Книжный букет|Рассказы и истории

В ДEРЕВНЮ ОНА EХАЛА УМИPAТЬ,УЗНАВ СBOЙ ДИАГНOЗ....

Еxaла, не стрaшась этого слoва, а чeго бoяться слoв, если даже смepть не пугала...
Нет, она не была из тех бecстрашных, которые спокойно курят на последнем пороге, и улыбаются, как в кино про "так не бывaeт."
Но душа нaжaла на клавишу "стоп" и продолжать не хотела. Работа, дочь с внуком, сообщения от бывшего мужа, который, пусть и двадцать лет, как бывший, а готовность быть настоящим так никуда и не растерял. Список якорей большой, но ни один больше не работал. Не былo обид, одинoчества, скуки, и дажe пустоты....
Было устойчивое желание размешать в стакане две припасённые упаковки снотворного, и уйти.... Светлана ехала в шумной утренней электричке и спокойно paзмышляла, как это будeт.
Сегодня paзгребёт старую, ещё родительскую дачу, уничтожит архив - не хотела оставлять ни писем, ни фотографий, считала это глубоко личным, и невозможным даже для дочери. А зaвтра...
Завтра в полноценном варианте ужe не будет. Дом встретил её тишиной, пылью, покoeм. Вечером Светлана вышла на крыльцо и стала смотреть на развесистые яблони, усыпанные щедрыми плодами. И тут из-за яблонь показалась собака. Худая и старая. Робко подошла к битой ступеньке и недоверчиво посмотрела Светлане в глаза. Взгляды встретились и были пoxoжи. Ни один ничего не ждал. Собака явно была голодна, но ничего не просила, просто стояла и смотрела.
Светлана вocхитилась гордости и ушла в дом, вернувшись с варёнoй колбасой и размоченным в молоке хлебом. Собака ни к чему не притронулась, тихо легла на траву и...заплакала. Женщина растерялась.Она ещё не видела плачущих coбак и вообще не видела, чтобы вот так плакали. Это не было страданием,а какой-то спокойной безысходностью, бессилием, и тем же самым нежеланием продолжать, что давно поселилось и в самой Светлане. Тoлько вот в себе она это давно признала и приняла, а в собаке - не смогла...
Она встала на колени и стaла гладить обтянутую тонкой кожeй собачью голoву, шепча бессвязно какие-то простые утешения, которыми очень давно утешала маленькую дочь, когда та разбивала коленки.
От coбаки шло тепло, тельце её вздрагивало. Светлана почти легла на него, закрывая собой, обнимая, сбиваясь дыханиeм и ПРОБУЖДАЯСЬ...
Ей стало больно. Потом жарко. Потом нестерпимо, и она разрыдалась. Сначала тихо, а потом во весь голoс, как девочка, как маленькая Анька со своими битыми коленками.
Над садoм кружилась надeжда, но ни женщина, ни собака об этом не знали. Не знали они и о том, что спacли друг друга в эти последние дни уходящего лета. Когда Светлана, сидя у меня в кабинете, рассказывала эту историю двухлетней давности, показывая фотoграфии окрепшей, и ужe совсем не худой Джесси, я тoже плакала...
Плакать - это хоpoшо, друзья мои! Это чтo-то выпустить наружу и что-то с этим сделать... Потому что иначе стaновится не страшно умирать. А вот с этим торопиться не стoит... НИКОГДА!
Надeжды вceм!.....

Не Китай и не массмаркет. Дамаск, VG-10, ручная работа!

Я кузнечным делом живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Пиши сейчас и успей забрать подарок!

Узнать цену

#реклама
knife-m.nozhkuznec.ru
О рекламодателе

Здравствуйте. Хочу поделиться своей историей, вдруг кому-нибудь она поможет избежать самой страшной ошибки.

Все началось так обыденно, что даже смешно теперь вспоминать. Я была молода, беспечна и считала, что весь мир — моя игровая площадка. Тогда мне казалось, что беременность — это случайность, небольшая ошибка, которую можно легко исправить. «Не сейчас», — сказала я себе. «Не с ним», — добавила я, думая о парне, с которым тогда встречалась. «Я еще не готова», — твердила я, как мантру, закрывая глаза на маленькое пятнышко на УЗИ, которое уже было моим ребенком.
Я помню холодное помещение клиники, белые стены, запах антисептика. Я помню, как пыталась быть жесткой, практичной, как отключала все чувства, чтобы не сломаться прямо там. «Это просто медицинская процедура», — говорила я себе. Но когда все закончилось, а физическая боль утихла, пришла другая — тихая, глухая, которая поселилась внутри и осталась там навсегда.
Первые годы я даже не думала об этом. Жизнь шла вперед: новый парень, карьера, путешествия. Я строила планы, где дети были пунктом в очень далеком будущем. «Когда все устаканится», — говорила я. А потом «устаканилось». Появился муж, дом, желание… И пустая комната с желтыми стенами, которую мы уже приготовили под детскую.
И тогда началось. Попытка первая, месяц, второй, год. Ничего. Тихое «ничего», которое стало громким, оглушающим. Врачи, анализы, диагнозы. «Рубцы после… осложнения. Шансы минимальны». Эти слова стали моим новым миром. Миром, в котором я была осуждена самой собой.
Теперь каждый день — это маленькое судебное разбирательство. Увидеть ребенка в парке — и сердце сжимается так, что трудно дышать. Подруга, невзначай рассказывающая о своих планах на второго — и я чувствую, как внутри все обрывается. Детский смех из соседней квартиры — и я закрываю глаза, пытаясь представить, как бы звучал смех моего… но не могу. Не могу, потому что я никогда его не увидела, не дала ему даже шанса появиться на свет.
Самое страшное — это не внешние триггеры. Самое страшное — это я сама. Мои мысли, которые возвращаются к тому дню в клинике. Мои сны, где маленькая ручка тянется ко мне, а я отворачиваюсь. Моя собственная голова, которая безжалостно повторяет: «Ты сама выбрала это. Ты сама».
Я плачу не из-за того, что не могу иметь детей сейчас. Я плачу из-за того ребенка, которого не захотела иметь тогда. Из-за того единственного, конкретного, которого я отвергла. Я убила не «потенциальную возможность». Я убила его. Его будущее, его первый шаг, его рисунки на стенах, его вопросы «почему?». Я убила часть себя — часть, которая могла бы быть матерью, но теперь это слово для меня звучит как приговор.
Иногда я думаю, что если бы мне тогда дали увидеть это будущее — эту пустую комнату, эту боль, эти слезы в тишине ночи — я бы никогда не пошла на это. Но мне не дали. Мне дали только уверенность в том, что я все контролирую, что это «моё право», что жизнь будет длинной и все можно исправить.
Но некоторые вещи не исправляются. Некоторые пустоты не заполняются. Некоторые решения становятся твоей тенью, которая идет за тобой всю жизнь, даже когда солнце светит ярко.
Я научилась жить с этим. Я даже научилась иногда быть счастлива в других моментах. Но я никогда не научилась прощать себя. И каждый апрель, когда деревья зацветают, я думаю о том, что он мог бы родиться весной. И тогда тишина внутри меня становится такой громкой, что заглушает весь мир

Хватит хранить фото в телефоне!

Пришли нам, сделаем стильную фотокнигу на долгую память! ❤️

Жми "Узнать цену", расскажем подробнее!

Узнать цену

#реклама
max.ru
О рекламодателе

Мы жили… Ну, не сказать, чтобы бедно. Хотя бедно, конечно. Если папа приносил апельсин, его делили на четверых. На маму, папу, брата и меня. Или взять конфету, птичье молоко, например. Конфета всегда режется пополам. Шоколадная стеночка ломается, крошится, но я не люблю шоколад, и он весь достается брату. Мне — восхитительный, нежнейший кусочек суфле. А маме с папой ничего не достается, потому что они терпеть не могут птичье молоко, что вы, зачем им эти дурацкие конфеты.
Я, кстати, долго в это верила. Пока не увидела, как мама съела коробку этого самого птичьего молока. Я надеюсь, мама меня сейчас не читает. Но после нее осталась только бирка "укладчица номер восемь", и то по маминому недосмотру.
Еще я очень любила сладкие фрукты: дыню, черешню, персики... Их приносили домой по чуть-чуть, каждому доставалась долька или несколько штучек. Десять ягод черешни - это было счастье. Бабушка потом удовлетворенно спрашивала меня: "Ну что, наелась?" Я молча кивала. Как можно наесться десятью ягодами черешни? Как?!
У меня с детства это знание: вкусным никогда не наедаешься. Его не бывает достаточно! Вареного лука может быть много. Птичьего молока — никогда. Это данность.
Так вот. Однажды я с мужчиной отправилась на прогулку ранним летом.
Был прекрасный сочный день, яркий, как арбуз на разрезе. Мы шли мимо маленького рыночка, где горластые носатые торговцы продавали черешню. Огромную! Черную! Мухи падали в обморок на подлете, потому что слепли от такой красоты.
А я даже и не думала о черешне. Я отношусь к тем людям, которые не думают о том, чего не могут иметь. У них закрыта эта область мозга, где всякие там шубы, путешествия, украшения... И черешня, да.
И тут мужчина, идущий рядом со мной, останавливается и говорит:
- Подожди, пожалуйста, я сейчас.
Возвращается спустя минуту. В руках у него гигантский раздутый пакет, вот-вот лопнет. С пятью килограммами черешни.
Не штуками, понимаете? Килограммами.
Конечно, сейчас пять килограммов черешни — это ни о чем. Но тогда это было, как... как не знаю что. Как если бы мне страну Черногорию подарили в коробочке, перевязанную ленточкой. Держи, купайся. (Голоса в голове)
Иногда меня заносит во всякие женские сообщества. И там я читаю возмущенное: "Он пригласил меня на ужин и почему-то считает, что за это я лягу с ним в постель! Какая дикость! И ведь есть женщины, которые разделяют это отношение!"
Ха-ха! Подумаешь, постель! Вот я в одну секунду приняла решение выйти замуж за мужчину, накормившего меня до отвала черешней.
Думаете, из-за ягод? Из-за ягод, конечно, тоже :). Но еще из-за того, что у меня произошел, выражаясь нынешним языком, разрыв шаблона. Я поняла, что хорошего и вкусного может быть много. Им можно наесться. В хорошем смысле, без подтекстов.
Я понимаю, это звучит так, словно я была чернокожая девочка из гетто и в детстве играла отрезанными дедушкиными ногтями, потому что больше нечем. Но я была обычная девочка из интеллигентной семьи. Только очень прожорливая.
Мне кажется, мой муж, косточка моего персика, до сих пор не знает, почему я вышла за него замуж. Думает, по любви. Трогательная, умилительная наивность!
По любви, конечно. Но она родилась из двух килограммов черешни.
Из двух, поскольку три я оставила маме с папой и брату.
Не потому, что я такая хорошая и щедрая.
А потому что двух мне хватило, чтобы наесться.

После этих ножей к обычным возвращаться не захочется!

За 36 лет у наковальни я убедился в одной простой вещи: хороший нож определяется не названием бренда и не красивой коробкой.
Нужно смотерть на другое! Как он входит в продукт. Не мнёт ли помидор. Не приходится ли давить на мясо. Удобно ли руке после десяти минут работы. И как долго клинок остаётся острым.

Поэтому каждый нож, который выходит из моей мастерской, я проверяю сам.
Делаю их из 67-слойного дамаска с сердечником из японской стали VG-10.
Всё вручную — от клинка до финальной полировки. Никакого конвейера.

В коллекции есть шеф-нож, сантоку, универсальный, филейный и овощной.

И да, гарантия пожизненная. Если с ножом что-то случится — не буду отправлять вас читать мелкий шрифт. Разберусь сам.

Сейчас несколько наборов уже готовы к отправке.
Пиши! Отправлю быстро

Узнать цену

#реклама
knife-m.nozhkuznec.ru
О рекламодателе

Мужчина пожилой, еще не старый – решил найти пристанище.

Квартира была – своя, но хотелось душевного тепла. Очень хотелось.
В далеком южном городе замужняя дочь. Голос по телефону ласковый: «Скучаю по тебе, папа. Береги себя для нас».
Женатый сын недалеко от Москвы. Хорошо живет, все, что надо, есть: «Ты бы приехал, папа. Если нет денег, то скажи. Куплю билет».
Где же ты, душевное тепло? Не прячешься ли в далеком южном городе среди каштанов, белой акации и роз у подъездов?
Ехать надо, надоело одиночество в маленькой квартире.
Встретили дочь с зятем на вокзале, в своей машине доставили до дома. Ждал праздничный ужин, дочь постаралась.
Сидел отец на почетном месте, и все ему улыбались. В течение недели город показали, потом на море свозили.
Все нравится отцу, потому что есть душевное тепло.
Дни летят, дочь с зятем работают, внучка учится. И стал отец замечать странные вещи. Стоят дочь с зятем на балконе, разговаривают. Зайдет мужчина – замолчат.
Не надо объяснять, что значит лишним быть. Достаточно одного, когда с тобой разговаривать не желают. Окружает тебя молчание, ты в центре молчания. Незначительные фразы значения не имеют.
И понял мужчина, что зятю не нужен. Это он настраивает против отца жену.
Позвонил сыну: «Хочу к тебе заглянуть».
Обрадовался сын, билет купил. Дочь и зять проводили и долго руками махали, пока поезд не покинул платформу.
В Москве ждал сын. Один. Из поезда сразу на электричку.
Праздничный обед приготовила невестка. И отец сидел на почетном месте. Все с улыбкой на него смотрели.
В течение недели Москву показали. Недолго, конечно, потому что отцу тяжело пешком ходить по шумному городу. А в Подмосковье смотреть нечего – обыкновенный бывший советский городок.
Может, у сына жить? Так не хочется возвращаться в небольшую квартиру, в которой заперто одиночество.
Сын работал в Москве и ездил на работу в электричке. Внучка училась тоже в Москве. Возвращались поздно, внучка долго сидела за компьютером, сын рано ложился спать.
Невестка громко жаловалась, что устала: «Я рабыня, кухарка, уборщица. Вы все меня человеком не считаете». И не хотелось есть приготовленный ею суп.
Снова вокруг мужчины молчание. А молчание - все знают - признак того, что мы лишние.
В пятницу вечером купил сын отцу билет по его просьбе: «Сам, папа, смотри, тебя никто не гонит».
Завтра поезд, и невестка радостно собирала в дорогу продукты: «Это надо съесть в первую очередь, чтобы не испортилось».
Невестка провожать не поехала. У внучки суббота – учебный день.
По дороге отец с сыном разговаривали мало. Сын сказал: «Когда доберешься, обязательно позвони».
Приехал пожилой мужчина домой, открыл дверь. Одиночество! Где ты? Не было одиночества. Радость у порога встретила: наконец-то хозяин вернулся: «Дома я, в своем доме. Как хорошо! Надо открыть окно и проветрить».
Сегодня можно обойтись готовыми пельменями. А завтра спокойно, не торопясь, сварит пожилой мужчина суп. Приготовит еду на вечер.
После полежит на диване, укрывшись пледом. Вечером будет светить мягкое электричество, мужчина повозится по хозяйству, посмотрит телевизор и ляжет спать. Нет одиночества – выдумка это. Есть другое – ощущение ненужности, когда прячут глаза, взгляды отводят и тяжело вздыхают. А нам этого не надо. Обойдемся!
© Георгий Жаркой

Массмаркет отдыхает. Эти ножи делаются совсем иначе!

Я кузнечным делом живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Пиши сейчас и успей забрать подарок!

Узнать цену

#реклама
knife-m.nozhkuznec.ru
О рекламодателе

Почти каждое утро я встречаю её в автобусе. Вернее, поначалу я её только слышала, когда на весь салон, удручённый теснотой и пробками, раздавался вдруг непривычный рингтон с голосом Анны Герман:

«Одиииииин раз в год сааааааады цветут…»

Bсе вздрагивали и оборачивались — это у кого, ё-маё, сады цветут в семь утра неприветливой зимы?
И видели её — маленькую, слегка нелепую в своём зелёном картузе, салатовом пуховичке, стиляжных джинсах и жёлтых мальчишеских тимберлендах на шнурках, лет семидесяти, семьдесятипяти…

Она шустро выхватывала мобильник из сумочки и:
— Мишаня! Ау! Тут она я! И я… и я… я тоже тебя… тоже… тоже…
Мишань, ты у меня самый клёвый мужик! Клёвый-клёвый!
Я тебе там творожников сварганила, в полотенце завернула,
ты чайку подогрей и, смотри, не уходи голодным!
Как я? Супер! Погодка — класс!
Скольжу так, будто на катке еду! Сижу! Красота!

Bсе вокруг такие красивые, бодрые, весёлые! (хохот в салоне).
Чего вечером есть будем? Это, Мишань, ты давай сообрази сам.
А чего дашь, то и буду! Я — баба не гордая! А чего нет-то?
Завтра выходной — давай квакнем по паре стопариков!

Мужской голос в салоне:
— Слышала, ханжа?
Хохот.
— Ой, уже скучаю! Сильно! И я… и я… ты не задерживайся, ладно?
Ну, раз говорю — не задерживайся, значит, не пожалеешь!
Сразу несколько мужских голосов в салоне:
— Ээээээээх, чтоб я так жил!
Хохот.
— Целую, Мишань!

Чопорная старушка, восседающая рядом с моей героиней, будучи ей ровесницей по паспорту, но никак не по уровню молодости в душе, недовольно пожевала губами, и с неодобрением спросила:
— Молодожёны, что ли?

Женщина задорно вскинула нос и просто ответила:
— А то! Пятьдесят два года молодожёны, как один день!
Bот так.
Можно ведь? Можно! Как?
Просто! — жить радостью, созданной своими руками, мыслями и сердцем. Это и есть молодость.

А старой можно быть и в двадцать лет — убедиться в этом несложно.
Теперь каждое утро радуюсь, отыскав в салоне смешной зелёный картуз...
Лиля Град

Вчера была на дне рождения у маминой подруги. Дружат они с мамой много лет.

Меня эта подруга с ползунков знает. Ее дочь хоть и старше меня значительно, но мы тоже с ней подруги. Праздник закончился, почти все гости разошлись, остались самые близкие. Вот я и услышала историю маминой подруги. Пишу с ее слов.
Когда немцы пришли в нашу деревню, где на тот момент жили наши матери, ребятня и деды, у моей мамы было пятеро детей. Я же была последней - около шести месяцев от роду. Мои братья и сестры были тоже небольшие. И пришлось маме в ночь бежать из собственного дому куда глаза глядят, успев собрать кое-какие пожитки: буханку хлеба, крынку молока и штук семь картофелин. На такую-то ораву! Куда шла наша мама? Она не знала, просто бежала от немцев ради нас.
Шла мама с нами уже несколько дней, останавливались переночевать на сеновалах. Съестные припасы кончились, а была осень. Дождь, холод и голод. Я не переставая плакала. Братья с сестрами ели ноги волокли. Мама в стог сена ребятишек закопала, угрелись они и уснули, а сама сидит и меня успокаивает. Молока в груди ни капли, кормить меня нечем, да и малых тоже. Отчаялась. Всю ночь думала, думала, глаз не сомкнула. А под утро я утихла, глазки закрыла. Вот мама и решила оставить меня в сене. Подняла остальных деток, и пошли они. Отошла мама совсем немного от стога, как перед ней лицом к лицу старушка с посохом в руке появилась. Была она в сарафане, а рубаха белая-белая, словно свет от нее отражается. Ударила маму по плечу и говорит:
- Дитя свое на что оставила?! Этих, знать, ведешь, а та девка пропади, что ли? Места здесь святые. Не дай Бог, такой грех. Дай мне девку, я тебя выведу.
Мама, словно теленок, все выполняла, что ей старуха скажет. Меня из стога достала, дала старушке в руки, и поплелись мы. Шли долго, молчали, дети ни слова не произнесли. Как опять ударила старушка посохом маме по плечу, меня в руки маме сунула. Я лежу, глазки закрытые, тихонькая такая, что мама подумала - я померла. А старуха говорит:
- Эта девка тебе что ни на есть само счастье. Грудь вместе с рассветом давай, и побежит она у тебя ножками к лету, - и растворилась в воздухе, словно ее только что здесь и не было.
Сестра и братья тоже видели, как старуха исчезла у них на глазах, но они были очень маленькие, ничего не поняли, как и сама мама. Мама услышала гудок поезда, пошла по направлению к железной дороге. Там отходил эшелон, который и увез нас в Западную Сибирь...
Так и есть, молоко у мамы появилось. Кормила грудью на рассвете меня до двух лет. Вот так и жили мы с мамой вместе до конца ее дней, ведь все остальные мои братья и сестры разъехались по всему Союзу. Много раз она рассказывала мне эту историю, плакала, каждый раз рассуждала, что это была за старуха, откуда взялась посреди поля и куда исчезла. Да и одета была не по погоде: поздней осенью - и в сарафане.
Автор: vasilina_apelsina

После этих ножей к обычным возвращаться не захочется!

За 36 лет у наковальни я убедился в одной простой вещи: хороший нож определяется не названием бренда и не красивой коробкой.
Нужно смотерть на другое! Как он входит в продукт. Не мнёт ли помидор. Не приходится ли давить на мясо. Удобно ли руке после десяти минут работы. И как долго клинок остаётся острым.

Поэтому каждый нож, который выходит из моей мастерской, я проверяю сам.
Делаю их из 67-слойного дамаска с сердечником из японской стали VG-10.
Всё вручную — от клинка до финальной полировки. Никакого конвейера.

В коллекции есть шеф-нож, сантоку, универсальный, филейный и овощной.

И да, гарантия пожизненная. Если с ножом что-то случится — не буду отправлять вас читать мелкий шрифт. Разберусь сам.

Сейчас несколько наборов уже готовы к отправке.
Пиши и отправлю быстро!

Узнать цену

#реклама
knife-m.nozhkuznec.ru
О рекламодателе

Я ЛЮБЛЮ СВОЮ СЕМЬЮ

Вчера вечером приезжала тётя и её маленькая дочка. Под предлогом чаепития я покинула свою пещеру и составляла родне компанию.
Именно тогда я совершила грубейшую ошибку. Оставила комнату пустовать. Естественно, ребёнок, которому скучно, решил обследовать глубины нашей квартиры. И из всех комнат она выбрала мою. Почему? Да потому что там кролик, много ништяков и всяких весёлых штук, которые можно разбить или порвать. По приходу на место преступления было обнаружено, что бедное животное забилось под кресло, а ребятёнок достал с полки замусоленного, старого львёнка, который выступал в качестве девушки Кроля. Стоит ли мне говорить, каких сил стоило отобрать у неё этого льва? Мы его пытались обменять на что-то более пристойное, предлагали конфетки и прочие детские радости. Как итог, она ходила с ним весь вечер и перед уходом она кинула его на кухне. После чего я убрала его на прежнее место, проводила гостей и улеглась спать.
Утром, когда животное топало (многие знают, как кролики умеют топать) и требовало свою "Самку", я бегала и искала её... её нет. Как оказалось, заботливая тётушка украла льва. Просто перед уходом зашла в мою комнату, достала его с моей полки и положила к себе в пакет. Я была просто в глубочайшем шоке.
Звонок тётушке:
- Привет, Оль, это ты взяла льва?
- О, да. Я его взяла, потому что Лизе он очень понравился.
- Что значит понравился? Это моя вещь, это вас не смутило?
- Ну а тебе-то что? Ты уже взрослая и он тебе не нужен. Я думала, что ты про него и не вспомнишь.
Этот разговор был ещё очень долгим, где я рассказала о его предназначении и получила очень много негатива.
Что в итоге? На меня все обиделись. Я зажала игрушку, которую трахает кролик 5 раз в день на протяжении 3-х лет.
Теперь я бессердечная скотина в лице всей своей семьи, потому что я не захотела отдавать ребёнку пыльную игрушку и недовольна тем, что её просто бесцеремонно "позаимствовали".
P.S. Льва мне швырнули в лицо со словами "Подавись".
Я люблю свою семью.

После этих ножей к обычным возвращаться не захочется

Кузнечным делом я живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Пиши сейчас и успей забрать подарок!

Узнать цену

#реклама
koyshi-knife.ru
О рекламодателе

«Ты же всё равно дома» — сказал муж. И она впервые ответила иначе

В субботу утром Ольга собиралась выйти из дома.

— Я на пару часов к Светке, — сказала она мужу. — Мы давно не виделись.

— А обед?

— В холодильнике всё есть.

— А если я захочу что-нибудь горячее?

Ольга посмотрела на него.

— Разогреешь.

Муж даже усмехнулся.

— Ну да. Ты же всё равно дома обычно.

Раньше после такой фразы она бы осталась. Быстро придумала бы обед, помыла пол, загрузила стиральную машину и только вечером поняла, что никуда так и не сходила.

Но сегодня она просто надела куртку.

— Нет, — сказала Ольга. — Не всё равно.

— В смысле?

— В прямом.

Она ушла.

У Светки они просидели почти три часа. Смеялись, пили кофе, вспоминали школу.

Когда Ольга вернулась, муж сидел на кухне с тарелкой макарон.

— Сам приготовил, — сообщил он с таким видом, будто совершил подвиг.

— Вижу.

— Могла бы хотя бы похвалить.

Ольга улыбнулась:

— Могу. Молодец.

Он ничего не ответил.

Вечером он вдруг спросил:

— Ты теперь каждый раз так будешь?

Ольга поняла, что речь вообще была не про макароны.

И не знала, хочет ли она возвращаться к тому, как было раньше.

— Кроме этой кухни ты нигде не пригодишься, — внушал мне муж, но я заставила его пожалеть о своих словах

Тарелка выскользнула у Галины из рук и разбилась о кафель. Осколки долетели до порога, но ни она, ни Гена даже не опустили глаз. Он стоял у окна, сжав челюсти, и говорил громче, чем требовалось, словно хотел, чтобы услышал весь подъезд.

— Я сказал то, что думаю. Кроме этой кухни ты нигде не пригодишься. Слышишь? Нигде! Тебя взяли из жалости, потому что Марина попросила.

Внутри у Галины что-то оборвалось. Тихо, как рвётся нитка на старой кофте, когда за неё слишком долго тянут. Она вытерла руки полотенцем, аккуратно повесила его на крючок и с удивлением услышала собственный голос, ровный и спокойный.

— Повтори. Про жалость. Глядя мне в глаза.

Гена открыл рот, но слова застряли. Он отвернулся к окну, и по этому движению Галина всё поняла. Ей стало почти легко, как бывает, когда долгожданная гроза наконец разражается и небо перестаёт давить на плечи.

Она достала с антресолей чемодан. С ним она столько раз собиралась в отпуск и каждый раз разбирала обратно, потому что у Гены находились дела, тревоги и вечное «давай в другой раз».

Всё началось гораздо раньше этого вечера, так давно, что Галина не смогла бы назвать день, когда её жизнь начала сужаться до размеров кухни.

Когда они поженились, Галина работала технологом в ресторане при старой гостинице. Там пахло грибным бульоном, тёплым хлебом и чуть подгоревшим маслом, и она любила этот запах, как некоторые любят море. Она знала, почему тесто для кулебяки заводят на холоде, а уху варят на живом огне. Шефы советовались с ней, прежде чем менять меню.

Гена тогда только строил карьеру, приходил усталый и поздний.

— Галь, зачем тебе эта беготня? Смены до ночи, проверки. Я зарабатываю достаточно. Побудь дома, займись нашим гнездом.

Она согласилась. Тогда это казалось заботой, и, возможно, так и было. Просто забота с годами вытеснила всё остальное.

Прошло много лет. Галина вела дом, готовила так, что друзья Гены напрашивались в гости, и втайне заполняла тетради: бабушкина ботвинья, тульские пряники, расстегаи, окрошка на домашнем квасе. Она докапывалась до истории каждого блюда: откуда пришло, кто придумал, как менялся вкус по векам. Гена, проходя мимо, усмехался:

— Опять пишешь поваренные мемуары? Для кого, для соседей?

— Для себя.

— Ну, хобби у тебя хорошее.

Слово «хобби» отзывалось внутри глухо, как удар в закрытую дверь.

Иногда она осторожно заговаривала о работе, будто ногой проверяла лёд на реке.

— Меня звали помочь с меню в одном кафе. Для пробы.

— Галя, какое кафе, — вздыхал он. — Ты давно отстала, там всё другое. Оставайся со мной. Кроме этой кухни ты нигде не пригодишься, ты же понимаешь, что я говорю по-доброму.

«Я это только девочкам рассказала» — сказала подруга. На следующий день об этом знала половина офиса

Оксане было 41, и недавно она решила разводиться с мужем. На работе она никому об этом не рассказывала — не хотела вопросов и сочувствия.

Знала только её близкая подруга Юля.

Они дружили почти десять лет.

За кофе Оксана однажды призналась:

— Только никому. Мы с Ильёй, скорее всего, разводимся.

Юля взяла её за руку:

— Господи, конечно. Даже не переживай.

На следующий день коллега из соседнего отдела неожиданно сказала:

— Оксан, если что, держись. Всё наладится.

Оксана похолодела.

— А что должно наладиться?

Женщина сразу растерялась.

К обеду стало понятно: про развод знают уже несколько человек.

Оксана нашла Юлю.

— Ты кому сказала?

— Да никому!

— Юль.

Подруга отвела глаза.

— Ну… Лене и Кате. Но я попросила дальше не говорить.

Оксана даже рассмеялась.

— А они кто? Священники?

— Я переживала за тебя!

— Поэтому обсудила мой развод за обедом?

Юля обиделась:

— Слушай, ты сейчас ведёшь себя так, будто я тебе враг.

Оксана ничего не ответила.

А вечером ей позвонил муж.

— Спасибо, кстати.

— За что?

— Мой коллега сегодня спросил, правда ли мы разводимся.

Оксана села.

Оказалось, муж ещё даже своим родителям ничего не рассказывал.

На следующий день Юля подошла к ней:

— Ты всё ещё дуешься?

Оксана спокойно сказала:

— Нет. Просто теперь ты будешь узнавать о моей жизни вместе со всеми.

Юля сначала улыбнулась.

Потом поняла, что это не шутка.

Через месяц Оксана действительно развелась.

Юля узнала об этом из общей рабочей беседы, когда кто-то поздравил Оксану со сменой фамилии.

После этого они почти перестали общаться.

Отец дал банковскую карту младшему сыну. Через месяц дочь увидела выписку

Наталье было 52. Её отец после операции стал хуже ходить, поэтому она приезжала к нему два-три раза в неделю: продукты, лекарства, уборка.

Младший брат Роман появлялся реже.

— У меня работа, дети, — обычно объяснял он.

Наталья не спорила.

Однажды отец сказал:

— Я Ромке карту дал. Так удобнее, если мне что-то купить надо.

Наталья пожала плечами.

Почему нет.

Через месяц отец попросил:

— Наташ, посмотри, сколько у меня денег осталось. Что-то мало.

Она открыла приложение.

И увидела покупки, о которых точно знала: отец их не делал.

АЗС. Ресторан. Детский магазин. Ещё один перевод на 25 тысяч.

Наталья позвонила брату.

— Ром, ты папиной картой пользуешься?

— Иногда.

— Иногда — это бензин и ресторан?

— А что такого? Я потом верну.

— А двадцать пять тысяч?

Брат раздражённо ответил:

— Наташ, не устраивай ревизию. Папа сам карту дал.

Вечером Наталья приехала к отцу.

— Пап, ты знаешь, что Рома берёт с твоей карты деньги себе?

Отец долго молчал.

Потом сказал:

— Знаю.

Наталья растерялась.

— И тебя это устраивает?

— У него сейчас тяжело с деньгами.

— А у тебя пенсия двадцать семь тысяч!

Отец нахмурился:

— Это мои деньги. Я сам решу.

Наталья почувствовала, как внутри всё закипает.

Потому что последние полгода лекарства и продукты она регулярно покупала отцу за свои.

— Хорошо, пап.

Она достала из сумки чеки за лекарства, которые купила сегодня.

Положила на стол.

— Тогда с этого месяца всё тоже сам.

Отец посмотрел на неё так, будто она его предала.

— Значит, родному отцу жалко?

Наталья встала.

— Нет. Мне жалко себя. Потому что я почему-то содержу тебя, чтобы ты мог содержать Рому.

На следующий день отец позвонил.

Наталья не ответила.

Через час позвонил брат.

Она тоже не ответила.

А вечером впервые за много месяцев после работы поехала не к отцу, а домой.

И весь путь мучилась вопросом: она наконец поставила границу — или просто бросила старого человека из-за денег?

«Ты же сама сказала, что тебе ничего не нужно» — дочь подарила матери деньги. А потом попросила их обратно

Людмиле было 57. У неё две взрослые дочери, но особенно близко она общалась со старшей, Оксаной.

На день рождения Оксана приехала с конвертом.

— Мам, купи себе что-нибудь нормальное. Не продукты, не лекарства, а именно себе.

Внутри было 30 тысяч.

Людмила сначала даже отказалась:

— Да зачем такие деньги?

— Затем, что ты на себя вообще не тратишь.

Через неделю Людмила выбрала хорошее зимнее пальто. Дорогое, но впервые за много лет именно такое, какое хотелось ей самой.

Перед покупкой она даже позвонила дочери:

— Оксан, я нашла пальто. Красивое очень.

— Бери! Я для этого и подарила.

Людмила купила.

А ещё через три дня дочь позвонила снова.

Голос был совсем другой.

— Мам, у нас проблема. Машина сломалась. Ты случайно те деньги ещё не потратила?

Людмила замолчала.

— Потратила.

— Все?

— Почти.

— На что?

— На пальто.

Повисла пауза.

— Мам… тридцать тысяч на пальто?

Людмила почувствовала себя школьницей.

— Ты сама сказала купить себе что-нибудь.

— Я не думала, что ты вот так сразу всё потратишь.

— А как надо было?

— Ну оставить хотя бы часть. Мало ли что.

Через пару дней Оксана приехала в гости и увидела новое пальто в прихожей.

— Красивое, конечно, — сказала она. — Но если честно, сейчас нам эти деньги нужнее.

Людмила долго молчала.

Потом сняла пальто с вешалки.

— Хорошо. Я могу его вернуть.

Оксана сразу оживилась:

— Правда?

И вот это «правда?» Людмилу почему-то задело сильнее всего.

Она посмотрела на дочь и вдруг сказала:

— Нет. Не правда.

— В смысле?

— В прямом. Ты подарила мне деньги. Я впервые за много лет потратила их на себя. И пальто не верну.

Оксана ушла обиженная.

Через неделю попросила в долг у младшей сестры.

А Людмила до сих пор чувствовала себя виноватой каждый раз, когда надевала своё новое пальто.