И со мною моя «Седьмая»,
Полумертвая и немая,
Рот ее сведен и открыт,
Словно рот трагической маски,
Но он черной замазан краской
И сухою землей набит.
Все-таки есть что-то в том, что симфония, созданная в блокадном Ленинграде, звучит в тональности До мажор.
И кто может исполнить ее лучше оркестра Мариинского театра
Полумертвая и немая,
Рот ее сведен и открыт,
Словно рот трагической маски,
Но он черной замазан краской
И сухою землей набит.
Все-таки есть что-то в том, что симфония, созданная в блокадном Ленинграде, звучит в тональности До мажор.
И кто может исполнить ее лучше оркестра Мариинского театра