Митрич тоже встает, как вкопанный. Глядя с состраданием, обнимает мои плечи. Алекс с инструментом в руках колдует над качелями. Очевидно, ремонтирует их после зимы. А на самих качелях сидит девушка. Ее светлые волосы развеваются на ветру, падают на лицо. А она, звонко смеясь, пытается собрать их в косу. Грозовой что-то говорит ей. Наверное, просит не мешаться. Но блондинка смеется еще громче и, оттолкнувшись ногами, начинает раскачиваться. Я перестаю дышать. В груди, постепенно сжимая сердце в своих тисках, образуется сосущий вакуум. Легкие скукоживаются, я начинаю задыхаться. «Так тебе и надо, дура» - звучит в голове мерзкий голосок.
- Поехали отсюда, - хриплю на выдохе.
Девушка на лету соскакивает с качелей и повисает у него на шее. Что-то ему быстро-быстро говорит и, склонив голову набок, заглядывает в глаза. Алекс молча улыбается.
- Я прошу тебя, поедем! Выворачиваюсь из объятий крестного и отворачиваюсь от душещипательной картины.
- Ирма! – зовет он, - стой! Да подожди ты!
Я не могу здесь находиться. Я не могу это видеть. Я переоценила свои силы.
- Митрич, миленький… - обернувшись, шепчу ему, но вдруг замечаю боковым взглядом приближающуюся к нам высокую фигуру. Вскинув взгляд, вижу, как в нашу сторону идет Алекс. Я не рискую посмотреть ему в глаза, боюсь, что не выдержу и опущусь до слез.
- Ирма?.. – глубокий хрипловатый голос лишь усугубляет мое и без того шаткое эмоциональное состояние.