Театр «Ленком Марка Захарова»

«Он создавал удивительный фон для работы, и поэтому работа с ним была большим наслаждением. Огромной радостью был тот момент, когда распределялись роли, и мы собирались на первую читку. И сразу же из актёров образовывалась настоящая семья — в этом заслуга Сергея Львовича. С какой радостью мы шли на репетицию! Мы знали, что не будет замечаний, которые больно колют душу, возникнет удивительно радушная атмосфера, полная доброго юмора и музыки. Без музыки Штейн вообще не мог жить, он всё делал под аккомпанемент».

«Худруки приходили и уходили, а Штейн ставил множество очаровательных, весёлых спектаклей и оставался в театре. При этом — рядовым режиссёром, хотя многие новые худруки часто брали его в соавторы для страховки. Репетировал он всегда весело, легко; артисты его обожали. Он был очень музыкален как шампанское. Он не отходил от инструмента, что бы ни репетировал».

«Нельзя строить театр, нельзя создавать его лицо и бороться за создание этого лица, если в коллективе и у его руководства не выработаны определённые единые требования, продиктованные, прежде всего, высокой сознательностью и дисциплиной. Когда мы говорим о высокой сознательности, мы подразумеваем: не театр для меня, а я для театра».

«Искусство Леонова рождалось из его редкого таланта, трудолюбия, трепетной, доброй души, «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет». Евгений Павлович любил читать, размышлять и был невероятно требователен к себе. «Работа для меня — мука. Не проходит ощущение, что я ничего не знаю. А с годами играть становится все труднее и труднее. Все больше и больше сомневаешься». И в этом признании мэтра заключалось не позерство, а поиск той правды для себя, которую он стремился отыскать в своих героях. Будучи проницательным художником, внимательным к мелочам, он всегда пытался в своих ролях найти параллели с современностью».