Дачный журнал "Крот"

Вы знаете, какие авто сейчас продаются быстрее?

Показываем, что происходит со спросом и какие изменения важно учитывать дилерам

Подписаться

#реклама
max.ru
О рекламодателе

Няня давала ребенку еду из своей тарелки, увидев это, разгневанный отец уже вышвыривал её вещи на мороз… Но, взглянув на скрытую камеру, он замер.

В больнице, где Алина работала медсестрой, прошло сокращение штатов. Она попала под него в первую очередь. Это было вполне объяснимо и не так обидно, ведь работала она недавно, замужем, детей нет — ну кого еще сокращать, как не ее и таких же девчонок.

Но все же домой она пришла огорченная, уверенная в том, что и Денис, ее муж, тоже расстроится такому. А он, как ни странно, скорее обрадовался: «Ну, наконец-то! Что это вообще за работа — медсестра в больнице? Зарплата — смех один, не понимаю, чем ты недовольна».

— Да на что жить-то тогда, и когда я работу найду? Хотя можно попробовать в детскую больницу, может, туда требуется кто? — ответила Алина.

Ее очень беспокоил этот вопрос, потому что именно ее зарплата оказалась основным доходом в семье. Денис толком нигде не работал. С самого начала, с момента их знакомства, он восторженно рассказывал, что скоро, вот-вот, он запустит свое дело и денег будет сколько угодно, он прославится и озолотит ее, свою любимую. Понятно, что не надежда на будущее богатство прельстила ее, она просто влюбилась — да и как не влюбиться в такого красавца, тем более искренне увлеченного своим делом.

Но вот с момента их бракосочетания прошло уже два года, а никакой стартап не был запущен. И Алина уже прекрасно понимала, что муж, сидя дома за компьютером, все больше играет в игры, а не пытается чего-то добиться. Она старалась его не попрекать, но все же жить на ее зарплату было трудновато, и вот теперь не будет и ее.

Денис не обиделся на слова жены, а лишь посоветовал: «Да бросай ты эти больницы, сейчас можно заработать только у частников».

— Это как? — спросила Алина.
— В частную клинику устроиться, — согласился муж. — Хотя лучше попытаться устроиться к богатым людям.
— Это кем?
— Домработницей, сиделкой. А что тебе не нравится? Вполне нормальное занятие. И если платить будут хорошо, то почему не попытаться? Хотя… не факт, что тебя возьмут. Ну, смотри сама.

Особо искать работу было некогда, деньги нужны были всегда. В больницу устроиться не получилось, но вот место няни в богатой семье удалось найти. Дело оказалось непривычным, так что Алина шла на собеседование к будущему нанимателю не без страха. Боялась, что ей откажут, но в то же время надеялась. Беседовать пришлось с отцом ее будущего воспитанника, пятилетнего Никиты. Она уже знала, что Игорь Александрович — человек очень состоятельный, владелец крупной строительной компании, так что было неудивительным, что девушка робела перед ним.

— Так, медицинское образование — это неплохо, — говорил мужчина, просматривая документы.
— А еще я умею готовить, — сообщила Алина, которой уже захотелось работать в этом доме, тем более что зарплату предложили более чем хорошую.
— Это ни к чему, — остановил ее Игорь Александрович. — Готовит и для нас, и для Никиты повар из ресторана, вам кухней заниматься не придется. Но работы хватит и так. Сын, скрывать не буду, довольно сложный мальчишка: замкнутый, капризный, да и с едой вечные проблемы, плохо ест. Так что придется как-то его уговаривать, чтобы он не остался голодным.

Алину взяли на эту работу…

Экономно, автономно.

Я работаю охранником. Сегодня заметил женщину, которая крадёт продукты. Я поймал её. Она заплакала. «У меня нет денег. Дети голодают. Не вызывайте полицию. Я всё верну. Пожалуйста. Я сделаю всё, что скажете. Только не вызывайте полицию. У меня уже есть судимость. Меня посадят. Дети останутся одни. Пожалуйста. Помогите. Я отработаю. Я уберусь. Я…» Я пожалел её. Отпустил. На следующий день она пришла снова и украла ещё больше. Я снова поймал. Она снова заплакала. Я не поверил. Вызвал полицию. Её арестовали. Вечером мне позвонил неизвестный: «Вы посадили мою жену. Я убью вас. Я знаю, где вы живёте. Я у вашего подъезда. Выходите. Или я войду. У меня есть ключ. Я сделал дубликат, пока вы спали. Выходите. Или я убью вашу семью. У вас есть минута. Я жду. Я не шучу. Я уже убил одного охранника. Вы будете вторым. Выходите. Или…

«Внучка простояла всю ночь под дождём у бабушкиного порога — та слышала, но нарочно не открывала дверь»

Каждое лето, как только заканчивались занятия в школе, Алису отправляли к бабушке в деревню.

Городская квартира, шумные улицы, вечно занятые родители — всё это оставалось позади на целых два месяца, а взамен появлялись просторный двор с курами и гусями, речка неподалёку, запах свежего сена и, конечно же, бабушка Клавдия Ивановна, которая любила внучку так, как умеют любить только бабушки — безоговорочно и немного тревожно, постоянно переживая, не голодна ли, не замёрзла ли, не перегрелась ли на солнце.

Алисе было пятнадцать, и деревня давно перестала быть для неё чужим местом. За годы летних каникул она обзавелась здесь настоящими друзьями — соседскими девчонками и мальчишками, с которыми купалась на речке, каталась на велосипедах по пыльным улицам, сидела вечерами у костра, слушая, как кто-то из старших ребят играет на гитаре. Бабушка радовалась, что внучке в деревне не скучно, и всегда отпускала её гулять — правда, с одним непременным условием: возвращаться домой засветло, ну или, в крайнем случае, не слишком поздно.

В то лето, о котором пойдёт речь, случилось происшествие, которое Алиса запомнила на всю жизнь.

Соседка бабушки, тётя Наталья, жившая через два дома, справляла день рождения своей дочери Оксаны — девушке исполнялось семнадцать. Праздник обещал быть большим: во дворе тёти Натальи собирались поставить столы, пригласить музыку, созвать всю окрестную молодёжь. Алиса, конечно же, тоже получила приглашение — Оксана была её хорошей подругой по деревенским каникулам.

— Бабушка, а можно я на день рождения к Оксане схожу? — спросила она однажды вечером, когда они вдвоём пили чай на веранде.

Клавдия Ивановна на мгновение задумалась, но потом кивнула:

— Сходи, конечно, отчего ж не сходить. Наташа хорошая соседка, зря не позовёт. Только смотри мне — пораньше домой возвращайся. Не люблю, когда ты допоздна где-то шатаешься.

— Хорошо, бабушка, я пораньше приду, — легко пообещала Алиса, даже не подумав, что обещание может оказаться труднее, чем кажется.

День рождения начался вечером, ближе к восьми, и с самого начала было понятно, что расходиться рано никто не собирается. Молодёжь веселилась от души: танцевали под колонку, которую кто-то привёз на машине, жгли костёр в глубине двора, играли в разные игры, смеялись, болтали обо всём на свете. Время летело незаметно — так всегда бывает, когда весело, и меньше всего думаешь о часах.

Алиса пару раз спохватывалась, поглядывала на телефон, думала пойти домой, но подруги её удерживали:

— Да куда ты, ещё рано! Посиди ещё немного, вот сейчас будем торт резать!

— Алиса, ну куда ты, самое интересное только начинается!

И она оставалась. Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё один танец, ещё один разговор у костра — так незаметно наступила и полночь, и час ночи, а праздник всё продолжался.

Только около половины третьего ночи гости начали наконец расходиться. Оксана обнимала всех на прощание у калитки, благодарила за подарки, а компания постепенно рассасывалась по домам — кто пешком, кто на велосипедах, переговариваясь и посмеиваясь в тёмных деревенских улочках.

Алиса шла домой одна — благо, до дома бабушки было всего пять минут ходьбы. Только сейчас, оставшись без шумной компании, она вдруг осознала, насколько поздно уже время, и почувствовала лёгкий укол совести — обещала же вернуться пораньше, а вон как вышло.

Пока она шла, начал накрапывать дождь — сначала мелкий, редкий, а потом всё сильнее и сильнее, будто небо специально дожидалось, пока она окажется в самой середине пути, без зонта и без куртки, в лёгком летнем платье. К тому моменту, как она добралась до бабушкиного дома, дождь уже лил стеной, а Алиса промокла почти насквозь.

Сын насильника

-Мамочка, вы почему не готовы к кормлению?-обратилась медсестра, держащая на руках младенца, а ну быстро готовься, некогда нам вас дожидаться.
Такой приказной тон подействовал на Зою. Она встала, покрыла голову косынкой и помыла грудь.
-Ну принимай богатыря, -уже улыбаясь, сказала строгая медсестра,-такой крепыш, прямо загляденье.
Зоя не видела новорождённого ребёнка. Когда он родился, акушерка шлёпнула его по попе и он разразился громким, пронзительным воплем, от которого Зое хотелось заткнуть уши, но она закрыла глаза и не смотрела на ребёнка.
-Мальчик ,-сказала акушерка и посмотрев на странную реакцию мамочки, только пожала плечами. За свою трудовую деятельность, она всякого насмотрелась, поэтому не особо удивилась реакции роженицы.
Ребёнок был крупным, поэтому Зое пришлось тяжко. Ей зашивали множество разрывов, так больно, но слёзы её катились от другой боли, от душевной. Она не видя своего новорождённого сына, заранее его ненавидела и если бы не её верующая мать, она бы написала отказную и оставила бы его здесь, вот так, даже не взглянув на него.

-Попробуй, только попробуй оставить ребёнка, прокляну тебя Зойка,-сказала Дарья, когда Зойка объявила матери о своём решении написать отказную от дитя,- Нагуляла, грех то какой, а бросить своего родного дитя, это такой грех, который нам во век не отмолить у Господа нашего. Родишь, переморгаем перед людским судом и будем растить дитя. Что ж, теперь и я виновата, в том, что не вразумила тебя от греха и не углядела за тобой. Дитё тут не при чём. Что ж ему к чужим рукам привыкать. Наш он,-строго сказала Дарья,- вот покажем Всевышнему, что раскаиваемся мы в содеянном и растим дитя как следоваить.
Зойка боялась перечить матери. Дарья воспитывала её в строгости и в подчинении, как положено в писании: "почитай родителей своих" и Зоя почитала мать.
Отец умер, когда ей было двенадцать лет, а мать воспитывала её в вере в Бога, только Зойка слушала мать, но не вникала в суть веры. Молода она, ей хотелось гулять с подружками, бегать на дискотеки, улыбаться парням, а строгая мать заставляла учиться и молиться, но Зоя подчинялась строгости матери.
Училась она хорошо и молилась усердно. Знала много молитв наизусть, но читала их так, как стихотворение, заданное на дом, не трогали они её, шли мимо её сердца. А ребёнок? Тут Зойка тоже не могла не подчиниться властной матери.
Зачатие ребёнка, Зойка от всех скрывала. Мать и подруги допытывались об отце малыша, который находился в её утробе, а она обходила эту тему. А что ей говорить, когда она и сама не знает кто он такой, этот отец её нежеланного сына.

Дискотека во дворце культуры было любимым местом, где Зоя встречалась с друзьями и подружками. Мать конечно, не подозревала дочь в посещении столь небогоугодного места, а то бы Зойка сидела дома под замком. Для матери она придумала сказку о том, что посещает клуб помощи старикам и инвалидам. Такое занятие Дарья только приветствовала и считала, что Господь направляет её дочь правильным путём.
После девятого класса Зойка поступила в электротехникум связи и это с нею произошло, когда она уже заканчивала техникум . Хоть тут этот ублюдочный ребёнок не помешал ей и дал закончить техникум.

Дискотека как всегда поглощала Зойку полностью и она отдавалась танцам так, как бы мать хотела, чтобы она отдавалась молитве. Сегодня её парень, Витька отплясывал с какой то незнакомой девчонкой и она решила тоже не отставать от него, на зло ему. Высокий, здоровый амбал приглашал Зойку на "медляки" и она вошла во вкус зла, то положит голову ему на плечо, то прижмётся к нему поплотнее, а сама наблюдает за Витькой. Полумрак дискотеки, не дал даже разглядеть лицо амбала, да она его и не разглядывала, он ей абсолютно не нужен был.

Что это???? Был в гостях у друга и решил зайти в их "Супер туалет" который так нахваливал друг. Я конечно всякое ожидал там увидеть, но не Евроремонт дачного туалета 😁

Они обрили голову официантке ради смеха — но когда вошёл её муж, все потеряли дар речи…

Анна трудилась официанткой в элитном ресторане вот уже почти пять лет. Каждый вечер, облачаясь в безукоризненно отутюженную униформу, она приветствовала посетителей с неподдельным радушием, какой бы изнурительной ни оказывалась смена. Постояльцы редко задумывались, что прячется за этой безмятежной приветливостью. Для большинства она оставалась всего лишь очередной официанткой, чья задача — вовремя принести заказ, убрать посуду и пожелать приятного вечера.

Никому не было известно, что после завершения работы она мчалась домой к тяжелобольной матери, которая нуждалась в медикаментах, заботе и неусыпном внимании. Именно поэтому Анна ни за что не могла позволить себе лишиться этого места. Она сносила хамство клиентов, необоснованные выговоры управляющего и бесконечные переработки, осознавая: иного выбора сейчас просто нет.

В тот пятничный вечер ресторан был набит битком. В огромных окнах отражались огни ночного мегаполиса, мягко звучала живая музыка. Официанты сновали между столиками, повара едва успевали справляться с потоком заказов. Атмосфера казалась праздничной, пока в VIP-зону не вступила компания молодых состоятельных мужчин. Они прибыли на шикарных авто, громко переговаривались ещё у входа и держались так, будто весь ресторан принадлежит только им.

Во главе компании шествовал Виктор — самоуверенный мужчина около тридцати, привыкший получать всё, что пожелает. Его приятели постоянно пытались развеселить друг друга, и самым лёгким способом для них было унизить кого-то из персонала. Управляющий встретил гостей почти с поклоном: он отлично знал, что эта компания оставляет щедрые чаевые и нередко арендует зал для вечеринок. Потерять таких посетителей означало лишиться серьёзной доли выручки.

Когда Анне поручили обслуживать этот столик, она лишь глубоко вздохнула и направилась к гостям с привычной улыбкой. «Добрый вечер. Что будете заказывать?» — ровно спросила она. В ответ — насмешливый взгляд Виктора. «Для начала принеси нам самое дорогое шампанское и улыбайся шире. Уж больно ты хмурая». Его друзья дружно расхохотались. Анна молча записала заказ и ушла на кухню. Ей уже встречались подобные люди, и она знала, что лучше не ввязываться в споры. Но в этот раз всё оказалось гораздо хуже.

Едва она принесла напитки, как один из мужчин нарочно задел бокал локтем. Красное вино пролилось на белоснежную скатерть. «Какая неловкая официантка», — громко заявил он, хотя все прекрасно видели, кто виноват. «Простите, сейчас всё заменю», — тихо ответила Анна. Ей пришлось несколько раз менять приборы, подавать новые блюда и выполнять бессмысленные капризы гостей. Они требовали лёд, а через минуту просили убрать его. Заставляли её возвращаться снова и снова, наслаждаясь тем, как она вынуждена бегать через весь зал. Некоторые посетители с сочувствием наблюдали за происходящим, но никто не вмешивался. Люди предпочитали делать вид, что ничего необычного не случается.

К полуночи мужчины изрядно захмелели. Их смех становился всё громче, а шутки — всё злее…

Коллеги ржали, новая жена орала. А я просто слала ему на работу открытки с благодарностью за алименты

Сообщение от Наташи, его новой, пришло в пол-одиннадцатого вечера. Я уже лежала, но не спала. Свет от телефона резанул по глазам.

— Ты че там опять пишешь ему? Алименты твои. Детям своим купила бы лучше нормальную одежду, а не клянчила. Жируешь на наши деньги, а сама по салонам ходишь?

Я даже не сразу поняла, о чём она. К Сашке я не писала уже месяца два. После того как он в очередной раз прислал две тысячи с пометкой «алименты», я перестала. Бесполезно. У него официально МРОТ, у него новая машина в кредит, у неё — ресницы и ногти. А у меня — двое детей, макароны на ужин и чувство, что я схожу с ума.

Я пролистала её сообщение выше, потом ещё выше. Там была целая простыня про то, какая я «жадная тварь» и что Сашка от меня сбежал, потому что я пилила его за каждую копейку. Я хмыкнула. Он сбежал, потому что я застала его с ней. Но это уже детали.

Вместо того чтобы удалить, я сделала скриншот. Сама не знаю зачем. Просто палец нажал.

Я встала, прошла на кухню, налила воды. Из комнаты донёсся кашель младшего. Подошла, поправила одеяло. Он спал, уткнувшись носом в подушку. Старшая сопела на своей кровати, разбросав ноги. Завтра в школу, а форма ещё не глажена. Денег на нормальную куртку нет. Сашка две недели назад выкладывал сторис с горнолыжки. Горы, снег, кафе с горячим шоколадом. Две тысячи.

Я села за стол. Взяла ручку, покрутила в пальцах. Потом открыла ящик, где лежали старые квитанции. Нашла чистый лист. Написала...