Смешутка

Ты что, не видишь — мы с сыном сериал смотрим?!. Свекровь швырнула в меня пульт от телевизора, когда я включила пылесос в своей квартире. Всего 5 минут и оба выползали из подъезда на корячках

— Ты что, не видишь — мы с сыном сериал смотрим?! — свекровь швырнула в меня пульт.

Я даже не сразу поняла, что это летит в мою сторону. Стояла в дверях с пакетом из магазина, в одной руке ключи, в другой — хлеб, молоко и какая-то мелочь на ужин. Хотела тихо проскользнуть на кухню, не мешая, но не успела и шаг сделать.

Пульт ударился о косяк и разлетелся на две половинки. Звук получился такой, будто в комнате что-то лопнуло, а вместе с этим треснуло и во мне.

Свекровь сидела в старом кожаном кресле, закинув ноги на пуфик, и смотрела на экран так, словно это не телевизор, а алтарь. Рядом на диване — мой муж, Серёжа. Его плечи расслаблены, подбородок чуть поднят, взгляд приклеен к картинке. Я стояла, как чужая, как не вовремя пришедшая уборщица.

— Мам, ну зачем ты так… — пробормотал Серёжа, не отрываясь от экрана.

— А как ещё? — свекровь даже не повернулась ко мне. — Она вечно ходит, шумит, дверями хлопает. Дверь закрой. Холод тянет.

Я опустила пакет на тумбочку в прихожей, медленно закрыла дверь и вдруг поймала себя на глупой мысли: как же быстро я привыкла делать всё тихо, будто живу не дома, а в гостях у людей, которым мешаю.

Я нагнулась подобрать половинки пульта. Пластик был тёплый — значит, держали в руках недавно, и бросили тоже без раздумий.

— Серёж, ты видел? — я подняла голову. — Она в меня кинула.

Он лениво махнул рукой, как отмахиваются от мухи.

— Да ладно… Не специально. Ты же знаешь маму.

Я знала. Вот только с каждым днём мне всё меньше хотелось «знать» её привычки, её настроение, её вечные «она такая». Мне хотелось, чтобы меня хотя бы замечали.

Я ушла на кухню и стала раскладывать продукты, пытаясь дышать ровно. Включила воду, чтобы не слышать сериал. Но даже сквозь шум крана пробивались голоса с экрана и свекровины комментарии — она всегда повторяла реплики героинь и в эти моменты будто жила чужой жизнью, где её слушают и уважают.

Серёжа пришёл на кухню, открыл холодильник, заглянул, будто проверял, что я не зря потратила деньги.

— Ты много купила, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Зачем столько? показать полностью

В Кемерове женщина с малышкой в больнице умоляла их спасти, но все проходили мимо, и только Алексей, врач от Бога, понял, что медлить нельзя.

В приемный покой больницы вошла молодая женщина с девочкой лет семи на руках. Она едва держалась на ногах, а ребенок безвольно свесил голову матери на плечо. Посетительница остановилась посреди холла и еле слышно произнесла:

— Помогите, пожалуйста. Меня зовут Анна Рогова.

Медсестра за стойкой подняла взгляд и замерла. Пациенты в очереди начали переглядываться. Девочка не шевелилась, глаза закрыты, дыхание тяжелое. Сама Анна выглядела так, будто вот-вот упадет: бледная кожа, замедленные движения, заплетающийся голос.

Одна из медсестер, постарше, наклонилась к коллеге и громко прошептала:

— Наркоманка притащилась.

Вторая кивнула:

— Девочка тоже в отходнике, глаза стеклянные.

Пациент в очереди фыркнул:

— Еще помощи просит. В полицию надо звонить, а не лечить таких.

Анна услышала это, но снова повторила, с трудом подбирая слова:

— Нет, вы не понимаете... Мы не такие...

В этот момент из коридора вышел врач в белом халате — высокий мужчина с планшетом в руках. Алексей Викторович только что закончил обход и направлялся в ординаторскую. Он сразу заметил необычную тишину и странную картину в холле.

— Что здесь происходит? — спросил он резко.

Медсестра за стойкой поспешила объяснить:

— Алексей Викторович, тут женщина с ребенком, явно под веществами. Мы охрану вызовем, сейчас выведут.

Врач подошел ближе, взглянул на Анну и девочку. Анна подняла на него глаза, полные слез:

— Доктор, пожалуйста, мы не наркоманы. Маша слабеть начала, а теперь и я. Помогите!

Алексей Викторович нахмурился. Он видел немало похожих случаев, но что-то не сходилось: одежда чистая, дорогая, руки ухоженные, без следов уколов. Девочка тоже выглядела опрятно — просто спала глубоким сном.

— Подождите с охраной, — сказал он медсестре. — Я сам разберусь.

Он подошел к Анне и взял ее под руку:

— Пойдемте со мной.

Анна кивнула и пошла за ним, едва переставляя ноги. В кабинете Алексей Викторович помог ей сесть в кресло, а девочку осторожно уложил на кушетку.

— Рассказывайте, что случилось.

Анна собралась с силами:

— Меня зовут Анна Рогова. Это моя дочь Маша, ей почти семь лет. Все началось недели две назад. Маша стала быстро уставать, все время хотела спать. Я думала, вирус какой-то, в садик не водила. Потом хуже стало: целый день спит, ест плохо. А я и сама такая же — просыпаюсь, сил нет, голова тяжелая, все время клонит в сон.

Алексей Викторович слушал внимательно, делая пометки.

— Муж есть?

— Есть. Дмитрий, бизнесмен, сейчас в командировке за границей. Послезавтра должен прилететь.

— Лекарства какие-то принимаете?

— Только витамины, обычные капсулы.

Врач почувствовал, как внутри все напряглось: что-то здесь явно не так.

— Хорошо. Оставляю вас обеих на обследование. Анализы возьмем, посмотрим, что происходит. Не волнуйтесь, разберемся.

Анну и Машу перевели в отдельную палату. Сам врач вернулся в ординаторскую, закрыл дверь и достал телефон. Набрал номер друга — сотрудника службы безопасности:

— Максим, привет. Это Алексей. Слушай, у меня тут случай странный. Приезжай завтра утром в клинику, надо посоветоваться.

После этого Алексей Викторович снова зашел в палату. Анна сидела на стуле рядом с кушеткой, где лежала Маша под тонким одеялом. Девочка дышала ровно, но глубоко, словно после долгого бега. Врач проверил пульс у дочери, потом у матери. Медсестра принесла набор для забора крови. Маша даже не проснулась, когда брали анализ. Анна чуть поморщилась, но терпела молча.

Через время результаты пришли на компьютер в ординаторской показать полностью