Случайное блуждание


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Экономика


Записки экономгеографа
Телеграм: t.me/totalepc

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Экономика
Статистика
Фильтр публикаций


Есть и совсем особые случаи. В Москве и Петербурге внутригородские муниципалитеты формально существовали, но их бюджеты на конец 2003 года составляли около 0,2% бюджета Москвы и 2,6% бюджета Петербурга (https://www.iep.ru/files/text/working_papers/87.pdf). В Чечне и Ингушетии формирование местного самоуправления затянулось настолько, что в 2008 году федеральный закон дал им на его завершение отдельный переходный период до 2010 года.

Итоговая арифметика такая. В 2001 году в стране было 12 261 муниципальное образование всех видов, включая районы и города. К осени 2008 года одних только сельских поселений стало 19 849 (http://bujet.ru/article/48594.php), больше, чем всех муниципалитетов 7 годами раньше. Почему? Потому что значительная часть сельских муниципалитетов, которые сейчас упраздняются, появилась с нуля в 2004–2006. И для большого количества регионов нынешний переход на один уровень означает скорее возвращение к привычной схеме девяностых.


Сначала ушли деньги, потом полномочия, потом поселения. Часть 2

Вообще нужно сразу пояснить, откуда взялись тысячи поселений, которые сейчас упраздняют. На самом деле до середины нулевых во многих регионах самостоятельных сельских муниципалитетов не было.

Закон 1995 года об общих принципах местного самоуправления (154-ФЗ) не определял, на каком уровне оно должно функционировать. Муниципальным образованием мог быть город, посёлок, сельсовет, целый район или часть города, а решал всё региональный законодатель «с учётом исторических и иных местных традиций». На практике традиции оказались самыми разными, и к началу нулевых сложилось три основных варианта и множество переходных.

В районной (или «территориальной») модели муниципалитетами были районы и крупные города. Бывшие сельсоветы превратились в территориальные подразделения районной администрации. Главу сельской администрации назначал глава района, вместо бюджета у неё была смета, депутатов не было вовсе. В поселенческой всё наоборот: выборное самоуправление существовало в городах, посёлках и сельских округах, а районом управляла администрация, подчинённая региону. А в двухуровневой выборные органы были и в районах, и в поселениях, то есть нечто похожее на будущую схему нового закона.

По подсчётам Наталии Головановой из НИФИ (https://bujet.ru/article/505699.php), до 2003 года районная модель действовала в 50 регионах, поселенческая в 13, двухуровневая в 23. Причём лишь в 12 из этих 23 регионов у нижнего уровня был собственный бюджет, а в остальных он жил по смете. Институт экономики переходного периода, разбиравший ту же картину на 2002 год, пришёл к другим цифрам, и сама эта разница очень показательна. У ИЭПП районная модель вышла в 39 регионах, поселенческая в 4, двухуровневая в 13 (и лишь в трёх из них бюджеты были на обоих уровнях), а в 30 регионах модель вообще не удалось однозначно определить. Внутри одного региона районы могли быть устроены по-разному, модели менялись от губернатора к губернатору. Тюменская область, например, до 2001 года жила в основном по поселенческой схеме, а потом перешла на районную, оставив поселенческую только в Тюменском районе. Похожий разворот случился в Оренбургской области. В любом случае поселенческая модель была самой непопулярной.

Нагляднее всего это пестрое лоскутное одеяло видно на Центральном федеральном округе, по которому есть подробная раскладка Николая Колпакова (https://nvk520.narod.ru/law/reforma-cfo.htm). Из 17 областей округа 8 (Белгородская, Ивановская, Костромская, Рязанская, Смоленская, Тверская, Тульская, Ярославская) жили по чисто районной модели. Ещё 4 (Брянская, Владимирская, Калужская, Московская) тоже держались районов, но внутри некоторых из них уже существовали самостоятельные посёлки и сельские округа. 4 области Черноземья (Воронежская, Липецкая, Орловская, Тамбовская) уже тогда были двухуровневыми, с районами и сельсоветами. А в Курской области действовала чистая поселенческая модель, и районы муниципалитетами вообще не считались.

За пределами Центра картина похожая. К районной модели НИФИ относил Ленинградскую, Томскую, Саратовскую и Сахалинскую области, к поселенческой Пензенскую область и Ставрополье, к двухуровневой Астраханскую область, Мордовию и Красноярский край. В Свердловской области муниципалитетами были районы и города, и после 2003 года большинство из них просто получили статус городского округа, так что поселения появились лишь в нескольких районах. Так же поступили Сахалинская и Магаданская области. В Татарстане глав администраций районов и крупных городов назначал президент республики. В Удмуртии попытка сделать районный и городской уровень государственным дошла до Конституционного суда, который в 1997 году запретил ликвидировать уже избранное местное самоуправление.
Вызовы и возможности. Взгляд НИФИ на реформу местного самоуправления
Разработка Федерального закона № 33-ФЗ — это не первая реформа местного самоуправления в России. В следующем году как раз будет 20 лет со вступления в силу положений Федерального закон...


Казалось бы, всё хорошо, что ж плохого в том, чтобы вопросы местного значения отдать муниципалитетам. Но вот только денег под это хозяйство никто не обещал. За 1993–1998 годы доля местных бюджетов в расходах консолидированного бюджета страны выросла примерно на 10 процентных пунктов, а в доходах только на 4. Мало того, федеральный центр в те же годы охотно раздавал льготы, платить за которые предлагалось внизу. До 1992 года скидки на жильё и коммуналку полагались 9 категориям граждан, к 1999 федеральные законы добавили ещё 18. Льготами на проезд в городском транспорте пользовались 38 категорий, льготными лекарствами 21. Минфин оценивал общий объём таких «нефинансируемых мандатов» в 1999 году в 170% расходов региональных и местных бюджетов вместе взятых. То есть даже если бы города и регионы перестали делать вообще всё остальное, на исполнение федеральных обещаний им бы всё равно не хватило.

Их и не исполняли. Бюджеты регионов были хронически дефицитными, и, по оценкам специалистов того времени, до 80% этого дефицита приходилось на муниципальный уровень. Города копили долги за тепло и электричество, расплачивались бартером и взаимозачётами, по несколько месяцев задерживали зарплаты учителям и врачам. Острая фаза кризиса муниципальных финансов продолжалась с 1995 по 1999 год, и именно её опыт потом определил логику реформ двухтысячных: навести порядок, чётко поделить обязанности и больше не давать никому обещаний без денег.

Одна деталь из той эпохи пригодится нам позже. В 1995 году на управление местные бюджеты тратили 3,2% расходов, в 2000 уже 5,8%. Собственно, с тех времён аргумент «слишком много денег уходит на содержание аппарата» постоянно звучит в разговорах о местном самоуправлении.


Сначала ушли деньги, потом полномочия, потом поселения. Часть 1

Я регулярно пишу о том, как идёт муниципальная реформа: какой район стал округом, где упразднили поселения, сколько муниципалитетов исчезло за год. И почти под каждым таким постом кто-нибудь спрашивает: а зачем это всё? Что изменится оттого, что район переименуют в округ, а у сельского поселения заберут печать, бюджет и депутатов?

Вопрос справедливый, и в комментарии на него не ответишь. Поэтому отвечаю длинно, в нескольких частях.

Сначала о масштабе. На пике, в 2009 году, в России было 24161 муниципальное образование. На 1 января 2025 их оставалось 17051, а на 1 января 2026 уже 13698. За один только прошлый год исчезло больше 3 тысяч муниципалитетов, и почти все они были сельскими и городскими поселениями. 50 регионов уже перешли на одноуровневую систему полностью или завершат переход до конца 2029 года, ещё 21 перешёл частично, то есть создал хотя бы один муниципальный округ. Пять регионов преобразования пока не начинали, а 13 приняли решение не переходить вовсе. Самый свежий пример — Ленинградская область, где в начале ноября все районы просто решили преобразовать в округа.

Обычно происходящее объясняют одним из двух способов. Официальное объяснение: двухуровневая система дорога и запутанна, жителю непонятно, кто за что отвечает, можно сэкономить бюджетные деньги на другие более важные нужды. Скептики же возражают, что у людей забирают последнюю власть, до которой можно дойти пешком. В каждом мнении есть своя правда, но истина где-то посередине, и практически никто не затрагивает исторический контекст.

Мне кажется, что закон 2025 года стоит читать как последнюю главу длинного сюжета, который начался ещё в девяностые. Сначала из местных бюджетов ушли деньги. Потом вслед за деньгами ушли полномочия. И только после этого очередь дошла до самих поселений, которым к тому моменту почти нечем и не на что было управлять.
Местное самоуправление в современной России появилось раньше, чем закончился Советский Союз: закон «О местном самоуправлении в РСФСР» приняли в июле 1991. Конституция 1993 года пошла дальше и записала в статье 12, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. Формула красивая, но не вполне понятная, и спорили о ней потом 30 лет. По такой логике получалось, что муниципалитет есть самоорганизация жителей, но государственные услуги он при этом предоставлял, а отдельные федеральные ведомства, вроде милиции или налоговой, в этот контур вообще не входили.

Пока юристы спорили, муниципалитетам сгрузили всё, что не хотели держать на федеральном и региональном уровнях (да и бизнесу не очень было нужно). Постановлением Верховного Совета от декабря 1991 года в муниципальную собственность передали жилой фонд, коммунальные сети, большую часть больниц, школ и домов культуры. Следом туда же отправилась социалка приватизируемых предприятий: заводам она мешала проходить приватизацию, а закрыть детский сад или котельную в посёлке было невозможно. По подсчётам Института экономики переходного периода (https://www.iep.ru/files/text/cepra/munitsypal.pdf), за 1993–1997 годы муниципалитеты приняли около 80% ведомственного жилья, 76% яслей и детских садов и 82% заводских медучреждений. Муниципальный фонд социальных объектов вырос за эти годы на 2/3.

К 1997 году через местные бюджеты шло 67% всех бюджетных расходов страны на образование (а на школы и вовсе 95%), 57% расходов на здравоохранение, 66% на ЖКХ и по 42% на социальную политику и культуру. Если представить себе бюджетную систему тех лет, то её социальная часть почти целиком лежала на городах и районах. Федеральный центр отвечал за оборону, правоохранительную деятельность и внешний долг, а за то, чтобы в школе было тепло, отвечал мэр.
https://www.iep.ru/files/text/cepra/munitsypal.pdf


Сбер строит под "Манжерок" собственный город

Сколько я уже не писал про новые города! А ведь повод уже хоть и утих, но был не так уж давно. В начале августа Греф показал Мишустину проект города-спутника «Манжерока» на 16 тысяч жителей. Встать он должен прямо напротив нового аэропорта Горно-Алтайска. Аэропорт, к слову, тоже принадлежит Сберу с 2024, а новый терминал на 1,5 млн пассажиров в год (примерно в 7 раз больше всего населения региона) должны открыть в 2028. Проект планировки, по словам Грефа, с республикой уже согласован. А вот как город будут финансировать, кто будет им управлять и когда его построят, пока неясно.

Невольно хочется сравнить город с "шойгуградами". Там сначала придумывали город, а потом уже хотели думать, чем в нём занять людей. Здесь же работа появилась раньше, чем жильё для работников. С 2021 по 2025 число работников на курорте выросло с 200 до примерно 2600 человек. Сейчас Греф называет 4 тысячи, а после достройки всех объектов — 15 тысяч. Уже в начале 2025 больше трети персонала приезжало из-за пределов республики. По сути, город-спутник будет ведомственным посёлком для персонала, только такого размера, что его уже нельзя построить тихо.

Для региона это огромный масштаб. Сбер вложил в курорт больше 200 млрд рублей. В 2025 году Алтай посетили 2,8 млн человек, и больше миллиона из них побывали на «Манжероке». 16 тысяч жителей — это примерно четверть Горно-Алтайска, так что новый город сразу станет одним из крупнейших населённых пунктов республики.

Но арифметика слегка смущает. 16 тысяч жителей на 15 тысяч рабочих мест — почти один к одному. В обычном городе занятые составляют примерно половину населения, остальные — дети, пенсионеры и неработающие. Город на 16 тысяч с нормальной демографией даст курорту 7-8 тысяч работников, вряд ли больше. Значит, варианта два. Либо половина персонала по-прежнему будет ездить из Горно-Алтайска и соседних сёл, либо спутник проектируют как город молодых одиночек на служебном жилье. Во втором случае возникают вопросы, кто будет там растить детей лет через 10, особенно с учётом неизбежного роста цен на недвижимость.

Есть ещё один непонятный момент. Рядом есть площадка «Жемчужина Алтая» на 150 тыс. кв. м жилья, где участвуют «Брусника» и тот же Сбер. Застроить её пытаются уже в третий раз. Сначала там была ОЭЗ «Долина Алтая», закрытая в 2016, потом другие не вполне удачные проекты. Как площадка соотносится со спутником, неясно.

Виноградов в комментарии «Ведомостям» описал происходящее как отказ от масштабного освоения Сибири в пользу лоббирования отдельных проектов. Я бы сказал мягче: это нормальная логика, при которой город строят там, где уже есть работа. Вопрос только в том, получится ли у работодателя построить именно полноценный город.


Росстат на днях (до того, как сайт оказался недоступен) публиковал данные о зарплатах за август. В целом по стране номинальные зарплаты выросли на 9,6% год к году (реальный рост с поправкой на инфляцию — примерно на 3%). А вот по Уральскому федеральному округу номинальный рост составил всего 5,1%, и в реальности зарплаты снизились на 1,1%. Это единственный округ с реальным снижением.

Всего реальное снижение в августе показали 8 регионов. Здесь и уже традиционный Кузбасс с угольными проблемами, и нефтегазовые регионы, которым не помогла заварушка в Иране, и достаточно неожиданная в этом клубе Курганская область, машиностроение которой в последние годы заметно рвануло вперёд. Около нуля держатся металлургические Челябинская и Вологодская области.

Один месяц ещё можно объяснить случайностью (премии, разовые выплаты, эффект базы и прочее). Но за январь-август картина примерно та же. Уральский ФО растёт медленнее всех (+1,2% в реальном выражении при +4,9% по стране), ХМАО и ЯНАО практически стоят на месте, несмотря на высокие цены на нефть, Кузбасс и Сахалин в минусе.

Единственное сырьё, гарантированно тянущее сейчас вверх региональные зарплаты, это золото (и руды цветных металлов). Магаданская область, Забайкалье и Чукотка растут достаточно быстро на фоне высоких цен на благородный металл. В лидерах также Алтай и Тыва, где действует эффект низкой базы, Калмыкия, где ко всему прочему не первый год действуют льготы для ИП, и промышленно развитый Татарстан. Москва, кстати, отстаёт от средних показателей по стране.


Официальный ввод индивидуальных жилых домов за январь–сентябрь оказался минимальным с 2021 года: 41,4 млн кв. м против 52,3 млн годом ранее (-21%). Пик пришёлся на 2024 год, когда за те же 9 месяцев ввели 55,4 млн, так что за 2 года рынок потерял четверть объёма.
Падение почти повсеместное. Рост показали только 11 регионов из 85, ещё в 21 ввод сократился больше чем на треть.

Сильнее всего падение заметно там, где ИЖС за последние годы стало главным форматом субурбанизации. Московская область ввела 5,5 млн кв. м против 8 млн годом ранее (-31%), и на неё одну приходится почти четверть всего падения по стране. Вместе с Новой Москвой (-46%) и Краснодарским краем (-33%) это составило треть всего сокращения. Чуть лучше обстановка в Ленинградской области (-11%), и она с большим отрывом лидирует по вводу на душу населения: почти 1200 кв. м на 1000 жителей при 284 в среднем по стране.

Второй очаг падения — Сибирь и Урал. Оба округа потеряли больше 30%, в Иркутской области падение на 44%, в Тюменской области на 42%, в Челябинской — на 35%, в Новосибирской — на 33%. Рекордсмен Тыва, где ввод упал вчетверо, но там это скорее эффект базы: в прошлом году республика ввела почти втрое больше, чем в 2023.

Северный Кавказ, наоборот, почти не просел: -3% по округу, Чечня на уровне прошлого года, Дагестан +27%. Но здесь стоит помнить, как устроена статистика ИЖС. Дом попадает в неё не тогда, когда построен, а когда его зарегистрировали, поэтому кавказские ряды сильно скачут вслед за кампаниями по оформлению (да и в Тыве может быть такая же история). Дагестан в 2024 году ввёл 2,2 млн кв. м, а в 2025 — 900 тыс. По той же причине часть общего падения связана с затуханием "дачной амнистии": оформлять старые дома стало менее срочно.

Остальное — экономика. Дорогие кредиты, рост стоимости стройки быстрее инфляции и переход ИЖС на эскроу-счета. Единственный светлый сигнал пришёл в сентябре: по данным ДОМ.РФ, ввод ИЖС впервые в этом году превысил прошлогодний (+4%), а выдачи ипотеки на строительство домов вышли на максимум года. Правда, это во многом спрос перед изменением условий семейной ипотеки, так что считать это разворотом рано.


В Арктике и на Дальнем Востоке готовится важная для экономики перемена. Это законопроект о единой территории опережающего развития (ЕТОР). Его хотят принять до 1 декабря, чтобы режим заработал уже с 1 января. Вместо ТОР, свободного порта Владивосток, льгот Арктической зоны и Курил будет (почти) один режим (есть ещё ОЭЗ в Магаданской области, которая так и сохранится).

С точки зрения географии это довольно радикальная смена логики.

Изначально ТОР задумывались как точечный инструмент с конкретными площадками, под которые государство подводит инфраструктуру. ЕТОР к границам площадок привязана не будет. Льготы можно будет получить в любой точке 11 регионов Дальнего Востока и в Арктике, в которую полностью или частично попадает ещё 8 регионов. И это больше половины площади страны.

Но широту по территории компенсирует жёсткий фильтр по размеру. Минимальный объём капвложений для новых инвесторов вырастет с 500 тыс. рублей в ТОР и СПВ и 1 млн в Арктике до 100 млн, то есть в 100–200 раз. Минвостокразвития не скрывает, что поддержку хотят "сконцентрировать на более крупных проектах" (например, в добыче и переработке).

Но консенсуса с регионами пока нет. На комиссии Госсовета по Арктике Чибис предложил (https://www.vedomosti.ru/strana/northwestern/news/2026/10/27/1240561-buduschuyu-edinuyu)' rel='nofollow' target='_blank'>https://www.vedomosti.ru/strana/northwestern/news/2026/10/27/1240561-buduschuyu-edinuyu) установить отдельный порог для МСП в 10–15 млн, Карелия просит 20 млн, Чукотка 15 млн. По оценкам, в НАО под новые критерии не подошёл бы ни один действующий проект, в ЯНАО не подойдёт более 70% проектов. Впрочем, действующие проекты сохранят все уже имеющиеся льготы.

При этом в каком-то смысле законопроект просто узаконивает то, что и так меняется в последние годы, когда ТОР постоянно расширяли ради реализации новых инвестпроектов (так было, например, в Хабаровском крае и Забайкалье). Вероятно, решили, что проще уже давать льготы крупному бизнесу по всей территории, а не выпускать каждый раз ради очередного проекта вносить новое постановление правительства.

За всё время резиденты ТОР, СПВ и Арктической зоны вложили 6,04 трлн рублей, и 83% этой суммы пришлись на пять регионов. Одна Амурская область дала 2,21 трлн, или 37%: прежде всего это Амурский ГПЗ "Газпрома" и газохимический комплекс рядом с ним в Свободном. По отраслям 36% приходится на нефтегаз и химию, ещё 27% на горнорудку и металлургию. Небольших проектов было много, но в объёме денег их, как часто бывает, почти не видно.

Условия для крупных резидентов тоже станут скромнее. Нулевой налог на прибыль будет действовать 5 лет, тогда как в ТОР потом ещё 5 лет действовала пониженная ставка. Взносы снизят до 15% вместо 30%, но только для тех, кто войдёт в режим в первые 3 года.

Есть и ещё один показательный сюжет. Регионы просят закрепить требование, чтобы первый проект резидента реализовывался в регионе его регистрации, иначе налоговая база уйдёт туда, где сидят головные офисы. Когда режим распространяется на половину страны, вопрос "где платят налоги" становится едва ли не важнее вопроса "где льготы".


На стриме у Котомодерна почти час разбирали Стратегию пространственного развития и опорные населённые пункты, а для иллюстрации вывели на экран нашу карту ОНП («честно экспроприировал у буржуя с канала «Случайное блуждание» (с)). Буржую понравилось и захотелось кое-что добавить.

Разговор крутился вокруг привычной оппозиции между растущими агломерациями и примкнувшим к ним югу против вымирающего севера и глуши. Меня лично заинтересовал сюжет, всплывший ближе к концу почти случайно — Тверская область, которая «умирает от Питера и Москвы». Деревни без магазина, почты и вообще инфраструктуры всего в паре сотен километров от столицы. Это то, что замечательный географ Владимир Каганский назвал внутренней периферией: пространства между крупными центрами вдали от областных столиц и часто на стыках регионов.

Почему это важно в контексте ОНП:

1. ОНП задуманы как центры обслуживания с некой зоной охвата. И в таких регионах, как Тверская область, выступают центрами жизни этой самой внутренней периферии, до которой не дотягивается влияние областного центра.

2. Перечень ОНП собирается из предложений регионов. Межрегиональные стыки, где каждая область считает территорию своей окраиной, страдают особенно сильно, потому что до них порой трудно добраться даже из ОНП.

3. Правильный критерий успеха прозвучал на стриме: доступность услуг, рабочие места, транспорт, миграция. Я бы добавил, что особенно важно, чтобы эти эффекты устойчиво транслировались из ОНП на прилегающие территории, иначе можно лишь усилить поляризацию между территориями и опустение внутренней периферии.

4. Надежда на ВСМ для Тверской области понятна, но транспортный коридор сам по себе мало что даёт пространству между станциями (которых, очевидно, на ВСМ мало). Трасса М11 там уже есть, но поддержанию жизни в глубинке она не очень способствует.

А стрим в целом рекомендую, особенно первый час чисто про пространственное развитие. Но и дальше много интересного про экологическую политику, сахалинский эксперимент с регулированием выбросов парниковых газов и биоэкономику.


«Известия» на днях посчитали (https://iz.ru/2181103/2026-10-09/krupneishie-regiony-uderzhali-rost-investitcii),' rel='nofollow' target='_blank'>https://iz.ru/2181103/2026-10-09/krupneishie-regiony-uderzhali-rost-investitcii), что 5 крупнейших по инвестициям регионов в первом полугодии нарастили вложения, хотя в целом по стране они упали на 10%. Я заглянул в первоисточник (https://rosstat.gov.ru/investment_nonfinancial),' rel='nofollow' target='_blank'>https://rosstat.gov.ru/investment_nonfinancial), таблицу Росстата по субъектам, и картина там даже контрастнее, чем в новости.

Москва, Ленинградская область, Татарстан, Красноярский край и ХМАО за полгода инвестировали 6,6 трлн рублей из 16,2 трлн, т. е. 40,7% всех инвестиций в основной капитал. «Нарастили», конечно, это сильно сказано: Москва (100,1% к уровню I полугодия 2025 г.) и Татарстан (100,5%) скорее стоят на месте, ХМАО просел до 88,3%. По-настоящему (на 12-13%) выросли только Ленобласть (в Усть-Луге строят Балтийский газохимический комплекс) и Красноярский край. Но в сумме пятёрка в сопоставимых ценах всё же вышла в небольшой плюс, около +1%.

При этом в целом по стране падение составило 9,9%. Рост показали лишь 23 региона из 85. Медианный регион потерял 18%, а в 18 регионах объём упал больше чем на треть: от Хакасии и Астраханской области до Карелии и Марий Эл. Больше всех в абсолютных цифрах потеряла Московская область (-26%, или около 240 млрд рублей), и из-за этого она даже выпала из пятёрки лидеров. Следом идут Иркутская область, ЯНАО и Башкортостан.

Среди растущих в основном истории про отдельные крупные проекты: например, Баимский ГОК нарастил инвестиции на Чукотке на 90%, а Бурятии вырасти помог Северомуйский тоннель.
Интересно взглянуть и на длинный ряд. В 2011 году на пятёрку лидеров приходилось 28% инвестиций, на Москву меньше 8%. С тех пор доля пятёрки выросла до 38% в 2025, а московская почти утроилась, до 21%. По концентрации мы фактически вернулись в начало нулевых, когда инвестиционная карта держалась на столице и нефтегазовых округах.

Логика понятна. При дорогих кредитах и сжимающихся бюджетах первыми режут не очень рентабельные проекты на перифериях, а то, что уже строится в крупных центрах или в рамках давно начатых больших корпоративных проектов, достраивают изо всех сил. В итоге неравенство по инвестициям (а следовательно, и по будущему экономическому потенциалу) не сокращается.


Новая стройка: регионы идут вперёд

Чуть больше года назад я разбирал географию нового жилищного строительства по данным ДОМ.РФ. Можно посмотреть, что поменялось.

Самое главное, что рост практически закончился. Сейчас в России строится 121,4 млн кв. м жилья — всего на 2,6% больше, чем в июле 2025. Для сравнения, с середины 2023 по середину 2024 объём вырос на 13%. С осени 2024 он стоит на плато около 120 млн, и дальше идёт уже не рост, а перераспределение.

Основной "донор" перераспределения — Москва: 15,7 млн квадратов против 17,7 год назад. Без столицы прирост по стране был бы не 3, а 5 млн. Год назад в Москве строился каждый седьмой новый метр России, теперь скорее каждый восьмой. Сдаёт и Подмосковье: из трёх подмосковных «миллионников» остался один Красногорск, а Мытищи потеряли почти треть объёма. Следом проседают и московские девелоперы: у ПИК минус 19%, у А101 провал почти вдвое. Видимо, дорогой столичный рынок сильнее остальных почувствовал дорогие кредиты. А в плюсе региональные игроки: краснодарские DOGMA и ССК (+29% и +50%) и петербургский Setl (+44%).

Сбылось то, о чём я писал в прошлый раз: Екатеринбург и Краснодар обогнали Петербург (5,67, 5,56 и 5,27 млн соответственно). Екатеринбург теперь второй в стране.

Сам Петербург неуклонно сжимается: в середине 2023 было 7,4 млн. А вот Ленобласть за то же время выросла с 3,5 до 5,2 млн и почти догнала город. В одном только посёлке им. Свердлова вводится 1,78 млн квадратов (+70% за год!), и это 12 место в стране. Больше, чем в Красноярске, Воронеже или Нижнем Новгороде при официальном населении 13 тыс. чел.

С пригородами вообще картина пёстрая. Вокруг Петербурга, Ростова (Аксай +50%) и Новосибирска стройка уходит за городскую черту, а в Казани, Челябинске и Краснодаре — наоборот, стягивается в ядро.

Выросли региональные центры, особенно в Поволжье и на Урале. Пермь (+20%), Нижний Новгород (+15%), Челябинск (+21%, перешагнул миллион), Ярославль и Архангельск (по +36%), Омск, Оренбург, Киров, Томск (+54%). Тула держится, а вот ижевский бум, похоже, выдохся — объём на прошлогоднем уровне. Просели за год Тюмень (−15%), Владивосток (−13%), Самара, Красноярск, Воронеж.

Но самые впечатляющие темпы — на Северном Кавказе и в новых регионах. Нальчик вырос в 2,3 раза и вышел на фантастический для такого города миллион квадратов — почти как Челябинск (но может быть, это не только реальное строительство, но и регистрация уже построенного жилья). Майкоп вырос в 2,7 раза, Махачкала вдвое, а станица Ессентукская в Кавминводах с нуля дошла до 215 тыс. В Луганске объём вырос в 6,6 раза (видимо, работает ипотека под 2%), в Мариуполе — вдвое.

В итоге карта становится немного ровнее: населённых пунктов, где строится больше 100 тыс. кв. м, теперь 154, а доля десятки крупнейших упала с 43% до 40%. Москва стройку "отдаёт", "забирают" Екатеринбург, Краснодар, Ленобласть, Поволжье и Кавказ.

Телеграм | Max


А между тем, уже в следующую субботу я выступаю с лекцией на площадке Medio Modo в библиотеке по естественным наукам РАН в Москве. Мест пока ещё продано мало, так что можно выбрать те, которые по душе именно вам. Так что если вы ещё не знаете, чем занять свой выходной, приходите, будет интересно!

https://mediomodo.ru/adamajtis-msk-raznaya-rossiya
Станислав Адамайтис и Medio Modo с лекцией 17 октября в Москве.
Станислав Адамайтис, экономический географ, автор канала «Случайное блуждание», 17 октября с лекцией в Москве. Купить билет на сайте лектория Medio Modo.




Среднемесячная зарплата в 2025 году по муниципалитетам

Ну что ж, дорогие коллеги "Если быть точным" обновили легендарный датасет с муниципальной статистикой Росстата, добавив туда данные за последний год. Так что пришло время возвращаться к большим картам с хайрезами.

Начнём с карты по зарплатам. В 2025 году

Зарплаты выросли почти везде и без больших изменений. Медианный прирост составил +14,1%, и у половины муниципалитетов он лежит в диапазоне между +11,4% и +16,8%. Снижение было только в 32 МО (1,3%), а в 59 рост меньше 5%. Более чем на 25% выросли 65 муниципалитетов, более чем на 40% — 13.

Самые высокооплачиваемые 20% муниципалитетов выросли меньше всех из-за высокой базы: медиана составила +12,4%. Но самые бедные муниципалитеты не догоняют, у них медианный прирост +14%, как в среднем по стране.

Быстрее всех росли Забайкальский край (медианный прирост по МО +19,1%), Хабаровский край (+18,5%), Алтайский край (+18,0%), ЕАО (+17,9%), Татарстан (+17,5%) и Калмыкия с её льготными условиями регистрации компаний (+17,2%).

Медленнее всех росли Кемеровская область (+7,1%), ХМАО (+9,4%), Башкортостан (+10,4%), Ингушетия (+10,5%), Иркутская область (+10,6%), ЯНАО (+10,8%), Москва (+11,7%). Кузбасс отстаёт от медианы по стране в два раза, что коррелирует с угольным кризисом.

Разрыв в зарплатах значительный. Максимальная зарплата в питерском округе Лахта-Ольгино в Петербурге (404 тыс. руб.), где зарегистрирован "Газпром". Минимум у Докузпаринского района Дагестана (33 тыс. руб.). — разница в 12 раз.

Если отбросить крайности, 10% самых высокооплачиваемых МО получают в 2,8 раза больше, чем 10% самых низкооплачиваемых.
Треть муниципалитетов находится в зоне ниже 60 тыс. руб., 20% — выше 100 тыс. Внизу закономерно районы Дагестана, Чечни и Ингушетии с зарплатами 33–37 тыс., вверху — центр Москвы (Академический, Аэропорт, Пресненский, Якиманка), Чукотка, Магадан, Камчатка.

Есть интересные примеры значительного роста:
— Елабужский район. За два года зарплата выросла с 86 до 217 тыс. руб. Рост целиком идёт от обрабатывающих производств (+80% за год до 271 тыс.) — думаю, не нужно пояснять, каких именно. Остальные отрасли района растут на обычные 15-25%.
— Забайкалье (Сретенский, Кыринский, Калганский районы). Основной рост, очевидно, пришёлся на добычу полезных ископаемых, прежде всего, золота. Например, в Калганском районе зарплата в добыче выросла на +33%. А в золотодобывающем Хасынском округе Магаданской области зарплата в добыче выросла с 307 аж до 811 тыс.

А вот в Илишевском и Татышлинском районах Башкортостана зарплаты упали — прежде всего из-за завершения строительства М12. Упала или слабо выросла по понятным причинам зарплата также в курском приграничье (например, в Глушковском районе падение на 8%).

Хайрез, как обычно, внизу


Скорее всего, вы даже не слышали про существование острова Клиппертон (или, как романтично называют его французы, Île de la Passion — "остров Страсти"). Немудрено — это безлюдный крошечный остров, затерянный где-то в Тихом океане более чем в 1000 км от Мексики.

Принадлежит он Франции, хотя в 1897 году мексиканцы попытались присоединить его к себе. Американцы, кстати, тоже такие попытки предпринимали. И лишь в 1931 году по решению Международного суда в Гааге Клиппертон был окончательно признан французским.

На острове безуспешно пытались найти фосфаты, но по-настоящему ценен Клиппертон, конечно, не этим, а 200-мильной исключительной экономической зоной вокруг него. На тихоокеанском дне есть обширные запасы золота, марганца, никеля, кобальта и железа. Довольно лакомый кусок, за который был смысл судиться.

Казалось бы, причём тут вообще Россия, ведь мы на канале говорим обычно про неё? А при том, что к западу от острова расположена рудная зона железомарганцевых конкреций Кларион-Клиппертон, права на геологоразведку которых выданы Международным органом по морскому дну как раз России. Причём недавно, судя по заявлению министра природы, контракт пролонгировали до 2031 года. Есть у нашей страны и ещё два таких контракта: на разведку кобальтомарганцевых корок в Тихом океане и полиметаллических сульфидов в Атлантике.

Занятно узнавать такие неожиданные интересности в процессе работы.


Рыночная ипотека доступна только на Севере

Сегодня РИА Новости выпустило рейтинг регионов России по доступности ипотеки по рыночным ставкам. Результаты вполне ожидаемые: по оценке, лишь около 20% россиян могут сейчас влезть в ипотеку без субсидий.

Лучше всего дела обстоят на севере: первые 11 мест рейтинга занимают регионы Арктики и Дальнего Востока. Например, в Ямало-Ненецком АО позволить себе ипотечную квартиру могут почти 56% жителей, в Ханты-Мансийском АО - 52,5%, на Чукотке и в Мурманской области - около 48%. Здесь высокие зарплаты, но спрос на жильё традиционно низкий, потому что мало кто хочет всю жизнь жить в местном суровом климате. Но интересно, что несмотря на высокую доступность жилья, местным жителям вдобавок к семейной доступна и дальневосточная (арктическая) ипотека под 2% годовых.

Обратная ситуация складывается на юге. В регионах Кавказа, Крыму, на Алтае, в Краснодарском крае и т.д. высокий естественный и миграционный прирост создаёт повышенный спрос на жильё, при этом местные зарплаты никак нельзя назвать соответствующими этому спросу. В Крыму, Севастополе и Дагестане рыночную ипотеку официально могут позволить себе лишь 5% семей — разница с Ямало-Ненецким АО более чем в 10 раз.

Ну и интересно, что особняком стоят Москва и Санкт-Петербург. Несмотря на огромные по российским меркам доходы они расположились только на 68 и 71 местах: влезть в рыночную ипотеку себе тут могут позволить лишь 13-14% семей. Стоимость жилья слишком высока.

От себя дополню, что есть вопросы к методологии. РИА Новости пишет: "Предполагалось, что 70% средств, оставшихся после вычета из семейного бюджета прожиточных минимумов, идет на выплату ипотеки, 30% — на прочие расходы". Во-первых, прожить на прожиточный минимум, мягко говоря, довольно тяжело. Во-вторых, тратить 70% оставшихся доходов на выплату ипотеки мало кто будет — оставшихся 30% едва ли хватит на вменяемые повседневные расходы. К тому же, вызывает вопросы формулировка "Средние цены на квартиры на вторичном рынке, сроки кредита и процентные ставки брались индивидуально для каждого региона". С ценами понятно, но почему сроки и ставки кредита оказались индивидуальными, понять сложно. Как в таком случае адекватно сопоставлять регионы?

Так что, пожалуй, в реальности доля тех, кто может себе позволить рыночную ипотеку, даже меньше 20%.


Регионы в профиците, но есть нюанс

После нескольких месяцев дефицита региональные консолидированные бюджеты к августу суммарно вышли на профицит 169 млрд. Ещё по итогам полугодия Счётная палата зафиксировала дефицит 134 млрд. Вероятно, это сезонность июля — в конце месяца компании платят налог на прибыль за полугодие.

С дефицитом бюджет сводят 53 региона (−435 млрд суммарно). 36 регионов вышли в плюс на 604 млрд.

Вот только без Москвы регионы всё равно окажутся в минусе на 138,5 млрд. Профицит Москвы — 308 млрд, т.е. половина всей суммы.

Все 89 регионов заложили на 2026 год дефицит — суммарно 2,5 трлн.

Самый большой дефицит в процентах от доходов в Вологодской области (−18,9%), Ненецком АО (−18,7%), Иркутской области и Кузбассе (оба −18,3%), Еврейской АО (−14,1%) и Белгородской области (−13,4%). У Вологды налог на прибыль всего 6,8 млрд — вот что значит, когда губернатор конфликтует с крупнейшим налогоплательщиком (Северсталью).

Наибольший профицит оказался в Татарстане (+107 млрд, 23,5% доходов), Чувашии (19,2%), Ямало-Ненецком АО (12,2%) и Дагестане (10,7%).

В общем, в сумме регионы в плюсе, вот только плюс держится по большей части на Москве. А, скажем, металлургические и угольные регионы всё так же в минусе.

Об этом и не только будет на моей лекции 17 октября. Спешите купить билет!


https://t.me/navideovidno/102273

Знаете, что мне здесь больше всего нравится?

Что РЖД, по слухам, собирается как минимум частично переезжать в Доброград.

Я, пожалуй, оставлю это без комментариев (впрочем, сама инициатива по перемещению штаб-квартир из Москвы бесспорно правильная).
На видео видно
▶️ Всего 8 крупных холдингов, в том числе РЖД, "Аэрофлот", "Почта России" и "Роснефть", планируют перенос части рабочих мест в регионы, сообщил Решетников. Видео: Раптли/ТАСС ✔️ Подпишись на ТАСС в "Максе"
Telegram


Валовой городской продукт городов Дальнего Востока

Оказывается, на днях (к ВЭФу) Росстат в пилотном режиме посчитал (https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/VGP_DFO_2023.xlsx)' rel='nofollow' target='_blank'>https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/VGP_DFO_2023.xlsx)
ВГП по 25 муниципалитетам Дальневосточного федерального округа, для которых разработаны мастер-планы.

Я об этой работе знал ещё где-то полтора года назад, но тогда ставился срок, что Росстат посчитает это к 2027 году. Справились в итоге раньше. Но с учётом лага в статистике пока готов расчёт лишь на 2023 и 2024 гг. (и без разбивки по отраслям).

Насколько я знаю, ведомство взяло за основу подход, который использует Институт экономики города. Я на основе него уже два раза считал (https://t.me/totalepc/116)
валовой муниципальный продукт (надо посчитать ещё раз за 2024). Если вкратце, метод такой:

Базой для расчёта является фонд оплаты труда (ФОТ). Его (без малых предприятий) можно найти в Базе данных показателей муниципальных образований. Затем применяется ряд нехитрых манипуляций для дооценки ФОТ малых предприятий и суммы уплаченных страховых взносов. Далее делается допущение (не всегда верное), что отношение ФОТ к иным составляющим валового продукта — прежде всего, прибыли и налогам — в муниципалитете такое же, как и в регионе в целом.

Но судя по всему, Росстат эту методологию существенно поменял. 2024 я ещё не считал, а вот 2023 можно сравнить. Например, у меня по Владивостоку в 2023 ВМП получился 857 млрд руб., у Росстата — аж 1,02 трлн (в 2024 — 1,16 трлн). В Хабаровске у меня получилось 603 млрд, у Росстата — 739 млрд (в 2024 — 873 млрд). Впрочем, не всегда более высокое значение получается у Росстата: так, в Северобайкальске у меня ВМП вышел 40 млрд, а у ведомства лишь 14,8 (в 2024 — 16,5 млрд). В любом случае, если меня читают уважаемые сотрудники, приложившие руку к этой методологии, был бы рад узнать о ней подробнее.

Интересно, что в реальном выражении ВГП упал лишь в 4 муниципалитетах: Южно-Сахалинске (в 2024 он составил 99,5% от 2023 — на фоне проблем с нефтяной отраслью на Сахалине ожидаемо), в Уссурийске (99,7%), Петропавловске-Камчатском (96,9% — видимо, из-за падения вылова рыбы) и Биробиджане (аж 88,9% от 2023 по непонятной причине). А наибольший рост закономерно показал Свободный (135,1%) с его вновь запущенным газоперерабатывающим комплексом.


Деревня без опорного центра не выживает

В «Вестнике МГУ» (серия «География») вышла статья тверских коллег (Смирновой, Ткаченко и Лебедева) об устойчивости сельского расселения в «типичном Нечерноземье», к которому отнесены Псковская, Новгородская, Тверская, Ярославская, Костромская, Вологодская, Смоленская и Ивановская области. Авторы смотрели, как с 2002 по 2021 гг. менялось число реально существующих сельских населённых пунктов (т.е. без учёта опустевших), и от чего зависит, где сеть сохраняется, а где сжимается.

В 2002 году здесь было 40 тыс. НП с почти 2,2 млн сельских жителей. К 2021 деревень стало меньше почти на 20%, а населения примерно на 30%. При этом на территории, где живёт чуть больше 4% сельского населения России, сосредоточена примерно четверть всех российских сельских населённых пунктов с постоянными жителями (32,5 тыс.).

Интуитивно можно подумать, что мелкоселенным деревням выживать намного сложнее, чем крупным сёлам Черноземья и станицам. Но мелкая сеть здесь исторически сложившаяся норма, и вопрос сохранения сельского населения связан с наличием или отсутствием более крупных населённых пунктов.

Авторы выделяют три варианта иерархии центров:
— полная: действующий райцентр плюс бывшие райцентры и крупные сёла (500+ жителей). Таких районов в этих регионах 62, и в 38 из них устойчивость высокая или очень высокая.
— ограниченная: есть либо бывшие райцентры, либо крупные сёла. Таких районов 78.
— неразвитая: нет ни того, ни другого. Таких районов 54; ни один из них не показал очень высокой устойчивости, а в 31 устойчивость низкая или очень низкая.

Сейчас одно из ключевых направлений для критики концепции опорных населённых пунктов — то, что опорники стянут на себя всё население прилегающих деревень и будут способствовать не сохранению системы сельского расселения, а её деградации. На мой взгляд, статья говорит об обратном.

Так, авторы пришли к выводу, что поляризованная структура (много мелких деревень и немного крупных центров), которая раньше считалась признаком деградации, сейчас выступает залогом сохранения сети. Немногочисленные крупные сёла держат округу, и вместе с ними сохраняются мелкие деревни вокруг.

Впрочем, как всегда, есть нюанс с тем, что география предсказуема. Лучше всего себя чувствуют пригороды Ярославля, Великого Новгорода, Иванова и Череповца и районы вдоль трасс из Москвы (Конаковский, Переславский, Гагаринский). Хуже всех Костромская область: здесь сеть сократилась на 30%, и 8 из 11 районов с потерей более 40% деревень находятся там (ещё два в Тверской). Печально и на Псковщине: 22 из 24 районов относятся к наиболее мелкоселенным, а округа самого Пскова потеряла почти 20% пунктов. Это единственный областной центр с такой потерей.

От себя добавлю предположение, почему всё именно так. Нечерноземье — регион уже давно не шибко сельскохозяйственный, и занятость здесь всё больше концентрируется в других отраслях (прежде всего, в социальной сфере, но не только — в лесном хозяйстве, мелкой промышленности, торговле итд). А чем крупнее населённый пункт, тем больше в нём возможностей для создания рабочих мест именно в этих сферах. Соответственно, у жителей окрестных деревень имеются варианты для приложения своего труда, и это сокращает стимулы для отъезда.

Показано 20 последних публикаций.