Букет из Страниц

Все началось, когда я увидела девушку, которая просто ела чипсы перед камерой и получила пять миллионов лайков. «Ха! — подумала я, поправляя пижаму с пятном от борща. — Я тоже умею есть! У меня даже есть чипсы!». В мечтах я уже выбирала наряды для Канн, а реальный кот Борис смотрел на меня как на безумную.
Первым делом я купила кольцевую лампу размером с прожектор ПВО. Когда я её включила, соседи решили, что наступило второе пришествие, а Борис временно ослеп и врезался в комод.
— Нужна ниша! — решила я. — Буду бьюти-гуру!
План: «Макияж за пять минут». Реальность: через три минуты моя подводка зажила своей жизнью. Левый глаз стал как у Клеопатры, а правый — как будто меня укусила пчела-мизантроп. Попытка исправить всё консилером превратила лицо в слоеный пирог, забытый в духовке.
— Это концептуально! — заявила я в камеру. — Стиль «драматический нуар».
Следующим был влог «Продуктивное утро». Я завела будильник на пять утра. В итоге выключила его ногой, уронила телефон за кровать, а когда встала в десять, выглядела как выжившая в зомби-апокалипсисе. Смузи из сельдерея, который я пила с «блаженной улыбкой», на вкус напоминал жидкий газон. Мое лицо в кадре выражало такую скорбь, что подписчики могли бы собирать мне на выкуп из плена.
— Ладно, — выдохнула я. — Буду фуд-блогером! Готовим яйцо пашот.
В роликах это магия. В моей кастрюле это стало сценой из триллера. Белок превратился в белесые лохмотья, похожие на привидение Каспера, попавшее в мясорубку. Когда я ловила его шумовкой, оно шлепнулось мне на ногу, а Борис прыгнул на стол и опрокинул масло. Кухня превратилась в каток для котов.
Последней надеждой был АСМР. Я шептала в микрофон: «Привет, мои крошки... сейчас мы похрустим...». И тут сосед начал сверлить стену перфоратором. Звук был такой, будто в мой мозг врывается ОМОН. Я подпрыгнула, ударилась локтем о стол, и мой «нежный шепот» сменился отборным матерным воплем.
Вечером я семь часов монтировала эти руины. Залила видео. Час... два...
Телефон пискнул. Ура! Первый лайк!
«Доча, — написала мама. — А почему у тебя лицо черное и кухня в масле? Ты жива? Мы с папой волнуемся».
Я посмотрела на лампу, на Бориса и на остатки смузи на потолке. Быть блогером — это сложнее, чем выживать в тайге. Лампу я продала, Борису купила премиум-корм. Иногда лучше просто съесть чипсы в тишине, чем пытаться сделать из этого шоу.
Вот такая история. Кажется, Борис теперь единственный мой подписчик, когда я насыпаю ему корм в тишине.

Прокачай свою харизму - бесплатно!

Мечтаете звучать уверенно и перестать бояться публики?

Школа «Первый шаг в кино» объявляет старт набора в группы для взрослых! Мы приглашаем вас на бесплатный пробный урок, где вы сможете:

✨ Избавиться от «зажимов»: мы поможем убрать телесные и психологические барьеры, которые мешают вам выражать мысли свободно.
✨ Освоить актерские приемы: узнаете секреты профессионалов, которые делают любую беседу легкой и захватывающей.
✨ Поверить в себя: прокачаете харизму и станете чувствовать себя уверенно в любой компании.
✨ Зарядиться эмоциями: это не скучные лекции, а драйвовое времяпрепровождение в кругу единомышленников.

Только для взрослых (18+).

Ждем вас по адресу: Санкт-Петербург, наб. канала Грибоедова, 49

Успейте занять свое место — жмите кнопку «Записаться»!

Записаться

#реклама 16+
0ba3302ca5861b8f3ca4e846589c50ee.mtmba.ru
О рекламодателе

Доедая котлеты, которые привезла моя мать, муж небрежно объявил - теперь у нас раздельный бюджет. Хватить кормиться за мой счёт! "Но я же в декрете" - прошептала я. Надо было раньше голову включать - отрезал он и развалился на диване. Я промолчала, а наутро он позеленел от ужаса...

Со стороны жизнь Татьяны и Григория Щербаковых производила впечатление абсолютного благополучия. Двухкомнатная квартира в новом доме, престижное авто, общие фотографии с отпуска на морском побережье, размещенные в социальных сетях, создавали иллюзию идеальной семьи.

Общие знакомые и приятели считали их образцовой парой: привлекательные, успешные и полные перспектив. Появление на свет сына Кирилла лишь укрепило это представление. Однако, если бы кто-то взглянул на их жизнь без прикрас, то увидел бы совершенно иную реальность.

Григорий, занимавший должность менеджера по продажам в крупной фармацевтической фирме, с каждым годом их совместной жизни становился всё более отстранённым и прагматичным. Романтические вечера, наполненные светом свечей, уступили место тихим посиделкам перед экраном телевизора. Цветы стали появляться только по праздникам, а знаки внимания и приятные слова совсем исчезли из его речи.

Татьяна объясняла эти изменения усталостью, стрессом на работе и другими причинами, только не истинной. На самом деле, причиной была возрастающая алчность Григория, его навязчивая потребность контролировать каждую трату семейного бюджета.

Когда Татьяна забеременела, они совместно решили, что после рождения малыша она оформит трёхлетний отпуск для ухода за ним. Григорий заверил, что его доходов вполне хватит на обеспечение их семьи из трёх человек. Татьяна, работавшая бухгалтером в небольшой фирме до рождения ребёнка, охотно согласилась с этим предложением. Ей хотелось самостоятельно воспитывать сына, не прибегая к помощи няни или родственников.

Первый год после рождения Кирилла прошёл относительно мирно. Татьяна полностью посвятила себя заботе о ребёнке, а Григорий продолжал обеспечивать семью. Однако постепенно его поведение начало меняться. Он всё чаще задерживался на работе, всё реже проявлял интерес к делам жены и сына. А затем начались незначительные, но болезненные замечания.

"Почему у нас такие большие счета за электроэнергию?" - спрашивал он, внимательно изучая квитанции. "Ты ведь целый день дома. Неужели нельзя экономить?"

"Чек из супермаркета на девять тысяч! Ты что, икру там покупала?" - возмущался он после очередного похода Татьяны в магазин за продуктами.

"Новая кофточка? А старые совсем износились?" - язвительно произносил он, когда Татьяна изредка позволяла себе приобрести обновку.

Женщина пыталась объяснить, что ребёнку нужно чаще стирать вещи, что приготовление пищи требует времени, что иногда хочется порадовать себя новой вещью, особенно когда проводишь дни в четырёх стенах. Но Григорий лишь отмахивался от её слов.

Поддержку оказывала Ирина Геннадьевна, мать Татьяны. Она жила неподалёку и часто навещала дочь и внука. Каждый раз она приносила что-нибудь вкусное: пирожки, блинчики или домашние котлеты, которые так любил Григорий. И хотя зять всегда сдержанно благодарил тёщу, от её угощений никогда не отказывался показать полностью

Все началось в субботу, когда Колька, наш самопровозглашенный «эксперт по выживанию», прибежал с горящими глазами и заявил: «Пацаны, в Гнилом овраге поперли белые! Размером с тарелку! Баба Маня вчера три корзины притащила!».
Мы с Димкой, понятное дело, сразу загорелись. Нам было по двенадцать, и идея разбогатеть на продаже грибов или хотя бы стать героями в глазах матерей казалась блестящей. Решено было выступать на рассвете.
Подготовка была тщательной. Я стащил у бати резиновые сапоги на три размера больше (при каждом шаге они издавали звук «чпок-кряк», будто я наступаю на очень грустную утку). Димка вырядился в дедовский камуфляж, в котором он был похож на очень маленький и очень испуганный куст. Ну а Колька взял с собой «справочник грибника» 1954 года издания, в котором страницы слиплись от варенья еще в прошлом веке.
В пять утра мы уже стояли у опушки. Лес встретил нас туманом и паутиной, которая немедленно облепила мне всё лицо.
— Так, — скомандовал Колька, сверяясь со своим слипшимся справочником. — Идем свиньей. Я в центре, вы по бокам. Ищите всё, что круглое и не шевелится.
Минут через двадцать мы вышли на первую поляну.
— Нашел! — заорал Димка так, что с веток осыпалась роса. — Глядите, какой красавец! Фиолетовый!
— Это поганка, дебил, — авторитетно заявил Колька. — У нормального гриба должна быть коричневая шляпка. Как у батиной кепки.
Настроение начало падать, но тут мы действительно наткнулись на Гнилой овраг. Там было сыро, мрачно и пахло как в погребе у Димкиной бабушки. И тут началось грибное безумие. Мы находили что-то круглое на каждом шагу. Мы резали всё: скользкие, пупырчатые, желтые, даже те, что подозрительно светились в темноте оврага.
— Валим в ведра! Дома разберемся! — азартно кричал Димка, закидывая в корзину нечто, напоминающее мозги инопланетянина.
В разгар «охоты» из кустов раздался треск. Мы замерли. В нашем воображении это мог быть только кабан-убийца или, как минимум, медведь, сбежавший из зоопарка.
— Пацаны, на дерево! — шепнул Колька.
Я в своих огромных сапогах взлетел на ближайшую березу с ловкостью испуганной панды. Димка повис на сосне, запутавшись камуфляжем в сучьях. Колька забился в лопухи.
Из зарослей, похрюкивая, вышла... коза Зойка из нашего же поселка. Она посмотрела на нас, как на полных идиотов, сжевала Колькин брошенный справочник 1954 года и не спеша побрела дальше.
— Это была разведка, — оправдывался Колька, слезая с лопухов. — Она могла привести за собой стадо кабанов.
Домой мы возвращались в полдень. Гордые, грязные по уши, с полными ведрами «урожая». Мои сапоги уже не говорили «кряк», они просто хлюпали, потому что я умудрился зачерпнуть ими воду в ручье.
Триумфальное возвращение состоялось на глазах у всех соседей. Мы высыпали наш улов на газеты во дворе Колькиного дома. На порог вышла его мама, тетя Люба. Она посмотрела на гору наших сокровищ, потом на нас, потом снова на гору.
— Ну что, мать? — гордо сказал Колька. — На всю зиму запаслись! Жарить будем или мариновать?
Тетя Люба молча взяла веник.
— Так, «микологи» хреновы, — начала она, и мы поняли, что пахнет жареным, но не грибами. — Вот это — бледные поганки, ими можно отравить полрайона. Вот это — древесные наросты, их только топором рубить. А вот это... Димка, ты зачем у соседа с забора декоративные каменные грибы отломал?!
Оказалось, что из трех полных ведер съедобным был только один единственный сморщенный масленок, которого я случайно раздавил сапогом в самый последний момент.
Всё остальное было либо смертельно опасно, либо вообще не являлось грибами.
Весь вечер мы не ели жареху, а драили двор и возвращали соседу его каменные грибы, пытаясь приклеить их назад на забор. С тех пор в лес мы ходим исключительно за малиной. Ее хотя бы с тапками не спутаешь.

Грант на переподготовку по кризисной психологии

В России резко вырос запрос на помощь при ПТСР. Эксперты отмечают: именно кризисные психологи помогают справляться с тяжёлым стрессом, посттравматическими состояниями и социальной адаптацией.

Кадровый дефицит остаётся серьёзным: на сотни тысяч нуждающихся приходится лишь несколько тысяч специалистов, и помощь доступна не всем.

НЦРДО объявил набор на программу «Кризисный психолог».

✅ Научим работе с ПТСР, психологической и боевой травмой
✅ Обучение длится 4 месяца
✅ Диплом соответствует гос. требованиям
✅ Консультации по трудоустройству, помощь с первыми клиентами и развитием практики

Институт делает скидку на обучение по направлению кризисный психолог. Количество ограничено. Успейте оставить заявку на сайте!

Подать заявку

#реклама 16+
psy.ncrdo.ru
О рекламодателе

Изверги хотели развлечься, а получили урок анатомии, который стоил им жизни. Фельдшер улыбалась и наливала им спирт, но в ее кармане уже лежал шприц с приговором. Утром их нашли седыми от ужаса...

Входная дверь, непрочная и ветхая, под напором сапога с треском распахнулась, впустив в тёплое, насыщенное запахом медикаментов помещение вихрь ледяного воздуха и колючей снежной крупы. Ветер загудел, подобно раненому зверю, моментально вымораживая крошечную приёмную. Однако холод, сковавший сердце Кати, оказался куда страшнее уличного мороза. Она сидела за столом, окружённая объёмными учебниками по токсикологии, и единственная лампа выхватывала из полутьмы её бледные черты лица и широко открытые глаза. Мгновение назад царила тишина, которую нарушало лишь гудение старого холодильника, а теперь комнату наполнили тяжёлое дыхание, смрад немытых тел, дешёвый табак и запах запёкшейся крови.

Трое мужчин втолкнулись внутрь, стряхивая снег. И Катя моментально осознала, кто перед ней. Их лица были землистыми, измождёнными, но во взгляде пылал тот особый волчий блеск, что бывает лишь у тех, кто потерял всё. На них были пёстрые, не подходящие друг другу куртки, явно с чужих плеч, но под расстёгнутыми воротниками проглядывала грязная казённая роба. Один из них, высокий и жилистый, со шрамом через всю щёку, двинулся вперёд, сжимая в руке длинный заточенный предмет, обмотанный изолентой. Самодельная заточка. Он окинул взглядом пустующую приёмную, задержал его на дрожащей девушке и криво усмехнулся, обнажив ряд почерневших золотых коронок, отчего его лицо стало напоминать маску смерти.

«Ну здравствуй, дочка», — проскрипел он голосом, сорванным на холоде, и шагнул к столу, оставляя на чистом линолеуме грязные лужи. «Гости к тебе. Встречай, накрывай стол. Спирт найдётся? Отвечай быстрее, а то горло вскрою».

Катя попыталась ответить, но голос предательски пропал, застряв в пересохшем горле комом ужаса. Она знала, что в радиусе полусотни километров ни души, кроме неё да нескольких стариков в деревне, которые теперь крепко спали под завывание метели. Телефонные провода оборвало ещё накануне. Сотовая связь здесь никогда не ловила, а рация для связи с райцентром стояла в углу, в трёх метрах. Непреодолимая дистанция в данной ситуации. Она осталась одна, совершенно одна, против трёх зверей, вырвавшихся на волю.

Второй вошедший, медведеподобный детина с бритой головой, втащил на себе третьего, тщедушного и бледного парня, тихо стонавшего и прижимавшего руку к боку. Сквозь его пальцы сочилась тёмная густая кровь, капая на пол. «Серый, хватит трепаться, лысому худо», — пробасил великан, усаживая раненого на скрипучую смотровую кушетку. «Эй, ты, медсестра, иди сюда! Залатай его! Менты подстрелили, когда уходили».

Катя медленно, будто в тумане, поднялась. Ноги не слушались, колени дрожали так, что ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не рухнуть. В сознании металась паническая мысль: бежать, выбить окно и бежать в лес. Но она понимала — это самоубийство. В такую пургу она замёрзнет за час, а эти двое настигнут её раньше. Её взгляд упал на раскрытую книгу. Клиническая токсикология. Глава о нейропаралитических ядах растительного происхождения. Строчки прыгали перед глазами, но смысл внезапно проявился с кристальной ясностью, словно мозг в критический момент отбросил эмоции и переключился в режим выживания.

Серый, как назвал его товарищ, приблизился вплотную. От него несло перегаром и застарелым потом показать полностью

Мой дед, Иван Петрович, не любил смотреть фильмы о войне. Когда по телевизору начинали греметь взрывы и кричать «Ура!», он просто уходил на кухню, заваривал крепкий чай и смотрел в окно. Он не был из тех, кто хвастался орденами, хотя их у него было немало. Но была одна история, которую он рассказывал мне каждый год, девятнадцатого декабря, когда на нашей кухне воцарялся особенный, ни с чем не сравнимый аромат свежеиспеченного хлеба.
— Знаешь, внучок, — говорил он, разминая натруженными пальцами теплую горбушку, — на войне ведь не только стреляли. На войне мы учились ценить жизнь в самых малых ее каплях.
В сорок третьем дед был полковым пекарем. Он рассказывал, как под конец года их часть заняла полностью разрушенное село где-то на западе страны. От домов остались только пепелища да торчащие из снега печные трубы. Мороз тогда стоял лютый — такой, что, казалось, само время застыло в ледяном воздухе.
Дед нашел среди руин чудом уцелевшую русскую печь. Хозяева погибли или ушли, крыши над головой не было, а печь стояла, будто вызов бросала всей этой смерти вокруг. Он полдня её чистил, латал, прогревал. И вот, когда в печурке затрещали сырые дрова, а по округе поплыл первый, еще робкий дух живого тепла, из подвала одного из разбитых домов вышла девочка.
Маленькая, лет шести, в огромном платочке. Ее звали Катя. Она не просила еды, она просто стояла и дышала этим дымом. Дед говорил, что в тот момент он впервые за всю войну почувствовал, что жизнь возвращается. Он замесил тесто — мука была темная, тяжелая, со всякими примесями, но для них тогда это была манна небесная.
— Я никогда не забуду ее глаза, когда я вынимал первую партию, — вспоминал дед. — Она смотрела на эти буханки, как на святыню.
Но самое удивительное случилось потом. Дед отломил ей кусок — горячий, пахучий, с хрустящей корочкой. Катя, вместо того чтобы жадно наброситься на хлеб, подошла к обломку стены, на который прилетел нахохлившийся от холода воробей, и начала крошить ему хлеб. Маленькая голодная девочка, которая месяцами жила в холодном погребе, делилась последним с птицей.
— В ту минуту, — говорил мне дед, — я понял, что мы победим. Не только потому, что у нас танки лучше или пушки громче. А потому, что в наших детях осталась эта невероятная, тихая доброта, которую никакая сталь не вытравит.
Потом пришел командир, капитан Савельев. Суровый мужик, прошедший через Сталинград. Он увидел Катю, молча снял свой полушубок, бережно укутал ее и помог донести сетку с хлебом до их подвала, где прятались еще выжившие женщины. «Наши пришли», — только и сказал он им тогда.
Эту историю дед передал мне как самое дорогое наследство. Он ушел пять лет назад, но традиция осталась. Каждый декабрь я достаю старую чугунную форму, замешиваю тесто по его рецепту и ставлю его в духовку. И когда запах хлеба заполняет квартиру, мне кажется, что дед снова сидит рядом, прищурив добрые глаза.
Я подхожу к окну и высыпаю первые крошки на подоконник, где меня уже ждут воробьи. Это наш с дедом и той маленькой девочкой Катей секрет: пока мы делимся хлебом, в мире всегда будет место для света.

Специальная цена на новый Haval Pro от дилера. Наличие

✅Haval Pro в СПБ без 1го взноса
✅Выкупим ваш автомобиль по рыночной стоимости
✅Антикор, коврики, резина и другое доп. оборудование на выбор в подарок!
✅Программы кредитной поддержкиСниженная ставка по программе Haval Credit

H5, H7, H9 и H3 - Точно найдем нужную комплектацию. Склад 450+ авто

🚗HAVAL PRO Автопортрет
Получите персональное предложение

Получить предложение

Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ПАО "Совкомбанк", АО "ЮниКредит Банк" и др..

#реклама
yug-haval-spb.ru
О рекламодателе

Девяностые приходили неспешно, тягуче, словно давно забытое стеганое одеяло, пропитанное запахом нафталина и ощущением тотальной нехватки. Тот, кто не просыпался затемно, чтобы занять место в строю с выведенным шариковой ручкой номером «148» на собственной коже, вряд ли может считать, что понимает что-то в настоящей жизни.
Мое посвящение в «братство колбасного аванпоста» случилось мартовским утром 1991 года.
Бабушка, верховный главнокомандующий всех наших продовольственных операций, растолкала меня в половине пятого. — Подъем, казачок! — прошептала она, будто перед вылазкой на вражескую территорию. — В «Гастроном» на углу завезли махорку, а по секрету — могут выбросить «Докторскую» по талонам. По пять рублей!
Тогда талоны значили куда больше любых денег. Деньги были просто цветными бумажками с портретом Ленина, взиравшего на нас с немым вопросом. А талон — это был ключ в параллельную вселенную, где реально существовали продукты, мыло и пара носков.
Мы вышли в предрассветный полумрак.
У магазина уже кипела своя особая жизнь. Это было не просто сборище людей — это был полноценный клуб по интересам. Очередь являла собой чистую демократию: тут стояли ученые мужи в потрепанных пальто, рабочие с суровыми лицами и дамы в меховых шапочках, чьим взглядом можно было испепелить любого, кто осмелится сказать: «Я только спросить».
Моя миссия была понятной, но важной: держаться в хвосте, пока бабушка вела разведку у черного входа. — Какой номер? — буркнул мужчина в тулупе. — Сто сорок вось… то есть уже девять, — ответил я, разглядывая посиневшую надпись на руке. — Смотри не зевай, пацан. Видишь ту женщину в синем берете — она тридцать вторая, за ней следи. Она тут как атомный ледокол — если колбасу подадут, она всех растащит, главное за ней идти.
В очереди время текло по иным законам. Оно густело, как холодеющий кисель. К семи утра подъехал грузовик. Толпа издала единый звук, похожий на сдержанный стон облегчения. — Везут! — прокатилось по шеренге. — Маня! Маня, весы доставай! — донеслось из гущи.
Ровно в восемь двери распахнулись. Началось «великое странствие». Очередь сгустилась до невероятной плотности. В проеме двери мы сдавились так, что я мог бы назвать группу крови человека, втиснутого в мой бок.
И вот он — священный престол. Прилавок. За ним царила продавщица Зинаида — верховная жрица распределения. На ней был белоснежный, накрахмаленный до жесткости халат и высокая прическа, в которой, по слухам, она иногда хранила дефицитные консервы.
— Талоны наготове! — прокричала Зинаида. — По два кило в одни руки! Больше не положено! — Как по два? У меня на четыре кило! Детей кормить! — взвыл чей-то голос. — Дорогая, твои дети эту колбасу и в глаза не видели! — парировала Зинаида, уверенно кладя гири на весы.
Когда подошла наша очередь, бабушка изменилась в лице. Она включила режим «Ветеран трудового фронта». Зинаида, оценив ее строгую выправку, даже не попыталась схитрить с привычными ста граммами. Розоватый батон «Докторской» устроился в нашей сетчатой сумке, словно драгоценный младенец в колыбели. Он был холодным, покрытым испариной и пах… Господи, он пах самой счастливой жизнью.
Обратный путь был похож на триумфальное шествие. Я пытался откусить кончик колбасы прямо через ячейки авоськи, за что получил легкий шлепок по затылку. — Дома, — сказала бабушка без возражений. — С хлебом и чаем.
Вечером на кухне свершился ритуал. Колбаса была нарезана тонкими, ровными кружочками. Мы ели ее не спеша, с почтительностью. Это была не просто закуска — это была награда за пройденный квест, где главными противниками были пустые прилавки, мороз и та самая дама в синем берете.
Сегодня, рассматривая десятки сортов колбасы на ярмарке изобилия, я порой ощущаю необъяснимую потерю. В них нет того былого азарта, той алхимии и того синего числа на ладони, которое не сходило еще несколько дней, напоминая, что ты был частью огромной оче
реди, способной выдержать что угодно.

Новые зубы у экспертов методов «Всё-на-4» и «Всё-на-6»

Акция в «МИА.РФ» в Санкт-Петербурге — все зубы челюсти на 4-х имплантах по СУПЕР-ЦЕНЕ и что угодно станет вам по зубам!

Что входит в цену по акции:
— Укреплённый несъёмный протез челюсти на титановой балке (доп.защита от поломок)
— Удаление больных зубов до 5шт.
— 4 импланта с установкой
— Все работы врачей включены
— Анестезия, все доп. материалы и расходники
— Гарантия до 100 лет

⚡ Итого, цена по Акции: от 79 000 ₽ (вместо 140 000 ₽) за всю челюсть «под ключ»
❤️ Для пенсионеров льготы!
✅ Есть рассрочка 0%

Запишитесь на бесплатный приём и получите:
— Подробную диагностику у врачей экспертов со стажем 10-17 лет в имплантации зубов
— План лечения со строго фиксированной ценой в договоре — итоговая стоимость «под ключ» не изменится в процессе.

Записаться

Есть противопоказания. Посоветуйтесь с врачом.

#реклама
mia-zuby-na-4.ru
О рекламодателе

Моя история признания в любви — это не сцена из «Красотки», это, скорее, вырезанный эпизод из «Чудаков», помноженный на национальные особенности нашей самодеятельности.
Короче, решили мы с Люсей (тогда еще просто моей девушкой) съездить на пикник. Я, как истинный стратег, продумал всё. В моем воображении это выглядело так: закат, берег озера, я во всем белом, достаю кольцо, и тут — ПАУ! — в кустах скрытый оркестр начинает играть что-то из Стинга.
Реальность внесла свои коррективы с первой минуты. Во-первых, «белый костюм» оказался льняным недоразумением, которое помялось еще в машине, сделав меня похожим на невыглаженную простыню из дешевого отеля. Во-вторых, озеро, которое я выбрал по навигатору, оказалось не «жемчужиной края», а штаб-квартирой всех комаров Центрального округа.
— Ой, как тут... аутентично, — сказала Люся, прихлопывая на лбу кавалерийский отряд кровососов.
Я, стараясь сохранить лицо (которое уже начало опухать от укусов), достал шампанское. План был такой: легким движением руки извлечь пробку, налить игристое и в этот момент произнести Речь. Но вместо «легкого движения» пробка сработала как зенитная ракета. Она вылетела с таким звуком, будто в лесу начались учения ВДВ, и попала... прямо в дерево, где мирно спало гнездо диких ос.
— Бежим? — робко спросила Люся, глядя на гудящее облако.
— Нет! — крикнул я, пытаясь перекричать жужжание. — Подожди! Момент еще не настал!
Я схватил корзинку, Люсю за руку, и мы рванули к обрыву. Там, по моему замыслу, был «красивый вид». Вид и правда был что надо: внизу текла речка-вонючка, а в воздухе висел аромат местных очистных сооружений. Но отступать было некуда.
Я встал на одно колено. В этот момент я отчетливо услышал хруст. Нет, это не сосну сломало ветром. Это мои льняные штаны решили, что с них хватит, и эффектно лопнули по самому стратегическому шву.
— Люся! — заорал я, пытаясь прикрыть тылы свободной рукой. — Я хотел сказать... Глядя на эти очистные... в смысле, на этот закат...
Тут вступил мой «секретный ингредиент». Я заранее договорился с другом Серегой, что он запустит дрон с кольцом в нужный момент. Серега — парень надежный, но у него руки растут из того же места, откуда у меня рос хруст в штанах.
В небе появилось жужжащее нечто. Дрон летел на нас со скоростью атакующего «Мессершмитта». Серега, видимо, перепутал рычаги управления, и вместо того, чтобы плавно зависнуть, дрон на бреющем полете врезался в корзину с бутербродами, разметав паштет в радиусе пяти метров.
Кольцо, привязанное на ниточке, зацепилось за ветку старой ивы.
— Это что, инсталляция? — спросила Люся, вытирая с щеки каплю паштета из печени индейки.
Я понял: сейчас или никогда. Я подпрыгнул, пытаясь достать кольцо, поскользнулся на том самом паштете и, издав звук раненого лося, покатился вниз по склону прямо в речку-вонючку.
Секунд через десять я всплыл. Весь в тине, в драных штанах, с одной кроссовкой, но — о чудо! — с веткой ивы, на которой болталось кольцо.
Люся стояла наверху и хохотала так, что, казалось, сейчас разбудит всех медведей в лесу.
— Ну так что?! — проорал я из камышей. — Ты выйдешь за меня, женщина, из-за которой я чуть не стал кормом для ос и жертвой авиакатастрофы?!
Она сквозь слезы выдохнула:
— Только если ты пообещаешь, что свадьбу организует профессионал, а не твой дибильный дрон!
С тех пор прошло пять лет. Кольцо мы отмыли от тины, штаны выбросили, а Серегу к технике больше не подпускаем. Но каждый раз, когда мы смотрим мелодрамы, Люся толкает меня в бок и шепчет: «Скучно. Паштета не хватает».
Вот такая она, любовь. С запахом тины и хрустом льна.

Перетяжка мебели в Санкт-Петербурге. Акция! -25%

Перетягиваем мебель на дому и в мастерской. Заменим обивку, поролон, пружинные блоки, отремонтируем каркас. Мы даём 1 год гарантии на работу и 10 лет на материалы.

⚡Cкидка 25% до конца месяца

Оставьте заявку на сайте и получите:

— 1250 материалов на выбор
— Короткие сроки от 7 до 14 дней
— Бесплатный выезд замерщика
— Скидку 25% до конца месяца

Работаем в Санкт-Петербурге

Узнайте стоимость и сроки перетяжки на сайте за 3 минуты:

Узнать цену

#реклама
peretyazhka1.ru
О рекламодателе

Ты что, не видишь — мы с сыном сериал смотрим?!. Свекровь швырнула в меня пульт от телевизора, когда я включила пылесос в своей квартире. Всего 5 минут и оба выползали из подъезда на корячках

— Ты что, не видишь — мы с сыном сериал смотрим?! — свекровь швырнула в меня пульт.

Я даже не сразу поняла, что это летит в мою сторону. Стояла в дверях с пакетом из магазина, в одной руке ключи, в другой — хлеб, молоко и какая-то мелочь на ужин. Хотела тихо проскользнуть на кухню, не мешая, но не успела и шаг сделать.

Пульт ударился о косяк и разлетелся на две половинки. Звук получился такой, будто в комнате что-то лопнуло, а вместе с этим треснуло и во мне.

Свекровь сидела в старом кожаном кресле, закинув ноги на пуфик, и смотрела на экран так, словно это не телевизор, а алтарь. Рядом на диване — мой муж, Серёжа. Его плечи расслаблены, подбородок чуть поднят, взгляд приклеен к картинке. Я стояла, как чужая, как не вовремя пришедшая уборщица.

— Мам, ну зачем ты так… — пробормотал Серёжа, не отрываясь от экрана.

— А как ещё? — свекровь даже не повернулась ко мне. — Она вечно ходит, шумит, дверями хлопает. Дверь закрой. Холод тянет.

Я опустила пакет на тумбочку в прихожей, медленно закрыла дверь и вдруг поймала себя на глупой мысли: как же быстро я привыкла делать всё тихо, будто живу не дома, а в гостях у людей, которым мешаю.

Я нагнулась подобрать половинки пульта. Пластик был тёплый — значит, держали в руках недавно, и бросили тоже без раздумий.

— Серёж, ты видел? — я подняла голову. — Она в меня кинула.

Он лениво махнул рукой, как отмахиваются от мухи.

— Да ладно… Не специально. Ты же знаешь маму.

Я знала. Вот только с каждым днём мне всё меньше хотелось «знать» её привычки, её настроение, её вечные «она такая». Мне хотелось, чтобы меня хотя бы замечали.

Я ушла на кухню и стала раскладывать продукты, пытаясь дышать ровно. Включила воду, чтобы не слышать сериал. Но даже сквозь шум крана пробивались голоса с экрана и свекровины комментарии — она всегда повторяла реплики героинь и в эти моменты будто жила чужой жизнью, где её слушают и уважают.

Серёжа пришёл на кухню, открыл холодильник, заглянул, будто проверял, что я не зря потратила деньги.

— Ты много купила, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Зачем столько? показать полностью

В восемь лет я была женщиной решительной, стильной и, как мне тогда казалось, катастрофически недооцененной. Мир рухнул в четверг, примерно в 17:45, когда мать вероломно заявила, что «никаких чипсов перед супом, и вообще, иди надевай колготки с начесом, на улице похолодало».
Колготки с начесом были последней каплей. Это был символ моего рабства. В тот момент я поняла: наши отношения зашли в тупик. Пора начинать новую, взрослую жизнь, свободную от диктатуры трикотажа и первого блюда.
Я зашла в свою комнату с лицом Китнисс Эвердин, идущей на жатву. Мой план побега был гениален в своей простоте. Первым делом я достала свой розовый рюкзак с блестками.
Список вещей первой необходимости для выживания в суровом мире:
Розовая расческа (вдруг встречу принца или фотографа Vogue).
Половинка батона (добыта в ходе спецоперации на кухне).
Пластиковый меч (биться с волками и несправедливостью).
Три мандарина (витамины — залог успеха).
И самое главное: запасные трусы с уточками и учебник по природоведению. На случай, если в лесу придется определять стороны света по мху.
Я надела свою самую крутую куртку, натянула шапку с помпоном (враг не должен видеть моих слез) и вышла в коридор.
— Я ухожу навсегда! — гордо объявила я, надевая ботинки на липучках. — Можете не искать. Можете даже плакать, но мое решение окончательно.
Мама в этот момент резала лук. Она даже не обернулась. Она просто сказала:
— Хорошо, шапку поправь, уши продует. И мусор захвати, раз всё равно выходишь.
Это был удар в спину. Никаких заламываний рук? Никакого «Останься, мы купим тебе завод чипсов»? Ладно. Страдай, женщина.
Я вышла в подъезд, гордо волоча пакет с мусором — мой последний дар этой неблагодарной семье. Выбросив его в мусоропровод с таким грохотом, будто это были мои цепи, я вышла во двор.
Был ноябрь. Сумерки сгущались. Мир за пределами квартиры оказался подозрительно холодным и темным. «Взрослая жизнь — суровая штука», — подумала я, шмыгая носом.
Мой путь лежал за гаражи — там заканчивалась цивилизация и начиналось неизведанное (детская площадка соседнего двора). Я дошла до качелей, села на ледяное сиденье и достала полбатона. Хлеб на морозе казался особенно суровым.
Через десять минут независимости я поняла три вещи:
Природоведение не объясняет, что делать, если попа мерзнет на железных качелях.
Меч против ветра бессилен.
Без чая батон вообще не лезет.
Я посмотрела на окна нашей квартиры на третьем этаже. Там горел уютный желтый свет. Там, за занавесками, наверняка уже кипел суп. Тот самый, из-за которого я ушла. Но теперь, в изгнании, этот суп казался мне пищей богов.
Прошло ещё пятнадцать минут. Я съела один мандарин, но легче не стало. Вдруг из подъезда вышел папа. Он медленно подошел к качелям, засунув руки в карманы куртки. Я максимально напустила на себя вид «бродяги, познавшего дзен».
— Далеко собралась? — буднично спросил он.
— В тайгу, — хмуро ответила я. — Или в Африку. Еще не решила.
— Понятно. Солидный маршрут. Слушай, там мама оладушки со сгущенкой напекла. Говорит, мол, жаль, что наша дочь ушла, придется всё самим есть. Собаке вон отдадим...
Мой желудок предательски заурчал, явно переходя на сторону врага.
— Собаке нельзя сгущенку, у неё аллергия! — выпалила я.
— Вот и я говорю. Ладно, я пойду. Ты если в Африку соберешься, свистни, я тебе хоть карту дам.
Папа развернулся и пошел к дому. Я смотрела ему в спину. Гордость боролась с голодом и желанием посмотреть «Сейлор Мун». Гордость проиграла со счетом 0:10.
Я вскочила и побежала за ним.
— Пап! Подожди! Я завтра уйду, с утра!
Забежав в квартиру, я первым делом учуяла запах оладий. Мама как ни в чем не бывало расставляла тарелки.
— О, вернулась? Экскурсия в Африку отменилась? — улыбнулась она.
— Там визы не дали! — буркнула я, быстро скидывая куртку.
В тот вечер я съела две тарелки супа и гору оладий. Колготки с начесом были надеты без единого возражения.

TENET T7 с максимальной выгодой. Платеж от 7 500₽/мес

TENET Максимум — Официальный дилер TENET ✅

– Улучшим любое предложение конкурентов
– TENET T7 -10% по Госпрограмме
– Сниженная ставка на TENET T7 от 3,7%
– По цене от 2 100 000₽
– Бонус за визит в день звонка до 150 000 рублей
– КАСКО и шины – в подарок
– Увеличенная выгода - до 50%

Узнать больше

Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ВТБ (ПАО), АО "ОСК".

#реклама
sales.tenet-maximum.ru
О рекламодателе

В Кемерове женщина с малышкой в больнице умоляла их спасти, но все проходили мимо, и только Алексей, врач от Бога, понял, что медлить нельзя.

В приемный покой больницы вошла молодая женщина с девочкой лет семи на руках. Она едва держалась на ногах, а ребенок безвольно свесил голову матери на плечо. Посетительница остановилась посреди холла и еле слышно произнесла:

— Помогите, пожалуйста. Меня зовут Анна Рогова.

Медсестра за стойкой подняла взгляд и замерла. Пациенты в очереди начали переглядываться. Девочка не шевелилась, глаза закрыты, дыхание тяжелое. Сама Анна выглядела так, будто вот-вот упадет: бледная кожа, замедленные движения, заплетающийся голос.

Одна из медсестер, постарше, наклонилась к коллеге и громко прошептала:

— Наркоманка притащилась.

Вторая кивнула:

— Девочка тоже в отходнике, глаза стеклянные.

Пациент в очереди фыркнул:

— Еще помощи просит. В полицию надо звонить, а не лечить таких.

Анна услышала это, но снова повторила, с трудом подбирая слова:

— Нет, вы не понимаете... Мы не такие...

В этот момент из коридора вышел врач в белом халате — высокий мужчина с планшетом в руках. Алексей Викторович только что закончил обход и направлялся в ординаторскую. Он сразу заметил необычную тишину и странную картину в холле.

— Что здесь происходит? — спросил он резко.

Медсестра за стойкой поспешила объяснить:

— Алексей Викторович, тут женщина с ребенком, явно под веществами. Мы охрану вызовем, сейчас выведут.

Врач подошел ближе, взглянул на Анну и девочку. Анна подняла на него глаза, полные слез:

— Доктор, пожалуйста, мы не наркоманы. Маша слабеть начала, а теперь и я. Помогите!

Алексей Викторович нахмурился. Он видел немало похожих случаев, но что-то не сходилось: одежда чистая, дорогая, руки ухоженные, без следов уколов. Девочка тоже выглядела опрятно — просто спала глубоким сном.

— Подождите с охраной, — сказал он медсестре. — Я сам разберусь.

Он подошел к Анне и взял ее под руку:

— Пойдемте со мной.

Анна кивнула и пошла за ним, едва переставляя ноги. В кабинете Алексей Викторович помог ей сесть в кресло, а девочку осторожно уложил на кушетку.

— Рассказывайте, что случилось.

Анна собралась с силами:

— Меня зовут Анна Рогова. Это моя дочь Маша, ей почти семь лет. Все началось недели две назад. Маша стала быстро уставать, все время хотела спать. Я думала, вирус какой-то, в садик не водила. Потом хуже стало: целый день спит, ест плохо. А я и сама такая же — просыпаюсь, сил нет, голова тяжелая, все время клонит в сон.

Алексей Викторович слушал внимательно, делая пометки.

— Муж есть?

— Есть. Дмитрий, бизнесмен, сейчас в командировке за границей. Послезавтра должен прилететь.

— Лекарства какие-то принимаете?

— Только витамины, обычные капсулы.

Врач почувствовал, как внутри все напряглось: что-то здесь явно не так.

— Хорошо. Оставляю вас обеих на обследование. Анализы возьмем, посмотрим, что происходит. Не волнуйтесь, разберемся.

Анну и Машу перевели в отдельную палату. Сам врач вернулся в ординаторскую, закрыл дверь и достал телефон. Набрал номер друга — сотрудника службы безопасности:

— Максим, привет. Это Алексей. Слушай, у меня тут случай странный. Приезжай завтра утром в клинику, надо посоветоваться.

После этого Алексей Викторович снова зашел в палату. Анна сидела на стуле рядом с кушеткой, где лежала Маша под тонким одеялом. Девочка дышала ровно, но глубоко, словно после долгого бега. Врач проверил пульс у дочери, потом у матери. Медсестра принесла набор для забора крови. Маша даже не проснулась, когда брали анализ. Анна чуть поморщилась, но терпела молча.

Через время результаты пришли на компьютер в ординаторской показать полностью

Меня зовут Марина, и в семь лет я была твёрдо уверена: мир — это досадное недоразумение, которое срочно нуждается в моем эстетическом вмешательстве. Моим главным девизом было: «Если это скучно выглядит, его надо покрасить».
Лето того года я проводила у бабушки в деревне. Жертв для творчества было катастрофически мало. Кот Барсик, после того как я пыталась сделать ему «мелирование» канцелярским штрихом, научился телепортироваться при виде меня. Куры в расчёт не шли — они были существами нервными и на контакт с современным искусством не шли.
И тут мой взор пал на дедушку.
Дедушка был идеальным объектом. Во-первых, он спал. Крепко, богатырски, в тени старой яблони, накрыв лицо газетой «Сельская жизнь». Во-вторых, у него была обширная лысина, которая на солнце бликовала так вызывающе, что просто умоляла о декоре.
В моей голове мгновенно созрел бизнес-план. Я решила, что дедушка сегодня будет не просто пенсионером, а «Великим Индейским Вождем Сиреневое Ухо».
Инструментарий у меня был специфический: мамины старые тени для век (цвета «дикий перламутр»), бабушкина помада «Морковная заря» и набор наклеек от жвачек «Turbo», которые я копила всё лето.
Первым делом я занялась лысиной. Газета была аккуратно снята. На розовой, прогретой солнцем коже я разместила самую красивую наклейку — хромированный «Мерседес». Теперь дедушка выглядел дорого. Затем я перешла к художественной росписи. Перламутровые голубые тени идеально легли на закрытые веки, придавая дедушке вид морской нимфы, которая слишком долго гуляла на дискотеке. Помада пошла в ход для боевого раскраса на щеках — три гордые полоски с каждой стороны.
Но венцом творения стала борода. Дедушка гордился своей окладистой седой бородой. Я посчитала, что седина — это прошлый век. В бабушкиных запасах я нашла прищепки для белья и пучки укропа. Через десять минут дедушкина борода напоминала праздничную икебану. В довершение образа я аккуратно вставила ему за ухо перо из ближайшего курятника.
— Вождь готов, — прошептала я, любуясь результатом.
В этот момент за калиткой послышался голос соседки, бабы Нюры:
— Степаныч! Живой там? Займи грабли, а то мои индюки разломали!
Дедушка, подхваченный чувством соседского долга, подорвался мгновенно. Газета, которую я пыталась вернуть на место, улетела в кусты.
— А? Что? Иду, Нюра, иду! — прохрипел «Мерседес» на лысине и, пошатываясь от сна, направился к калитке.
Я замерла в кустах смородины.
Баба Нюра, увидев дедушку, сначала просто замолчала. Потом медленно перекрестилась.
— Степаныч... ты это... — она попятилась. — Ты в какую секту записался? Или это тебя так индюки мои отделали?
Дедушка, всё еще не проснувшись до конца, почесал за ухом, нащупал перо, вытащил его и озадаченно уставился. Потом он провел рукой по бороде, из которой посыпался укроп.
— Нюра, ты чего мелешь? Какие секты? — возмутился он, моргая своими перламутрово-голубыми веками.
В этот момент солнце ударило точно в лысину, и наклейка с «Мерседесом» ослепила соседку окончательно.
— У тебя на лбу машина! — взвизгнула она. — И рожа как у матрешки на выезде!
Дедушка бросился к бочке с водой, которая служила нам зеркалом. Тишину деревни разорвал такой хохот, что с деревьев посыпались яблоки. Дед смеялся так, что у него отвалились последние прищепки.
— Маринка! — закричал он, вытирая слезы пополам с «Морковной зарей». — Иди сюда, художница! Будем твою маму встречать, скажем, что я теперь её личный водитель «Мерседеса»!
В тот вечер меня не ругали. Дедушка так и ходил до ужина с голубыми веками, гордо заявляя бабушке, что это «дизайн».
С того дня я поняла: детство — это когда ты можешь превратить дедушку в индейца, и тебе за это прилетит не ремень, а самая большая порция мороженого. Главное — правильно выбрать модель.

Мобильная связь от Ростелекома за 300 ₽/месяц

В него включено только самое нужное: 100 ГБ, 1000 минут и 1000 SMS всего за 300 рублей в месяц. Стоимость фиксируется до конца 2027 года, а номер останется с вами навсегда.

Подключайтесь онлайн с бесплатной доставкой SIM-карты.

Подать заявку

#реклама
rt.ru
О рекламодателе

Это история о том, как в нашей квартире, наполненной звуками телевизора и спорами о быте, поселилась тишина, которую мы раньше не замечали.
Мы были классической «успешной» городской семьей. Я — инженер, жена Марина — бухгалтер, двое детей. Бог для нас был персонажем из книг или культурным фоном: красиво посмотреть на купола в путешествии, купить кулич на Пасху, потому что «так принято». Мы верили в свои силы, в страховку, в медицину и в то, что завтрашний день полностью зависит от нашего трудолюбия.
Перелом случился не в один миг, как в кино, а через череду событий, которые постепенно подтачивали нашу самоуверенность. Сначала заболела младшая дочь, Соня. Ничего критического, но традиционное лечение не помогало неделями. Мы метались по врачам, Марина плакала по ночам. В одну из таких ночей я зашел на кухню и застал её у окна. Она не просто смотрела в темноту, она шептала: «Пожалуйста, помоги».
Я тогда усмехнулся внутренне: «Кому ты это говоришь?». Но через два дня Соне стало резко лучше. Я списал это на накопительный эффект антибиотиков. Но зерно было посеяно.
Потом был мой кризис. На работе всё пошло прахом, я оказался на грани увольнения. Внутренняя пустота росла. Я вдруг понял, что если убрать из моей жизни зарплату и статус, от меня ничего не останется. В тот период я случайно забрел в небольшой храм в центре города — просто чтобы спрятаться от дождя.
Там не было службы, только запах ладана и несколько старушек у подсвечников. Я сел на лавку и впервые за много лет закрыл глаза не для сна. Я не знал молитв. Я просто сказал внутри себя: «Если Ты правда есть, дай мне какой-то знак. Не денег, не успеха, а просто покоя».
Не произошло никакой вспышки света. Но когда я вышел на улицу, дождь закончился, и я почувствовал странную, почти детскую уверенность в том, что всё будет хорошо. Не потому, что я решу проблемы, а потому, что я не один.
Вечером мы с Мариной впервые за долгое время говорили не о долгах, а о душе. Оказалось, она уже месяц тайком читала Евангелие. Мы начали читать вместе — сначала как литературу, а потом как письмо, адресованное лично нам.
Настоящее «уверование» всей семьей произошло, когда мы решили пойти на первую совместную службу. Дети ворчали, я чувствовал себя неловко. Но в какой-то момент, когда хор запел «Верую», мы переглянулись. Это было чувство узнавания. Как будто мы долго жили в чужой стране, забыли родной язык, и вдруг услышали его звуки.
С тех пор наш мир не стал идеальным. Мы всё так же иногда ссоримся, дети ленятся, а на работе бывают авралы. Но изменился фундамент. Теперь, когда случается беда, мы не впадаем в отчаяние, а когда приходит радость — мы знаем, Кого благодарить.
Вера принесла в наш дом не запреты, а свободу. Свободу любить не за что-то, а просто так. Свободу прощать, когда кажется, что простить невозможно. Мы поняли, что Бог — это не строгий судья на облаке, а Тот, Кто стучится в дверь, пока ты занят просмотром бесконечных новостей.

Адреса для прохождения бесплатного курса английского.

У всех желающих совершеннолетних петербуржцев есть возможность получить год бесплатного обучения английскому языку.

Адреса школ:
- г. Санкт-Петербург, Шведский переулок, д. 2
- г. Санкт-Петербург, м. Академическая, Гражданский пр., 41В
Также доступно обучение онлайн.

Форматы обучения:
✅ Общение с преподавателями и носителями языка
✅ Тематические мастер-классы, квесты и экскурсии
✅ Бесплатное тестирование и консультация перед началом
✅ Онлайн и офлайн занятия на выбор

Регистрация открыта до 31 октября 2026 года.

Нажмите на кнопку "Записаться" ниже и подайте заявку — это просто.

Записаться

#реклама 16+
max.ru
О рекламодателе