#ЕвангелиеДня
Мф. 18:23–35.Царь решил посчитаться с рабами. Приводят одного — и долг у него такой, что в голове не укладывается. Десять тысяч талантов. Это не «занять до зарплаты». Это состояние, которое невозможно выплатить. Никогда. Даже если продать его самого, жену, детей и деревню, в которой он живёт— всё равно не хватит. Это долг безнадёжный.
И он падает, кланяется, просит: «потерпи на мне, и всё тебе заплачу». Он врёт, конечно. Он не сможет заплатить. Но государь — умилосердился. Не вникал, не торговался, не ставил условий. Просто простил. Отпустил. И долг исчез.
А дальше самое страшное. Выходит этот же человек на улицу и встречает товарища, который должен ему сто динариев. Это копейки. По сравнению с тем, что ему простили — вообще ничто. Пыль с дороги. И он хватает его за горло и душит. «Отдай, что должен».
Товарищ падает ему в ноги и говорит те же самые слова, что он сам говорил царю минуту назад. Дословно. «Потерпи на мне, и всё отдам тебе». Он должен был услышать себя. Узнать. Вспомнить, как это — стоять на коленях и просить.
Но не узнал. И посадил его в темницу.
Я вот что думаю. Мы все — этот раб. Нам прощено столько, что мы даже не осознаём масштаба. Не сто динариев, а десять тысяч талантов. Всё, что мы натворили, всё, чем мы были должны Богу — стёрто. Не потому что мы заслужили, а потому что Он так решил.
И вот тут вопрос, который не даёт покоя: почему же так трудно простить другому? Почему я, зная, сколько мне прощено, могу держать обиду на человека годами? За мелочь. За косой взгляд. За не то слово.
Дело, наверное, в том, что мы не чувствуем своего долга. Нам кажется, что мы ничего особенного Богу не должны. Ну, грешили по мелочи. Ну, не идеальные. А он — вон, он мне должен. Мне! И тут же хочется посчитать, потребовать, наказать.
Но притча кончается жёстко. Царь узнаёт, гневается и отдаёт раба истязателям. И последняя фраза: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему».
От сердца. Не на словах, не для вида. Не потому что «надо». А потому что иначе мы просто не поняли, что нам сделали.
Знаете, что меня утешает? То, что государь сначала умилосердился. Он не искал повода наказать. Он ждал только одного — чтобы раб понял, что с ним произошло. И это, по-моему, главное. Прощение — это не только про то, чтобы забыть, кто тебе что должен. Это про то, чтобы вспомнить то, что тебе просили. Вспомнить своё стояние на коленях. Вспомнить свой огромный долг, который стёрли.
И тогда чужая мелочь перестаёт быть мелочью, за которую хочется душить. Она становится тем, что легко отпустить.
Хорошего дня. И мягкости в сердце — нам всем.
