Ольга Рузанова. Любовные романы

На моей шее смыкаются жесткие пальцы, голова запрокидывается, а в губы впивается его рот.

— Тебе снова тревожно, волнительно, интересно. Тебя тянет к ней за новой порцией эмоций. Ты постоянно о ней думаешь. Я права?.. — улыбается она, — Это легко принять за любовь, Егор. Но это не так.

— Убежать не получится. Ты и двух шагов сделать не успеешь.
— И что ты собираешься делать, когда догонишь меня? Убеждать, что положение клубной девки — то, о чем я мечтаю больше всего на свете?
— Положение моей девки, — поправляет он хрипло, — Ты не умеешь реально оценивать ситуацию.

- Я хочу тебя так, как никогда никого не хотел.
Тебе этого мало?
- Мало, - выдавливаю еле слышно.
- Чего еще ты хочешь, жадная ты сука?.. Потроха мои?.. Душу?
- Да.
- Ты охуела, Сонечка, - легкий поцелуй в лоб, пошлый толчок бедрами, — Я решил оставить тебя себе. Ты не оценила.

Заталкивает меня в лифт и заходит сам. Прежде, чем двери закрываются я успеваю увидеть пылающий любопытством взгляд, пробегающей мимо уборщицы.
— Итак, она ушла?.. — спрашиваю с вызовом, намерено зля его.
Злость, ярость, ревность и обида, смешавшись во мне в бурлящий кислотный коктейль, вспарывают вены. Этот монстр заражает меня своим безумием.
Продолжая держать локоть в тисках, Литовский выводит меня на втором этаже и ведет к своему кабинету. Дверь распахивается, он вталкивает меня в темноту и тотчас, до того как я успеваю сориентироваться, обвивает мою талию руками и прижимает спиной к своей груди.
Я начинаю бороться. Пихаюсь, лягаюсь, не разбирая, куда приходятся удары. Мне важно держать оборону, защитить себя и отстоять право самой решать свое будущее.
— Угомонись! — взрывается Виктор, — Хватит!..
— Отпусти меня!.. Дай мне уйти.
— Не сейчас.
Он перехватывает меня поперек ребер так, что выдавливает весь кислород из легкий. Брыкаясь, я начинаю задыхаться.
— Я уволилась! — рычу, крутясь в его руках и сбивая собственную одежду, — Я здесь больше не работаю, ясно!..
— Я тебя не увольняю!.. Я тебя никуда не отпускаю, усвой это навсегда, Соня!

Мы редко говорили перед сном, но я решаю не спорить. Сейчас важнее правильно поставить точку.
- Я влюбился, Ася.

Митрич тоже встает, как вкопанный. Глядя с состраданием, обнимает мои плечи. Алекс с инструментом в руках колдует над качелями. Очевидно, ремонтирует их после зимы. А на самих качелях сидит девушка. Ее светлые волосы развеваются на ветру, падают на лицо. А она, звонко смеясь, пытается собрать их в косу. Грозовой что-то говорит ей. Наверное, просит не мешаться. Но блондинка смеется еще громче и, оттолкнувшись ногами, начинает раскачиваться. Я перестаю дышать. В груди, постепенно сжимая сердце в своих тисках, образуется сосущий вакуум. Легкие скукоживаются, я начинаю задыхаться. «Так тебе и надо, дура» - звучит в голове мерзкий голосок.
- Поехали отсюда, - хриплю на выдохе.
Девушка на лету соскакивает с качелей и повисает у него на шее. Что-то ему быстро-быстро говорит и, склонив голову набок, заглядывает в глаза. Алекс молча улыбается.
- Я прошу тебя, поедем! Выворачиваюсь из объятий крестного и отворачиваюсь от душещипательной картины.
- Ирма! – зовет он, - стой! Да подожди ты!
Я не могу здесь находиться. Я не могу это видеть. Я переоценила свои силы.
- Митрич, миленький… - обернувшись, шепчу ему, но вдруг замечаю боковым взглядом приближающуюся к нам высокую фигуру. Вскинув взгляд, вижу, как в нашу сторону идет Алекс. Я не рискую посмотреть ему в глаза, боюсь, что не выдержу и опущусь до слез.
- Ирма?.. – глубокий хрипловатый голос лишь усугубляет мое и без того шаткое эмоциональное состояние.

— Ты же останешься?.. А завтра я снова поеду к тебе. Соскучилась. Все-таки одиночество — это привилегия не для всех. Мне стало не хватать наших разговоров перед сном.
Мы редко говорили перед сном, но я решаю не спорить. Сейчас важнее правильно поставить точку.
— Я влюбился, Ася.

Перед тем как познакомиться с потенциальным зятем мне необходимо решить куда более важную задачу — объясниться с Асей. Она это чувствует и поэтому ждет меня.
— Как прошел полет? — спрашивает, дозвонившись до меня.
— Хорошо.
— У меня сегодня съемка в лофте Кастории. Мы набираем участников для нового марафона. Буду занята до десяти вечера.
— Выделишь мне немного времени?
— Эмм... конечно. Я тоже очень соскучилась, — проговаривает она своим обычным тоном, и мне неясно, что она думает при этом, — Заедешь за мной после мероприятия?
— Заеду.
На этом мы разъединяемся, и меня еще долго не отпускает мысль, что наши с Асей отношения, начиная с личных встреч и заканчивая вот таким телефонными разговорами, давно не тянут на романтичные. Мы никогда не нежничали и не закидывали друг друга сообщениями, и меня это устраивало.
Алена, уверен, тоже не станет слать мне стикеры с сердечками, но общение с ней — это всегда горячие угли, сбитое дыхание и взорвавшийся пульс. Это всегда высоковольтное напряжение и магнитное притяжение. Я просто не могу от этого отмахнуться, потому что понимаю: к проходящему человеку такое не испытывают.

Все мои чувства и мысли в расшатанном состоянии. И я не знаю, что из них главенствует: страх, глубинное желание видеть его или видеть реакцию на мое появление. Тут же появляется порыв бросить все и убежать из этого клуба
навсегда, но я его глушу, потому что уверена, что все делаю правильно.

Мне должно быть все равно, потому что на ревность прав у меня нет. Но, не спрашивая разрешения, она растекается за ребрами, как кислотное пятно.
Интересно, эта девушка... Марина знает, как приласкать его?.. Умеет помочь снять ему напряжение и знает, как он любит, когда массируют его голову, шею и плечи?..