Рассказы

Деверь заорал: — Живешь на наши деньги! — и ударил сковородкой. Утром узнал, что банк арестовал его счета по моему иску.
Воскресный обед в доме Петровых проходил шумно. За столом собралась вся семья: Анна с мужем Михаилом, его брат Сергей с женой Ольгой и свекровь Вера Ивановна. Обсуждали ремонт крыши на даче.
— Нужно складываться, — говорил Михаил. — Весной крыша потекла.
— Я уже потратился на участок, — возразил Сергей.
— Крыша общая проблема, — ответил Михаил.
Анна молча ела борщ, не вмешиваясь в мужские споры о деньгах. В этот момент зазвонил её телефон.
— Анна Петровна? — спросил незнакомый голос. — Это из банка. По вашему заявлению завтра утром арестуем счета должника.
— Сумма подтверждена?
— Двенадцать миллионов рублей плюс проценты. Всего пятнадцать миллионов.
— Хорошо. Спасибо.
Анна положила трубку. Все заинтересованно посмотрели на неё.
— Кто звонил? — спросил Михаил.
— По работе.
— Какая у тебя работа? — усмехнулся Сергей. — В интернете картинки смотришь?
— Я веду юридические дела.
— Юрист-домохозяйка? — фыркнула Ольга.
— Частнопрактикующий юрист.
— Где же ты работаешь? — продолжал Сергей. — Дома на диване?
— Консультирую клиентов дома. Среди них предприниматели и крупные компании.
— И сколько они тебе платят?
— По-разному.
— Не говоришь, потому что нечем хвастаться!
— Я не люблю рассказывать о доходах.
— Потому что у безработной нет доходов!
Анна попыталась уйти от разговора, но Сергей не отступал...

Сегодня утром уехали последние дачники. Погрузили в машину сумки, пустые корзины, детский самокат и долго закрывали дом на все замки.
Ещё вчера у них во дворе смеялись дети, хлопала калитка, кто-то звал всех обедать. А сегодня окна закрыты ставнями, на верёвке не осталось белья, и даже дорожка к крыльцу уже покрылась жёлтыми листьями.
Летом наша улица совсем другая. Возле каждого дома стоят машины, дети катаются на велосипедах, по вечерам пахнет шашлыком. Иногда от шума устаёшь и думаешь, что хорошо бы немного тишины.А потом наступает октябрь.
Один дом закрывается, второй, третий. И та самая тишина, которой летом не хватало, вдруг становится слишком большой.Прошёл по улице и заметил под лавкой забытый детский мяч. Положил его на крыльцо — весной приедут и заберут. Хозяин дома просил иногда поглядывать, всё ли в порядке. Конечно, погляжу. В деревне пустой дом нельзя оставлять совсем без внимания.
До весны здесь будут только следы кошек, ветер да снег возле закрытых калиток.Каждый год всё повторяется, но привыкнуть не получается. Летом кажется, что деревня снова стала молодой. Осенью понимаешь: многие дома оживают всего на несколько месяцев.Будем ждать весны. Вместе с ней вернутся люди, голоса и жизнь.

Она мне родней всех будет, хоть и чужая.

Жил у нас в деревне мужик один, звали его по документам Петром, только в жизни все больше кликали Помидором. Почему Помидор? А кто теперь скажет. Помидор с виду был совсем невзрачный мужичок: и ростом невелик, и с лица не красавец. Он и в молодости не отличался особой привлекательностью, а еще был криклив, чуть что - сразу спорить начинал. Надо ли говорить, что у девушек Помидор успехом не пользовался. К какой не подойдет на улице (гулянье молодежи), везде отказ. Подошел как-то к Галинке-свинарке, а она, хоть и имела самую обычную внешность, мало того что отказала, еще и посмеялась над Петрухой. Разозлился Помидор и сказал, что это не он плох для местных невест, а они все никуда не годятся.

- Я себе и получше найду!

И ведь нашел! Привез откуда-то молоденькую девушку- красавицу. Коса в руку толщиной, глаза огромные, стройненькая. Помидор рядом с ней улыбкой сияет, вот как всех уел.

Июль.

Люди сначала судачили, что эта девушка, Маруся, долго не задержится в нашей деревне, найдет себе кого поудобнЕй в плане внешности. Но Маруся никуда уезжать не спешила, работала на свекле, хозяйство с мужем развели. Как-то незаметно появились в семье трое ребятишек. Вот уже старший школу закончил, Маруся к сорока годам расцвела еще больше, в бабью пору вошла, говорили про нее в деревне.

Все уже давно поняли, что она любит своего Помидора, как вдруг новость: Маруся от Петьки ушла.

- Как ушла, куда?

- А уехала куда-то на юг. Помнишь шабашники у нас дома строили, так вот к ихнему бригадиру подалась.

- Да как так-то, ведь никто не примечал за ней.

- А так всегда, в тихом омуте, сам знаешь, кто водится.

Маруси не было с неделю, а потом она пришла домой. Шабашник-то женатым оказался. Приехала Маруся к нему, а там жена и дети. Ну, жена ей трепку и устроила. Зачем же он адрес дал? Не давал, она вызнала у кого-то из бригады. Вот тебе и тихоня, вот тебе и помидорова жена!

Первые ночи Маруся на сеновале ночевала, дети звали в дом, но муж молчал, и она не осмеливалась. Потом он буркнул:

- В хату иди, не кошка по сеновалам скитаться.

Стали жить каждый в своем углу, но постепенно жизнь начала налаживаться. Вроде и не было этих шабашников. Но как-то вечером, когда Помидор был у соседей, прибежала дочка его:

- Папа, мама умирает!

Помидор домой, соседка с мужем за ним.

- Да она рожает ведь! За машиной иди, - сообразила соседка.

- Как рожает? - растерялся Помидор: - Не должно у нас.

- У тебя не должно, а у нее вона, - засмеялась соседка.

Маруся родила дочку. Смуглая черноволосая девчушка была копией того бригадира. Да Помидор и так знал, что не его это ребенок, но девочку в сельсовете записал, как и других детей, сам.

- Петрух, неужто чужого ребенка кормить будешь? - спросила, не удержавшись, сельсоветская уборщица.

- Она мне, может, родней всех будет, хоть и чужая, - огрызнулся мужик.

Как в воду глядел, маленькая Маринка ходила за ним по пятам, кому Помидор, а ей родной отец. И он для дочки ничего не жалел, любил без памяти, ведь не тот отец, кто родил, а тот, кто растил. Замуж Маринка вышла уже после смерти Помидора, сынка своего назвала Петей.♥️

💄👠Хотите выглядеть стильно и уверенно в любом возрасте?

Наш модный канал в MAX МОДА— для Вас!
делимся актуальными трендами, идеями стильных образов и секретами элегантности — подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе!
Подписывайтесь!👇

Знаете, я обожаю своё поколение. Mы застали пластинки и бобины, перекручивали на карандаше кассеты и сидели под стационарным телефоном в ожидании звонка; ещё помним дискеты и диафильмы, но наравне с сегодняшними тинейджерами свободно осваиваем все новинки техники.

Мы ещё любим Bысоцкого и Mагомаева, но и не впадаем в эпилепсию от современных ритмов. Более того, у нас и здесь нашлись «любимчики».

Мы точно знаем, что в этом мире больше никогда не будет таких как Майкл Джексон, Queen и Led Zeppelin, и никому до сих пор так и не удалось заменить нам утраченных Белоусова, Tалькова и Цоя.

Это мы в детстве часами выглаживали колючую советскую школьную форму и красный галстук, а сегодня также трепетно заботимся о замшевой обуви.

Hам никогда не понять, как на улице может быть скучно, ведь каждый из нас может сходу насчитать сотни забав «без ничего», десяток игр с мячом, штук семь развлечений с обычной палкой и консервной банкой, не говоря уж о наличии мелков и прочего «богатства».

Это мы разговариваем цитатами из книг, мультфильмов и кино, а в глубине души сочувственно смотрим на тех, кто спрашивает: «А откуда это?»..

Это для нас работала целая индустрия детских киностудий, и лучшие актёры изощрялись в умении петь, танцевать и изображать наших любимых героев – лишь бы мы росли нормальными людьми!

Mы ещё умеем дружить и не прощаем предательства.
Мы ещё помним, что любить человека – отнюдь не синоним слова «спать» с ним.

Мы пережили развал страны, 90-е, парочку мировых кризисов и несколько воин (особенно внутренних).
До нас, наконец, дошло, что наши родители делали для нас всё, что могли. Даже если не делали ничего.
Mы теперь уже точно осознали, что «круто» – это не клубы каждые выходные, не градусы в стакане, а здоровый цвет лица, крепкий сон и дорогие люди рядом.

Мы вручную рисовали «поля» в тетрадях, дрались исключительно «до первой крови» и уже многих похоронили. Мы – самое закаленное и, не в обиду другим, самое прогрессивное поколение. Hам повезло родиться ещё до того, как у детей отобрали свободу и право выбора. Мы привыкли никого не слушать, ни на кого не надеяться и ни от кого ничего не ждать.

Мы, дети 60-80-х, всё привыкли делать сами – потому что лучше нас никто не сделает...♥️

© Галина Ляшевская.

Священник отчитал, отпустил грехи, зaкрыл псалтырь, и…посмотрев на yмирaющую: добрым, полным любви взглядом, нехотя повернулся к ней спиной и тихо вышел из комнаты.

Стaрик, сидящий на скамейке в передней, кряхтя, поднялся, проводил его и поплёлся в комнату, где лежала жена. Доктора сказали, что больше двух суток, бoльнaя не проживёт, потому он и батюшку пригласил, чтоб совершил обряд, всё честь по чести. Зашёл, сел на табуретку возле кровати. Посмотрел на стaрyху, вся жизнь перед глазами промелькнула. Набежала слеза. Поднёс платок, вытерся, высморкался, посмотрел на неё укоризненно и, жaлoбно проcкрипел: «Что, покидаешь меня? Как я без тебя тут?»

Жена посмотрела на него усталым взглядом, разомкнула пересохшие губы, попросила попить. Он подскочил, на полу — согнутых: «На, пей, касаточка моя!» Раньше он, её так, никогда не называл, и выкатилась слеза у неё из края глаза. Перевела дух, заговорила, словно сухая трава зашелестела: «Обидно мне, прожила с тобой всю жизнь, а ласкового слова не слыхала. Каждый день кастерил меня, на чём свет стоит, а, к другой-то, не ушёл! Пошто так бездарно жизнь с тобой прожила: без радости? Почто ты меня не любил? Может, хоть сейчас скажешь, а то пoмрy и не узнаю.

Старик покряхтел, помолчал, а потом, махнув рукой, выдавил из себя, нехотя:

-Потерять тебя боялся. Ты совестливая, вот я на твою совесть и давил. Уж ты прости меня, несчастного! Тебе что, ты завтра пoмрeшь, а я тут один останусь, даже поругаться не с кем!

На следующее утро стaрyха попросила ухи. Старик побежал на пруд, наловил карасей, сварил супу, сам с ложечки покормил и очень гордился этим. Потчевал и приговаривал: «Кушай, моя дорогая, кушай, голубушка!»

Поев супцу, стaрушка впала в забытьё. Старик, убрав тарелку, вышел на крылечко, всплакнул, пожаловался соседу: «Пoмирaeт, ceрдешная!» А соседка, укоризненно качая головой, вставила – таки, язвa: «Что имеем, не храним, потерявши, плачем!»

Солнце перед тем, как скатиться за горизонт, вдруг ярко засияло и стaрик, вспомнив, что стaруха там одна, поспешил в хату. В горнице был тёплый, умирoтворяющий свет и старик, глядя на свою жену, подумал: «Вот, если б ещё пожила, никогда бы с ней больше не ругался! Старушка открыла глаза, спросила: «Который час?»

— Восьмой!

— Уток надо бы в хлев загнать.

— Так я уже загнал, ты не беспокойся, ласточка моя, и коза с козлятами на месте.

Он сел возле кровати жены, и стал ей рассказывать: какая крупная картошка нынче уродилась, и слив много в саду и груш, а осенью, может грибы будут, и что по улице траншею вырыли: отопление и тёплую воду проведут скоро…

Сидел стaрик возле стaрухи за полночь, всё боялся, что проститься не успеет, и — заснул.

Проснулся, глядь, а жены в кровати нет. Испугался, что без него пoxoронили, (мало ли, сколько времени он тут проспал!), вышел в переднюю, а там дети приехали: мать в кресло посадили, подушками обложили, чтоб мягко и не тяжело сидеть было, а она сидит, слабенькая, конечно, но улыбается, рада, что детей своих всех видит.

С того дня на поправку пошла и ещё лет пятнадцать со стaриком прожили, говорят, дyша в дyшу…

Автор: Татьяна Марюха

«Муж избивал меня в подвале ради любовницы… Но он не знал, кого я вызвала одним последним звонком»
Элитный особняк на Рублёвке утопал в ночной тишине. За трёхметровым забором шумели сосны, охрана курила у ворот, а внизу, глубоко под домом, на холодном бетонном полу лежала Марина Воронцова.
Жена известного московского бизнесмена Игоря Воронцова.
Её губы были разбиты, дыхание срывалось, а пальцы уже почти не слушались. Рядом валялся ремень с тяжёлой металлической пряжкой.
Три часа подряд Игорь «учил» её уважению.
А возле стены стояла его любовница — Кристина Лазарева. Молодая, красивая, в белом кашемировом свитере. Она спокойно наблюдала, как Марина захлёбывается кровью, и тихо повторяла:
— Такие женщины должны знать своё место.
Когда-то Марина владела половиной строительной империи своего отца. Её фамилию знала вся Москва. На их свадьбе с Игорем перекрывали центр города, а журналы называли их «идеальной парой».
Потом родители Марины погибли в загадочной авиакатастрофе.
Через полгода Игорь полностью взял под контроль бизнес, счета и охрану дома.
А ещё через месяц привёл в особняк Кристину.
Сначала как «личную помощницу».
Потом — как хозяйку.
Сегодня утром Кристина сама разбила старинную вазу стоимостью в несколько миллионов, порезала руку осколком и с истерикой бросилась к Игорю:
— Она пыталась меня убить!
Марина даже не успела ничего сказать.
Муж просто приказал охране:
— В подвал её.
Теперь она лежала на бетоне и понимала — до утра может не дожить.
Железная дверь наверху скрипнула.
Вниз быстро спустился водитель Сергей — единственный человек в доме, который ещё смотрел на неё как на человека.
— Марина Андреевна… — его голос дрожал. — Вам срочно нужен врач…
— Игорь запретил? — едва слышно спросила она.
Сергей молча кивнул.
Тогда Марина с огромным трудом прошептала:
— В красной дорожной сумке… двойное дно… Там серебряные часы. Отвези их часовщику Аркадию на Таганку… И скажи: «Воронцова просит вернуть долг за девяносто восьмой».
Лицо Сергея резко побледнело.
— Господи… Вы про НЕГО?..
Марина медленно закрыла глаза.
— Если он не придёт… меня убьют.
Сергей схватил часы и выбежал наверх.
А через несколько минут в подвал снова спустилась Кристина.
Она присела рядом, осторожно поправила волосы и улыбнулась:
— Знаешь, что самое страшное? Игорь ведь раньше действительно тебя любил. А теперь готов смотреть, как ты сдохнешь… лишь бы я осталась рядом.
Марина молчала.
И тогда Кристина наклонилась к самому её уху:
— Кстати… твоего Сергея уже поймали у ворот. Игорь сейчас ломает ему пальцы в кабинете. Так что никто за тобой не придёт.
В этот момент наверху вдруг раздался звук.
ТРИ ТЯЖЁЛЫХ УДАРА В ДВЕРЬ.
Пауза.
И ЕЩЁ ДВА.
Игорь наверху резко замолчал.
Охрана у ворот засуетилась.
А Кристина вдруг смертельно побледнела.
Потому что этот стук в Москве знали только очень старые и очень опасные люди…

- Прихожу, он заявляет, Ленок, так устал — руки не поднимаются, когда ужинать будем?
То есть поле вспахал, пять вагонов разгрузил, колодец выкопал, всё в одиночку и в непогоду, руки, натруженные мышкой, у него не поднимаются, картошку почистить ими никак, лучше подождать два часа, у меня почти сто контрольных на проверку, у меня семь уроков и родительское собрание, у меня Петров в 10-ом «А»! Петров! Хотела, чтоб он меня понимал, похоже, слишком много хотела.Иванов говорил:
- Зарабатываю дай Бог каждому, могла бы, вообще, дома сидеть, жаждешь работать? Работай, я не против, но не по двенадцать часов! То тетради, то олимпиады, то Петров в милицию попал — и так по кругу, Петров-поганец как член семьи, навек прописался в моих кошмарах, что она с ними возится?! Надеется взрастить из петровых нобелевских лауреатов? Хотел, чтоб меня дома ждали с улыбкой и ужином, а не с Петровым и тетрадями, я что, слишком много хотел?Развелись. Разъехались. Всё как у людей.Иванов завёл себе Настю.
Довольно скоро поменял её на Дину.
Дину на Еву.
И даже не вспоминал про постороннюю женщину Иванову.
Почти.Ехал домой, остановился на светофоре, посмотрел по сторонам и в соседней машине увидел Иванову, сидит рядом с каким-то гнусным типом, хохочет, а у него лысина на пол башки и нос кривой, да чем он может насмешить?! С таким-то носом! Тьфу! Хорошо, что развелись.
За ужином начал рассказывать, как день прошёл, Ева слушала, привычно кивала, ахала и поддакивала. Или не слушала, но кивала, ахала и поддакивала.
Дура.Через неделю не выдержал, посмотрел расписание на сайте школы, факультатив с шести до восьми.
Иванова вышла без четверти девять, ну да, как же, великий педагог, несёт свет ученья в массы петровых.
Сказал:
- Привет, Иванова, вот, мимо проезжал, давно не виделись, давай сходим поужинаем, поговорим.
Сказала:
- Здравствуй, Иванов, не вижу смысла ни в ужине, ни в разговорах, что ты меня держишь? Отпусти немедленно!
Потом искры из глаз и темнота.
Очнулся на земле.
А над ним склонилась Иванова.
А за Ивановой в тусклом фонарном свете маячил некий амбал, бубнил:
- Еленандревна, ну я ж не знал, ну я ж думал, пристаёт, гадина, ну Еленандревна, я ж не хотел, ну я ж слегка, а он сразу с копыт!
А Иванова плакала и говорила:
- Сашенька, ты меня видишь? Сашенька! Скажи что-нибудь! Петров! Ты идиот! Сила есть, ума не надо! Сашенька, миленький, ты живой?!
Пахло прелыми листьями, на школьный двор опустился туман, на щеку Иванову упала слеза, обожгла, горячая, и он подумал, давно ему не было так хорошо и так спокойно.Через год расписались, тайком, никому не сообщали, зачем людей смешить.
Но на ступеньках загса их дожидался студент первого курса мехмата Петров с дурацким букетом жёлтых хризантем.
Откуда только узнал.Автор: Наталья Волнистая

"Мы живем в однушке, и, когда я сплю, она старается не шуметь. Проснулся однажды, смотрю, а она курсовую пишет и буквы на клавиатуре нажимает медленно-медленно, чтобы не стучать"."Осенью мы с мужем ехали на машине из леса, и на меня начал спускаться паучок. У меня арахнофобия, я еще отреагировать не успела, как он без слов убрал паука — и это учитывая, что дорога была очень плохой и требовала концентрации. Мне было приятно, что я тоже нахожусь в зоне его внимания"."Я во время беременности полюбила настольные игры. В скрабл мы играли, и я все время выигрывала, потому что он якобы не мог составить слов длиннее, чем "сон" и "дом". А однажды, когда я отошла, он выкрал у меня твердый знак, с которым трудно составить слово на поле, и заменил его на букву "а""."Был глупый конфликт с соседями по гаражу. Мы стояли на улице, мужики меня обвиняли в том, чего я не делал, а я так опешил, что даже оправдывался неубедительно. Тогда она выскочила из машины и начала наступать на этих парней, так агрессивно защищала меня и отчитывала моих собеседников, что они в итоге стали извиняться. В итоге все мы рассмеялись, конфликт был улажен. А я тогда понял — моя женщина"."Мы друг другу вслух читали, когда кто-то был рутинной работой занят. Например, он чинит мои ботинки — я читаю. Я перебираю рис — он читает. Незабываемые ощущения. Это было в 90-х, до сих пор помню"."Иногда утром я просыпаюсь, свежая, выспавшаяся, и радостно говорю мужу: "Как здорово, милый, что дети ночью не плакали" и по его усталому лицу вижу, что они плакали"."В самолете она показывала мне то облака внизу, то океан: "Посмотри, как красиво. Какой закат, тебе видно? Пересядь на мое место, к окошку". Ей важно было не самой насладиться красотой мира, а показать этот мир мне. А я больше любовался ее сияющим лицом: "Ты видишь? Тебе нравится" Я видел и мне нравилось"."Дед болел и уже почти не вставал. Сидел с бабушкой на диване, смотрел телевизор. В какой-то момент он взял бабушкину руку и запрятал ее себе под футболку. На наши с мамой взгляды ответил: "Рука холодная, Маня замерзла".Если было интересно и полезно - ставьте лайк этому посту!

"ПЛОДИТЬ НИЩЕТУ?"
Мои родители "родили" меня в деревне. Когда мне исполнилось 9 месяцев, они, собрав пожитки, со мною на руках уехали в город. Это был даже не совсем город, так... рабочий посёлок. На Волге нашли нефть. Мои родители приехали строить новый город. Город нефтяников.
Поселились в бараке. Барак - это "временное" щитовое строение. Десять комнат и общая кухня. Всё. Туалет на улице.
Барак - это как большая коммунальная квартира. Нас, маленьких детей, купали в оцинкованных корытах на общей кухне. Тут же на плитах готовили еду, а потом сдвигали столы и играли вечерами в лото.
Если родители вечером собирались пойти в кино, меня просто сажали в песочницу и уходили смотреть "Фантомаса". За мной смотрел весь барак, а я возился в песке и играл в машинки. Моим родителям и в голову не могло прийти, что появится какой-то педофил и сделает мне плохо, пока они в кино... Подозреваю, что они и слова такого не знали.
Потом родился мой брат. Я помню, как мы с отцом ходили в роддом "смотреть на братика". Этот роддом до сих пор "работает" роддомом.
Вообще вокруг было много детей. Очень много. Вечерами, когда всех приводили из детсада домой, барак напоминал опять же детсад: верещащий, бегающий, прыгающий, смеющийся и визжащий. Мы были счастливы!
Когда я закончил второй класс, родителям дали квартиру в новом доме. Моё первое впечатление: я подошёл к стене и глажу её. Не могу понять, как это нарисовали столько много цветочков? Мама объяснила: "Это обои". Да, я впервые увидел обои на стенах. В бараке стены белили... Мне было 9 лет.
Картина нынешнего дня:
Увешанный айфонами молодой человек из окна "Мазды" рассуждает: "Дети? Да что вы?! Зачем плодить нищету?!" Девушка, сидящая рядом, добавляет: "Надо сначала сделать карьеру, а уж потом может дети..." А иначе, и вправду, зачем плодить нищету?!
"Плодить нищету"…
Играя со взрослыми в лото на общей кухне барака, вслушиваясь в разговоры взрослых, я никогда, никогда не слышал ничего подобного. Наоборот, нас, детей, окружали заботой и теплом. И всем бараком отмечали рождение нового человечка. Я не помню семей, у которых было бы меньше двух детей.
Другая страна...
Другие нравы...
Другие приоритеты...
Другие люди...
Я знаю, всё ещё будет! Мы вернёмся к себе. Обязательно вернёмся!
Источник газета Россия

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

💄👠Хотите выглядеть стильно и уверенно в любом возрасте?

Наш модный канал в MAX МОДА— для Вас!
делимся актуальными трендами, идеями стильных образов и секретами элегантности — подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе!
Присоединяйтесь👇

Муж забыл выйти из аккаунта, и я написала его любовнице. Её ответ я перечитываю до сих пор...
Это случилось из-за рецепта пирога.
Я хотела найти рецепт, который мне скидывала подруга. Открыла ноутбук, а там — его страница. Лёня иногда работал из дома, видимо, залез в обед и не вышел. Обычное дело. Раньше я бы просто переключилась на свой аккаунт и не думала.
Но я увидела значок — непрочитанное сообщение. И имя. Женское. С сердечком на аватарке.
Рука сама нажала. Я не принимала решения. Тело решило за меня. Палец ткнул в диалог раньше, чем мозг успел сказать «не надо».
Её зовут Марина.
Я читала сверху вниз. Потом снизу вверх. Потом опять сверху вниз. Как в бреду. Буквы прыгали перед глазами, я моргала и перечитывала одно и то же предложение по три раза.
Ничего особенного. То есть — для кого-то, наверное, ничего особенного. Для меня — землетрясение.
Они не писали пошлости. Не обменивались фотографиями. Это было хуже. Намного хуже.
Они разговаривали. По-настоящему разговаривали.
Она писала ему: «Я сегодня опять поругалась с мамой, и ты знаешь, я подумала о том, что ты говорил — про границы. Ты был прав».
Он отвечал: «Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. Я в тебя верю».
Я в тебя верю... Мне он так не говорил. Мне он говорил «разберёшься» и утыкался в телефон. А ей — «я в тебя верю». С точкой. Спокойно. Серьёзно.
Я листала дальше. Два месяца переписки. Встречались ли они? Непонятно. Может, да. Может, нет. Но это было неважно. Потому что то, что я читала, было интимнее любого секса. Он делился с ней. Рассказывал про работу, про усталость. Писал: «Иногда мне кажется, что я просто функция: добытчик, водитель, починщик всего,что ломается. Меня как человека никто не видит».
Меня как человека никто не видит...
Я прочитала это и закрыла ноутбук. Резко, как захлопнула дверь. Встала. Прошлась по кухне. Налила воды и забыла выпить. Стакан так и стоял потом на столе — полный, нетронутый.
Меня как человека никто не видит.
Это он про меня. Про нашу жизнь. Про наши одиннадцать лет. Про наших двоих детей, Вику и Тёму. Про совместную ипотеку, про совместные отпуска, про субботние походы в «Ленту». Про всё это — «функция».
И самое страшное — я не могла сказать, что он неправ.
Когда я последний раз спрашивала его «как ты?» — и ждала ответа? Не на бегу, не между «забери Вику из школы» и «там стиралка пикнула». А так — сесть, посмотреть в глаза, спросить и послушать?
Я не помнила.
Я села обратно за ноутбук. Открыла. Его страница, её диалог. Курсор мигал в строке сообщений.
И я начала печатать.
Не знаю, зачем я это сделала. Не из мести. Не чтобы унизить. Не чтобы напугать. Мне нужно было... я даже не знаю. Услышать её. Понять, кто она. Зачем она. Что она ему даёт. Что я не даю.
Я написала: «Марина, здравствуйте. Это жена Лёни. Я прочитала вашу переписку. Я не буду кричать и угрожать. Мне просто нужно понять — кто вы для него?»
Отправила. Закрыла ноутбук. Пошла за Тёмой в сад.
Всю дорогу руки тряслись. Тёма в машине рассказывал, что Миша из группы принёс черепаху, а я кивала и думала: она прочитает и не ответит. Заблокирует. Или напишет что-нибудь злое. Или расскажет Лёне, и он придёт вечером с разговором. И тогда — что? Что тогда?
Тёма спросил:
— Мам, а можно черепаху?
— Можно, — сказала я.
— Правда?!
— Нет. Не знаю. Потом поговорим.
Он надулся. Я даже не заметила.
Вечером, когда дети уснули, я снова открыла ноутбук. Лёня был в душе. Я слышала воду. У меня было минут десять.
Она ответила....

Валентина с тоской рассматривала своё отражение в зеркале.- Старуха, старухой. Лицо всё куда-то обвисло, двойной подбородок, морщины, морщины... Да, 66 лет, это тебе не хухры-мухры, а ещё при такой жизни, как у меня была, - она горестно вздохнула и попыталась приделать на голову упавшую бигуди.Бигуди ей дочка ещё с утра накрутила. Сегодня у них в селе торжество, 50 лет, как открыли среднюю школу. Валентина была среди первых выпускников родной школы.Школу к празднику украсили, будет начальство из города, односельчане соберутся. Обещали из города приехать бывшие одноклассники, которые далеко те, конечно, не поедут. Многих уже на свете нет, лет-то сколько прошло.Залаял Шарик во дворе. Валентина выглянула в окно. За калиткой маячила женская фигура. Валентина накинула старенькую жакетку и пошла встречать гостью. Сначала она её не узнала, а когда та заговорила, поняла, что перед ней стоит её школьная подруга Галка.- Получила приглашение на праздник и решила съездить на родину. Может больше не придётся. Мне и остановиться негде. Моих-то уже давным - давно нет. Пустишь? - спросила она хозяйку.- Конечно пущу, - женщины обнялись, всплакнули немножко то ли от радости, то ли от печали.- Какая ты красивая и модная, - сказала Валентина, любуясь гостьей.- Так я же в городе жила. Муж у меня был представительный. Начальник. Приходилось соответствовать, а жила бы в деревне, была бы, как ты! Ой, извини, я не хотела тебя обидеть, - прикусила язычок Галина.- Да чего уж, я не обиделась. Чай не слепая, вижу разницу. Ты лет на 15 моложе меня выглядишь, хоть мы и одногодки, - вздохнула Валя.Вечером нарядные женщины отправились в школу. Из города приехали всего 8 человек. Многие очень давно не виделись и с трудом узнавали друг-друга. После торжественной части накрыли столы. Посидели, выпили, конечно, за встречу, как без этого? Вспоминали. Смеялись. Хорошо так пообщались. Разошлись за полночь.Галина вернулась к подруге, спать им совсем не хотелось. Сидели почти до утра разговаривали. Галина рассказала о своей городской жизни: Муж у неё был хороший. Жили они душа в душу, но три года назад его не стало.Единственная дочь живёт в Москве, закончила институт, удачно вышла замуж. Они с мужем чайлдфри. Галина с гордостью выговорила это трудное слово. На недоумённый взгляд Вали ответила, что так называют себя люди, сознательно отвергающие рождение детей.Галину это огорчает, но что делать? Приезжала дочь всего пару раз, по каким-то своим делам. Даже на похороны отца не смогла вырваться. Должность у неё ответственная. К себе в гости мать не зовёт, но помогает ей деньгами. Благодаря её помощи Галина может позволить себе отдохнуть в санатории и жить, не считая копейки. Своя пенсия у неё маленькая совсем, потому как нету стажа, муж берёг и не позволял ей работать.- Ты-то как? Я слышала, ты тоже овдовела? Говорят, твой Николай сильно пил? Дети где? - расспрашивала Галина подругу. - Да, как я? Обыкновенно. Пил и мой, и почти все деревенские мужики, особенно, когда леспромхоз развалился и работы не стало. Мужики наши, как с цепи сорвались.

🛑👀СТРАШНО жить по-настоящему? Это нормально.
Мы боимся настоящих чувств. Боимся близости, потому что могут ранить. Боимся перемен, потому что неизвестность пугает. Боимся даже себя — своей боли, своей уязвимости, своей силы. И остаёмся в тихой гавани, где ничего не происходит.

✔️ ПОРА... Не ломать всё подряд, а учиться доверять себе и миру.
В канале «Психология» не подталкивают к резким движениям. Здесь помогают разглядеть страх, понять его и сделать шаг... не прыжок в пропасть, а маленький шаг к себе настоящему.

❗️Здесь не учат жить правильно. Здесь помогают жить — по-настоящему
Присоединяйтесь 👇

В одном городе, где осень умела особенно красиво зажигать фонари, жила женщина.

Когда-то она очень боялась времени. Ей казалось, что годы — это маленькие воры: тихонько забирают молодость, оставляют морщинки возле глаз, прячут лёгкость девчонки, которой когда-то казалось, что впереди целая вечность. И каждое утро она подходила к зеркалу и невольно считала:

— Ещё один год…

Однажды, обычным осенним вечером, когда за окном кружились листья, на кухне закипал чайник, а в комнате горела маленькая лампа, женщина налила чай в любимую чашку — и услышала тихий стук.

Тук-тук.

На пороге стояла Осень. Самая настоящая. В длинном платье цвета опавших листьев, с золотыми нитями в волосах и охапкой хризантем в руках.

— Ты опять считаешь годы? — улыбнулась она.

— Считаю…

— И много насчитала?

Женщина назвала цифру. Осень рассмеялась:

— Какая же ты смешная. Разве можно жизнь измерять годами?

— А чем тогда?

Осень вошла в дом, поставила цветы в старый кувшин и сказала:

— Считай иначе. Сколько раз ты встречала рассвет. Сколько пирогов испекла для тех, кого любишь. Сколько маленьких ладошек держала в своих руках. Сколько раз смеялась до слёз. Сколько раз начинала сначала, когда казалось, что сил уже нет. Сколько людей согрела одним простым: «Заходи, я поставлю чайник».

Женщина молчала. Такого счёта она никогда не вела.

Осень подошла к окну:

— Посмотри на деревья. Разве они становятся некрасивыми оттого, что заканчивается лето?

За окном стоял старый клён — золотой, багряный, невероятно красивый.

— Нет…

— Вот и человек так же. У каждого возраста свой цвет. Есть время цвести. Есть время мечтать. Есть время ошибаться. А потом приходит удивительное время — понимать, что тебе действительно дорого.

Осень допила чай, поправила свой золотой шарф и ушла.

А утром женщина снова подошла к зеркалу. Впервые за долгое время не стала искать морщинки. Она увидела глаза. В них всё ещё жила та девчонка, которой хотелось верить в чудеса. Только рядом с ней теперь жила ещё одна женщина — та, которая многое пережила. Многое потеряла. Многое сохранила. И всё ещё умела радоваться запаху дождя, печь яблочный пирог, ждать весну и верить, что впереди обязательно будет что-то хорошее.

Она улыбнулась отражению:

«Какое счастье, что мне есть что вспоминать. И какое счастье, что мне ещё есть чего ждать…»

А за окном медленно падал золотой лист. Будто Осень проходила мимо и тихонько напоминала:

не считай годы — собирай моменты. 🍂☕️✨

Милe совeтовали постaвить на себе крест и забыть о личной жизни. Как не крути, разменялa пятый десяток.
Обзавелась бульдожьими щеками, дряблыми локтями и тaлией, чисто "спасательным кругом".

Женщина только посмеивалась. Торопилась в магазин за новой туникой и в «Mister Cat» за пиццей размера XL.

Худеть не хватало силы воли.
От диет падала в обморок и становилась сентиментальной. Поэтому, привычно жарила картошку и посыпала селедку мелким лучком.

С аппетитом ела, распевала «Листья желтые», ходила на аквааэробику и болталась в бассейне в малиновой шапке, как знатный поплавок.

Не унывала ни при каких обстоятельствах и даже историю развода с мужем, рассказывала смеясь.

Тот работал на заводе и точил шайбы с цепями. Вечерами забивал козла. По выходным ходил на щуку и карпа. Приносил лишь мелочь для кота.

Зачем тогда пошла замуж? А черт его знает. Позвал, вот и пошла. Жили как все.
На твердую тройку.

Стояли в очереди на чешский мебельный гарнитур и ковры. Швейную машинку и цветной телевизор. Затем, когда обжились, муж зачастил по командировкам. Мотался то в Измаил, то в Голую Пристань.

Этажом выше, жила Зинаида, круглый год щеголявшая в красном халате, с золотым чешуйчатым драконом, на спине. В нем и в булочную, и в бакалею, и на телеграф.

К ней регулярно шастали мужчины. Разные: от интеллигентных бородачей, до слесарей ЖЭКа.

Та контингентом не перебирала. Устраивала шумные застолья, с играми в «Твистер» и, по всей вероятности, в «Дурдом».

Однажды, Милин муж уехал, в очередные Кобеляки, но в час ночи, неожиданно позвонил в дверь.

Миля прилипла к глазку, а там ее ненаглядный, орет - «открывай». В Зинкином колоритном халате, тапках на босу ногу и с мусорным ведром.

Раскачивается и медленно прозревает. Как оказалось, каждую поездку проводил этажом выше, а в этот раз так накатил, что, когда возвращался в свою "командировку", по привычке зарулил к себе домой.

С тех пор Мила жила одна.

Трижды в неделю, плавала с плотиком, посещала кулинарные мастер классы и запоем читала Рубину.

Зинаида давно выехала, а в ее квартире обосновалась молодая семья. Те тоже вечно что-то праздновали, устраивая квесты и дискотеки.
Миле это не мешало. Напротив, радовалась чужому умению весело жить.

Однажды в ее дверь постучали:
- Кто?

- Женщина, не бойтесь, мы играем в фанты, и у меня задание.

На пороге, топтался интересный мужчина, в алом женском халате. За ним - развеселая компания. Тот откашлялся и хорошо поставленным голосом произнес:
- Добрый вечер. Вам не нужно вынести мусор?

Грянул хохот.
Дядечка покраснел, мол не обессудьте, такие условия игры.

Мила ему подмигнула и выставила полное ведро.
Он отвесил поклон, послушно сбежал по ступенькам и вернулся, к ней, на чай.

С тех пор так и живут. Играют в фанты, поют в два голоса «листья» и щеголяют в красных кимоно.

Автор: Иpинa Говopуxa

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞