ФГБУЗ ГЦГ и Э ФМБА России

📌#СтраницыКалендаря

История одной конвенции
10 октября отмечено двумя событиями. В 2013 году в японском городе Кумамото была принята Минаматская конвенция о ртути. А ещё 10 октября Всемирный день психического здоровья. Казалось бы, какая между ними связь? На самом деле связь прямая. Психика не живёт отдельно от тела, а тело — отдельно от окружающей среды. Если среда отравлена, страдают нервы, мозг, память, речь.

Помните, как в детстве родители замирали от ужаса, если разбивался стеклянный градусник? Мама аккуратно собирала серебристые шарики, а комнату долго и усердно проветривала. Этот страх перед жидким металлом абсолютно оправдан.

В середине 1950‑х годов на улицах тихого рыбацкого порта происходили пугающие вещи. Кошки вдруг начинали метаться, кружиться на месте и биться в судорогах. Местные прозвали это «танцующей кошачьей лихорадкой». Вскоре те же симптомы поразили рыбаков и их семьи: онемение конечностей, сужение поля зрения, потеря речи и паралич. Так начиналась болезнь Минамата.

Виной всему был химический завод Chisso. С 1932 по 1968 год предприятие сбрасывало в залив сточные воды, насыщенные ртутью, — побочным продуктом производства ацетальдегида. В тёплой воде залива ртуть под воздействием бактерий превращалась в метилртуть — невидимый, не имеющий вкуса и запаха нейротоксин. Он накапливался в пищевой цепочке: от планктона к моллюскам, затем к рыбе и, наконец, к людям. Жители Минаматы десятилетиями ели рыбу из залива, не подозревая, что едят смерть. К началу 1960‑х счёт жертв уже шёл на сотни, а дети рождались с тяжелейшими врождёнными нарушениями.

Правда пробивала себе дорогу с трудом. Chisso десятилетиями отрицала вину, а власти боялись экономического краха города. Лишь в 1968 году правительство признало связь между заводом и болезнью. Трагедия получила мощный международный резонанс во многом благодаря фотографу Юджину Смиту, чьи снимки в начале 1970‑х годов облетели мир. В 2020 году об этой истории был снят художественный фильм «Минамата» — напоминание современному обществу о цене промышленного безразличия.

Сегодня Минаматская конвенция — инструмент человечества в борьбе с «тихим ядом». Договор вводит жёсткий контроль за всем жизненным циклом ртути и строгие ограничения для промышленности. Нельзя строить новые заводы, использующие ртуть в технологическом процессе, а действующие обязаны модернизироваться. Особое внимание уделяется кустарной золотодобыче, где ртуть до сих пор применяют для извлечения золота из руды. Конвенция регламентирует безопасное хранение ртутьсодержащих отходов и очистку загрязненных территорий. Названная в честь города, где одна корпорация отравила целое поколение, она служит напоминанием: технический прогресс не может строиться на разрушении здоровья людей и природы.

Во Всемирный день психического здоровья мы говорим о стрессе, сне, поддержке близких. Но стоит вспомнить и о другом: наш мозг и нервы — часть экосистемы. Ртуть не зря называют нейротоксином. Она бьёт по нервной системе, а значит, и по психическому благополучию. Минаматская конвенция — не просто международный документ. Это гигиена в глобальном масштабе и честная ответственность за ошибки прошлого.

А ещё — повод лишний раз заглянуть в свой дом. Если ртутный градусник разбился, не подметайте осколки веником и не собирайте их пылесосом (это только разгонит ядовитые пары). Проветрите помещение, наденьте перчатки, соберите шарики влажной бумагой или скотчем, поместите всё в закрывающуюся банку и отнесите в специальный пункт приёма. Маленькая бытовая гигиена и большая экологическая ответственность связаны между собой. Берегите себя и среду, которая каждый день заботится о нас и наших нервах.

📌#СтраницыКалендаря

Шум под надзором

9 октября (28 сентября по старому стилю) 1799 года обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Лисаневич издал распоряжение: «чтоб кучера и форейтеры, ехавши, не кричали». Это пример полицейского запрета конкретного действия — крика. Ни децибел, ни спектрального анализа, ни гигиенического нормирования тогда не существовало.

Прошло более полутора веков, прежде чем в России появилось гигиеническое нормирование шума. В 1956 году Министерство здравоохранения СССР утвердило «Временные санитарные нормы и правила по ограничению шума на производстве». Их разработал Илья Ильич Славин — акустик, возглавлявший лабораторию Ленинградского института охраны труда. Он научно обосновал первую в мире систему предельно допустимых уровней шума, причём не по одной общей цифре, а по предельным кривым для разных частотных полос. Работа Славина стала фундаментом для всех последующих советских и российских нормативов.

Здесь важно подчеркнуть принципиальное различие. Гигиеническое нормирование и бытовые «законы о тишине» — две разные системы, почти не пересекающиеся. Санитарные правила устанавливают допустимые уровни звука в децибелах для конкретных помещений и территорий. Однако методические указания прямо говорят: измерения не проводятся в отношении шума, обусловленного поведением людей, нарушением ими тишины и общественного спокойствия. Громкая речь, пение, игра на музыкальных инструментах, ремонт — всё это не является предметом гигиенической оценки. СанПиН регулирует шум от техногенных источников — вентиляции, лифтов, оборудования магазинов. А крики соседа в три часа ночи — это уже другая юрисдикция.

Региональные «законы о тишине» заполняют этот пробел, но заполняют причудливо и неравномерно. Они оперируют не децибелами, а перечнем запрещённых действий. В Ненецком автономном округе закон, принятый в апреле 2026 года, запрещает в периоды тишины крики, стук, свист, пение, танцы, игру на музыкальных инструментах, а также обязывает владельцев животных прекращать лай и вой. Слово «танцы» в официальном тексте — не курьёз, а попытка охватить все источники шума. Там же установлен ежедневный «тихий час» с 13:00 до 15:00, а штрафы для граждан составляют от одной до двух тысяч рублей, при повторном нарушении — от четырёх до пяти тысяч. В Воронежской области при обсуждении аналогичных поправок в 2024 году правительство привело неожиданный аргумент: когда гастролирует цирк и привозят слонов, животные так трубят, что жалуются жители близлежащих домов.

Возвращаясь к гигиеническому нормированию, нельзя обойти вопрос о влиянии разных частот. СанПиН устанавливает допустимые уровни звукового давления отдельно для каждой октавной полосы — от 31,5 Гц до 8000 Гц. Для территорий, прилегающих к жилым домам, ночью допустимый уровень на частоте 31,5 Гц составляет 72 дБ, а на частоте 8000 Гц — всего 42 дБ. Это прямое признание того, что высокие частоты воспринимаются как более раздражающие и потенциально более вредные при меньших уровнях. Низкочастотный шум влияет на организм системно — вызывает повышение давления, тревожность, нарушения сна. Высокочастотный шум даёт острые реакции — головные боли, шум в ушах, головокружение — уже после нескольких минут экспозиции.

Таким образом, от указа Лисаневича до современного СанПиНа Россия прошла путь от полицейского запрета кричать до научно обоснованного нормирования шума в децибелах и октавных полосах. Но два мира — гигиенический и бытовой — так и не слились. Гигиена защищает от измеримых физических факторов, бытовые законы — от поведения людей. Осознание этого разрыва — ключ к пониманию того, почему жалоба на гудящий трансформатор и жалоба на танцующих соседей попадают в совершенно разные инстанции.

📌#СтраницыКалендаря

«Вводите. Мне подкожно»

Каждую осень и зиму мир замирает перед началом очередного эпидемического сезона. Сегодня слово «грипп» знает и стар, и млад, а ежегодная вакцинация и покупка противовирусных препаратов стали для нас привычной рутиной. Но мало кто задумывается, кто именно стоит за открытием этого коварного врага и какой страшной ценой человечество получило свои знания.

8 октября 1918 года. Франция. Разгар Первой мировой войны. Фронт замер в ожидании финала, но в тылу и окопах бушевал враг куда более беспощадный. Мир был охвачен «испанкой». Люди сгорали от лихорадки за считанные дни, больницы были переполнены, а официальная медицина оставалась бессильной. Ведущие умы планеты были твердо убеждены: виновник пандемии-бактерия, точнее палочка Пфайффера. Против неё создавали сыворотки, но пациенты продолжали умирать миллионами.

Молодой французский военный врач и микробиолог Рене Дюжаррик де ла Ривьер отказался верить авторитетам.

«Медицинский мир ослеплен этой бактерией, но они ищут слона там, где прячется невидимка»,

-писал он в своем дневнике.
Ученый интуитивно чувствовал, истинный убийца слишком мал и скрывается от линз лучших микроскопов того времени. Чтобы доказать это, Дюжаррик решился на шаг, граничащий с безумием. 8 октября он подошел к постели тяжелобольного солдата и взял образцы его выделений. В лаборатории исследователь пропустил зараженную жидкость через фильтр Пастера-Шамберлана-мелкопористый фарфор, задерживающий любые, даже самые мелкие бактерии. На выходе получился прозрачный раствор, с точки зрения медицины 1918 года-абсолютно стерильный и безопасный. Дюжаррик набрал жидкость в шприц, передал его ассистенту и хладнокровно приказывал:

«Вводите. Мне подкожно. Если наука требует жертв, глупо жертвовать кем-то другим, кроме автора идеи».

• Первые сутки: Дюжаррик продолжал работать, фиксируя температуру и пульс.
• Третьи сутки: Эксперимент едва не стал посмертным. Французского врача разбил тяжелейший приступ «испанки». Легкие сковал кашель, начался бред. Враг, прошедший сквозь фарфор, безжалостно уничтожал исследователя.
• Десятые сутки: Находясь на волосок от гибели, истощенный ученый открыл глаза-кризис миновал.
Едва встав на ноги, Дюжаррик записал:

«Я выжил, чтобы констатировать факт: абсолютная чистота от бактерий не спасает от болезни. Наш враг-фильтрующийся вирус, который смеется над нашими фильтрами и нашими догмами».

Выздоровев, Рене Дюжаррик де ла Ривьер представил миру неопровержимое доказательство вирусной природы гриппа.

Сегодня, заходя в аптеку или делая сезонную прививку, мы редко вспоминаем это имя. Но фундамент нашей сегодняшней безопасности был заложен чистым мужеством человека, который не побоялся превратить собственное тело в научную лабораторию. А дальше началась долгая, полная драматизма и парадоксов борьба за признание этого открытия. В истории науки этот этап называют «периодом великого непризнания». Но это уже совсем другая история…

📌 #НевыдуманныеИстории

Монди́не - маленькие героини больших полей
Залитая водой равнина блестит, как разбитое зеркало: от края до края — квадраты чеков, разделённые земляными валиками, в воде отражается небо. Полуденный свет стоит столбом, воздух дрожит от испарений. И посреди этого сияния — уходящая к горизонту линия согнутых женских спин: вода по колено, подоткнутые юбки, широкополые шляпы, руки по локоть в тёплой мути.
Это монди́не — сезонные работницы, трудившиеся на рисовых полях северной Италии, в долине реки По. Этот промысел существовал по меньшей мере шесть столетий, однако особенно широко распространился в конце XIX — начале XX века.
Не все знают, что Италия — лидер среди производителей риса в Европе: на её долю приходится более половины всего европейского урожая. Под рисом занято около 235 тысяч гектаров, а ежегодный сбор составляет порядка 1,4 миллиона тонн.
Рисовая мо́нда — ручная прополка рисовых полей — считалась по преимуществу женским трудом. В конце апреля, к началу сезона, женская половина Италии от 13 до 60 лет срывалась с насиженных мест и устремлялась на север, а через полтора месяца — обратно. Работать приходилось стоя по колено, а то и по пояс в воде, согнувшись в три погибели по десять–двенадцать часов. В конце апреля температура была ещё довольно низкой, и мондины, стоя в воде с постоянно влажными руками, страдали от холода. В летние же месяцы температура поднималась, и жара часто становилась невыносимой.
Они прибывали артелями, жили в сараях и амбарах при полях, спали на соломе и ели впроголодь. Ноги защищали длинными чулками с отрезанной стопой, а руки прятали в холщовые нарукавники — маниоты. От солнца и комаров спасались широкополыми соломенными шляпами и платками, закрывавшими лицо и шею.
Им запрещалось разговаривать во время работы — считалось, что праздная болтовня замедляет дело. Зато поощрялось пение - оно задавало ритм и повышало производительность. Так у мондин сложился богатый репертуар песен, построенных как диалог. Через них они жаловались на непосильный труд, делились новостями — например, что кому-то из подруг стало плохо, — и даже объявляли о забастовке.
Их главным бичом была малярия или «лихорадка рисовых полей» — затопленные поля были идеальной средой для размножения комаров Anopheles.
В переполненных бараках, где десятки женщин спали на соломе, частым гостем был туберкулёз.
Контакт с водой, загрязнённой мочой грызунов, приводил к лептоспирозу.
Скудный рацион, основанный на кукурузной поленте, вызывал дефицит ниацина (витамина PP), что приводило к пеллагре. Пеллагра - болезнь трёх «Д» —дерматит, диарея и деменция. Из-за поражения нервной системы болезнь часто принимали за психическое расстройство.
Постоянный контакт с водой вызывал мацерацию, а жёсткие листья риса и химикаты — дерматиты и экземы.
Вынужденная поза с согнутой спиной вела к радикулопатиям и артритам.
Работа под палящим солнцем часто приводила к тепловым ударам.
Хождение босиком по полю с острыми стеблями риса создавало риск порезов, а контакт с землёй — риск столбняка.
Кроме того, у мондин был значительно более высокий уровень выкидышей и преждевременных родов по сравнению с работницами других профессий.
Мондины стали первыми женщинами, начавшими массовую организованную борьбу за трудовые права в Италии, и их лиги считаются первыми женскими рабочими организациями. В 1906 году ими был официально завоёван восьмичасовой рабочий день.
Профессия мондине исчезла в середине XX века. После Второй мировой войны в Италии прошла аграрная реформа, а в 1950-х годах ручной труд на рисовых полях был вытеснен механизацией и химическими гербицидами, которые заменили традиционную прополку.
Иногда в сети и сегодня можно встретить сетования по поводу ухода эпохи «органического» рисоводства. Что ж… Таким людям, наверное, стоит ответить словами из знаменитой песни мондин «Se otto ore vi sembran poche»:
Восьми часов тебе кажется мало?
Попробуй и сам, склонись над водой.
Восьми часов тебе кажется мало?
Попробуй и сам, в стороне ты не стой

Специальные самоклеящиеся пленки с этим скопированным микрорисунком наносят на поверхности в отделениях интенсивной терапии и реанимации, к которым прикасаются сотни раз в день: кнопки вызова персонала, поручни больничных коек, экраны мониторов пациента и ручки дверей. Клинические исследования показали, что на таких поверхностях популяция опаснейших патогенов-золотистого стафилококка (Staphylococcus aureus) и синегнойной палочки (Pseudomonas aeruginosa)-снижается на 90–99% по сравнению с обычным гладким пластиком. Бактерии не погибают от химии, они просто не могут прикрепиться к поверхности, и их легко смывает обычная влажная уборка.

Даже в сфере контроля за распространением инфекций природа оказалась впереди. Высокочувствительные обонятельные рецепторы насекомых и животных вдохновили инженеров на создание «электронных носов» и биосенсоров. Эти высокоточные приборы способны по ультрамалым концентрациям летучих органических соединений в воздухе мгновенно фиксировать молекулярные маркеры инфекций в местах массового скопления людей, предотвращая вспышки заболеваний до того, как они перерастут в масштабную эпидемию.

Похоже на сказку? Но это создала сама природа!

Биомиметика не ограничивается медициной. Природные патенты окружают нас повсюду-в архитектуре, повседневных вещах и технологиях будущего. Вот еще 5 поразительных примеров, доказывающих, что природа-лучший инженер на планете:
• Гекконы и многоразовый суперклей без клея. Лапки ящерицы-геккона покрыты миллионами микроскопических волосков, которые на концах разветвляются на нанокопытца. За счет межмолекулярного сцепления (Ван-дер-ваальсовых сил) ящерица удерживается на потолке. Ученые скопировали этот принцип и создали материал Geckskin-сухую клейкую ленту. Небольшой кусочек этой ленты удерживает на вертикальной стене вес до 300 килограммов. При этом она не оставляет следов и может использоваться тысячи раз.
• Репейник и застежка-липучка (Velcro). В 1941 году швейцарский инженер Жорж де Местраль после прогулки с собакой изучил под микроскопом прицепившиеся к шерсти головки репейника. Он обнаружил, что они усыпаны тысячами жестких микрокрючков, которые намертво цепляются за петли из нитей ткани. Так родилась знаменитая текстильная липучка, без которой сегодня трудно представить одежду и обувь.
• Горбатые киты и бесшумные ветрогенераторы. Передний край плавников многотонного горбатого кита покрыт крупными бугорками (туберкулами). Оказалось, они разделяют поток воды на мощные струи, уменьшая сопротивление и создавая колоссальную подъемную силу. Инженеры перенесли этот рельеф на лопасти ветряных турбин. Новые лопасти увеличили выработку энергии на 20%, снизили уровень шума и позволили ветрякам работать даже при самом слабом ветре.
• Термитники и небоскребы без кондиционеров. В африканской саванне температура воздуха скачет от 40 °C днем до заморозков ночью, но внутри термитников круглые сутки сохраняется идеальный микроклимат (около 30 °C). Насекомые строят сеть вертикальных шахт, создавая пассивную тягу: горячий воздух выходит сверху, а холодный втягивается снизу. Архитектор Мик Пирс применил эту систему при строительстве комплекса Eastgate Centre в Зимбабве. Здание вообще не имеет промышленных кондиционеров, но потребляет на 90% меньше энергии, экономя миллионы долларов.
• Бабочки и экраны гаджетов нового поколения. Крылья тропических бабочек из рода Morpho обладают невероятно ярким синим цветом, но в них нет синего пигмента. Цвет-это оптическая иллюзия, создаваемая наноструктурами, преломляющими свет. Этот феномен лег в основу технологии дисплеев Mirasol. Такие экраны не излучают свет сами, а отражают внешнее освещение (солнце или лампу). Дисплей идеально читается на ярком солнце, а энергии потребляет в десятки раз меньше привычных OLED-экранов.

Главные ответы на вызовы будущего уже созданы природой-нам остается лишь правильно их прочесть.

🚅 От клюва зимородка до операционной…

В 1990-х годах японский инженер и бёрдвотчер Эйдзи Накацу столкнулся с серьезной проблемой: знаменитый скоростной поезд «Синкансэн» при выходе из туннелей создавал мощную звуковую волну-настоящий аэродинамический удар, который пугал местных жителей. Решение инженер подсмотрел у природы. Он обратил внимание на зимородка-птицу, которая способна на высокой скорости нырять в воду за рыбой, практически не создавая брызг и сопротивления. Ученые скопировали идеальную геометрию вытянутого клюва зимородка и спроектировали по этой модели носовую часть поезда. В результате состав стал двигаться на 10% быстрее, потреблять на 15% меньше энергии, а главное-поезда поехали абсолютно бесшумно.
Этот метод проектирования, при котором инженеры заимствуют идеи у живой природы, называется биомиметикой (или биомиметизмом).

Эволюционный отбор в течение миллионов лет доводил до совершенства форму, аэродинамику и-что критически важно-механизмы защиты живых организмов. Сегодня этот подход совершает революцию в сфере гигиены, эпидемиологии и инфекционной безопасности. Долгое время медицина пыталась бороться с биологическими угрозами исключительно силой-с помощью агрессивной химии и антибиотиков. Но современная санитарная наука приходит к фундаментальному выводу: чтобы создать идеальный щит от вирусов и бактерий, не нужно объявлять природе войну-достаточно внимательно изучить её собственные патенты. Природа действует тоньше человека-она предотвращает саму возможность контакта или уничтожает патогены законами физики.

Взгляните на цветок лотоса. Растаявший в мутной болотной воде, он всегда остается безупречно чистым. Секрет его неуязвимости скрывается на наноуровне: поверхность лепестков покрыта тончайшими восковыми бугорками. Вода не способна смочить их-она собирается в идеальные капли и скатывается, унося с собой любую пыль и споры микробов. Наноструктурированные полимерные покрытия, имитирующие этот «эффект лотоса», сегодня интегрируются в ткань многоразовых хирургических халатов, масок и защитных костюмов для «красных зон» инфекционных больниц. В результате, биологические жидкости (кровь, лимфа, капли мокроты при кашле), которые могут содержать миллионы вирусных частиц, физически не способны впитаться в такую ткань. Они мгновенно собираются в сферы и скатываются с одежды врача под силой собственного веса, сводя к минимуму риск инфицирования персонала. Нанопокрытия также наносятся на стены операционных: бактериальные биопленки просто скатываются с них вместе с влагой, не успевая колонизировать пространство.

Еще более поразительное решение эволюция подарила цикадам и стрекозам. Их крылья остаются стерильными без каких-либо химических антисептиков. Под мощным микроскопом видно, что вся их поверхность усеяна миллионами наноразмерных шипов (наноколонн). Когда бактерия оседает на крыло, эти шипы буквально разрывают ее клеточную мембрану под действием силы тяжести. Принцип механического уничтожения микробов лег в основу модификации поверхностей титановых эндопротезов суставов, зубных имплантатов, а также постоянных медицинских катетеров. Ученые научились вытравливать на титане и силиконе массивы микроскопических игл, идентичных природным. При попытке бактерий колонизировать имплантат их клеточные стенки разрушаются физически. Это открытие полностью меняет стратегию санитарии. Вместо использования антибиотиков и антисептиков, к которым у супербактерий стремительно вырабатывается иммунитет, эпидемиологи внедряют «механобактерицидные» материалы. Они уничтожают патогены физически-у бактерий просто нет эволюционного механизма, чтобы привыкнуть к наточенному лезвию.

Не менее элегантно защищена морская акула. Ее кожа кажется гладкой, но на самом деле состоит из миллионов ромбовидных чешуек с продольными ребрами. Такая геометрия (известная как Sharklet-эффект) создает для микроорганизмов непреодолимый рельеф: им физически не за что зацепиться, чтобы начать размножение и сформировать колонию.

Продолжение 👇

📌#СтраницыКалендаря

🎂 К дню рождения первооткрывательницы: Взгляд сквозь корону.

5 октября родилась женщина, которая изменила наше представление о микромире. Сегодня про коронавирус знают абсолютно все, мы с вами стали свидетелями масштабной пандемии COVID-19, изменившей привычный уклад жизни. Но знаете ли вы, что семейство коронавирусов намного обширнее, а изначально это были исключительно вирусы животных? Человечество столкнулось лишь с верхушкой айсберга, эволюционную и структурную природу которого ученые разгадывали десятилетиями.
В день рождения выдающейся шотландской исследовательницы Джун Алмейды (June Almeida) мы предлагаем еще раз взглянуть на её методологический прорыв. Именно созданный ею метод иммунной электронной микроскопии (ИЭМ) позволил человечеству в 1964 году впервые увидеть эти зоонозные патогены в лицо.

До середины XX века врачи и ветеринары жили в параллельных мирах. Ученые знали, что существуют опасные вирусы, вызывающие бронхит у кур или гепатит у мышей, но их считали сугубо «животными проблемами. Когда в 1964 году британские медики взяли мазок из носа у обычного простуженного школьника, они столкнулись с загадкой. Образец (его назвали B814) вел себя странно: он вызывал симптомы простуды, но стандартными методами в лаборатории не определялся. Он был «невидимкой». Помочь могла только электронная микроскопия, но и у нее был предел возможностей-обычные снимки клинических мазков выдавали лишь размытую кашу из клеток, где невозможно было разглядеть мелкие вирусы.

Джун Алмейда не имела университетского диплома, но обладала гениальной интуицией. Она придумала изящное решение, которое сегодня называют методом иммунной электронной микроскопии. Вместо того чтобы часами искать одиночные вирусы в микроскопе, Джун решила использовать антитела из крови человека. Принцип работы прост:
1. В образец с загадочным вирусом добавляются антитела.
2. Антитела работают как специфические магниты-они распознают вирус и намертво к нему прикрепляются.
3. В результате вирусы склеиваются в крупные видимые группы (конгломераты).
Этот метод дал эпидемиологам двойной выигрыш. Во-первых, группы вирусов стало легко заметить под микроскопом. Во-вторых, если антитела прикрепились к вирусу-значит, иммунная система человека с ним уже знакома, и это точное доказательство инфекции.

Когда Джун Алмейда применила свой метод к «невидимому» образцу B814, на экране микроскопа появились четкие округлые частицы. Они были окружены эффектным ореолом из выступов, напоминающих лепестки или солнечную корону.
Джун мгновенно узнала эту структуру: точно так же выглядели те самые «безобидные» вирусы птиц и мышей, которые она исследовала раньше. Стало ясно-перед учеными новое, общее для животных и человека семейство вирусов. В 1968 году за сходство с солнечным затмением их официально назвали коронавирусами.

Тогда, в 60-е, открытие Алмейды посчитали рядовым-подумаешь, еще один возбудитель легкой простуды. Коллеги даже критиковали ее снимки, называя их «просто плохими фотографиями гриппа». Но Джун проявила экспертную стойкость и защитила свое открытие.
Спустя полвека, во время пандемии COVID-19, именно её визуальный анализ помог Китаю и ВОЗ в первые же дни идентифицировать новый вирус, запустить производство тест-систем и обосновать гигиенические меры: от дезинфекции до ношения масок, блокирующих эти самые «коронованные» частицы.
История Джун Алмейды доказывает: в истории медицины нет «неважных» вирусов животных, а безопасность человечества зависит от того, насколько детально мы умеем рассматривать микромир.

P.S.
Федеральное медико-биологическое агентство (ФМБА) России обеспечивает санитарно-гигиеническое и медицинское сопровождение пилотируемых полётов и подготовки к ним, но не ограничивается этим. Оно разрабатывает наземный комплекс для подготовки космонавтов к лунным миссиям: полигон воспроизведёт условия, близкие к поверхности Луны, где будут отрабатываться выход из модуля, шлюзование, обслуживание и ремонт техники. В числе других разработок — компактные автономные диагностические системы для мониторинга здоровья прямо на борту, технологии отбора космонавтов с повышенной радиорезистентностью, снижающие риск лучевой болезни и лейкозов в межпланетных полётах, тренажёры для подготовки сенсорных и вестибулярных систем, а также проект медико-биологического модуля Российской орбитальной станции — целостной орбитальной лаборатории. Так космическая гигиена из свода правил превращается в систему, где каждая деталь — от отбора экипажа до устройства станции — работает на сохранение здоровья человека за пределами Земли.

📌#СтраницыКалендаря

Отрываясь от Земли: гигиена в невесомости

4 октября 1957 года с полигона Тюра-Там стартовала ракета Р-7, отправив на орбиту первый искусственный спутник Земли. Это событие открыло не только эру освоения внеземного пространства, но и поставило вопрос о том, как сохранить здоровье человека за пределами родной планеты. Именно тогда космонавтика перестала быть чисто технической задачей: переход от техники к человеку превратил её в медико-биологическую дисциплину, где гигиена стала определяющей для выживания экипажа.
 
Сегодня мы знаем многое о том, как космонавты принимают душ с помощью влажных салфеток или чистят зубы без воды. Но есть аспект жизни за пределами земной атмосферы, который обсуждается гораздо реже, хотя его значение трудно переоценить. Это радиационная безопасность экипажа. На Земле нас защищает магнитное поле планеты и атмосфера толщиной около ста километров. В космосе экипаж подвергается воздействию нескольких типов излучения: галактические космические лучи — высокоэнергетичные частицы из глубокого космоса; солнечные протонные события — потоки частиц во время вспышек на Солнце; излучение ядерно-энергетических установок; а также вторичное излучение, возникающее при взаимодействии первичных частиц с материалами корабля. Обеспечение радиационной безопасности — сложная многофункциональная проблема, включающая разработку защиты, контроль обстановки и медицинскую поддержку. Космонавтам дают рацион, обогащённый антиоксидантами, нейтрализующими свободные радикалы, а после возвращения на Землю проводится углублённое обследование.
 
Но радиационная защита и антиоксиданты — лишь часть задачи. Когда речь заходит о длительном пребывании человека на Луне и других небесных телах, на первый план выходит ещё одно направление космической гигиены — создание космических оранжерей. Ещё Константин Циолковский в начале прошлого столетия сформулировал эту задачу, заложив теоретический фундамент для будущих экспериментов в области космического растениеводства. Сегодня ведущие космические агентства включают оранжереи в регенерационные системы жизнеобеспечения: растения дают свежие овощи, возвращают в оборот выделяемую влагу и служат психофизиологической опорой как фрагмент земной биосферы на борту. Однако многие агротехнологии — от автоматизации посадки до переработки растительных отходов в питательные растворы — всё ещё отрабатываются на Земле.
 
Не менее важно то, что окружает космонавта внутри корабля ежесекундно: температура, влажность, газовый состав воздуха и уровень шума. На Земле эти параметры регулируются природой, в космосе — инженерными решениями. В невесомости теплоотдача организма меняется, а без принудительной вентиляции вокруг спящего космонавта образуются застойные зоны с дефицитом кислорода. Шум от вентиляторов и насосов становится непрерывным фоном, ухудшающим сон и раздражающим нервную систему. Космонавты спасаются берушами и шумоподавляющими наушниками, но постоянное ношение средств защиты вызывает дискомфорт. Поэтому инженеры борются с шумом на уровне источника — виброизоляция агрегатов, глушители в вентиляционных трактах, акустически изолированные спальные кабины.
 
Всё это — радиация, растения, воздух, тепло и шум — звенья одной цепи, имя которой космическая гигиена. Сегодня она стоит на стыке медицины, биологии, химии и инженерии, и от того, насколько успешно человечество решит её задачи, зависит возможность нашего выхода за пределы низкой орбиты. Запуск первого спутника ознаменовал начало эпохи, когда вопрос «как выжить» в космосе встал так же остро, как и вопрос «как долететь», а здоровье человека стало главным приоритетом космических исследований.

Что дало человечеству открытие направленной эволюции ферментов?
Проблема, которую решала Арнольд
Природные ферменты — результат миллиардов лет эволюции, и они прекрасно работают в условиях живой клетки: при температуре тела, в водной среде, при определённом pH. Но человечеству нужны катализаторы для задач, которых в природе не существует: проводить реакции в органических растворителях, при высоких температурах, с субстратами, которые никогда не встречались в живых организмах.
Традиционная химия для таких задач опирается на мощные растворители, тяжёлые и драгоценные металлы, токсичные кислоты. Арнольд мечтала заменить их инструментами, созданными самой природой, — только «перенастроенными» под нужды человека.
Что изменила направленная эволюция
Метод Арнольд — это, по сути, искусственный отбор для молекул, аналог того, как фермеры тысячелетиями выводили породы животных и сорта растений. Только вместо поколений скота — поколения ферментов в пробирке, и вместо десятилетий — недели.
Главное отличие от рационального конструирования белков: направленная эволюция не требует понимания каждого шага. Она работает как «чёрный ящик», который даёт результат. Вносишь случайные мутации, отбираешь лучшие, повторяешь — и через несколько циклов получаешь фермент с нужными свойствами, которые невозможно было предсказать заранее.
Конкретные результаты
1. Ферменты, работающие в органических растворителях. Первый эксперимент Арнольд (1993) — субтилизин E, активность которого в диметилформамиде выросла в 256 раз. Это открыло дорогу к проведению реакций химического синтеза в неводных средах, что часто необходимо в промышленности.
2. Реакции, не существующие в природе. Лаборатория Арнольд создала ферменты, образующие связи углерод–кремний и углерод–бор, которые никогда не встречались в живых организмах. Для связи C–Si хватило трёх аминокислотных замен в цитохроме c бактерии из исландских гейзеров — эффективность 99%, в 15 раз выше и чище, чем у синтетических катализаторов.
3. Биотопливо. Эволюционированные ферменты заставили кишечную палочку производить изобутанол — перспективное биотопливо.
4. Зелёная химия. Эволюционированные ферменты заменяют токсичные катализаторы на основе тяжёлых и драгоценных металлов (рутений, родий, иридий). Реакции идут быстрее, с меньшим количеством побочных продуктов и минимальным воздействием на окружающую среду.
5. Фармацевтика. Эволюционированный фермент синтезирует циклопропановый фрагмент тикагрелора (препарат от тромбозов) почти эксклюзивно из четырёх возможных стереоизомеров — то есть лекарство получается чище и безопаснее.
Масштаб влияния
Сегодня направленную эволюцию ферментов используют сотни исследовательских групп по всему миру — и в фундаментальной науке, и в промышленности. Метод стал стандартным инструментом биоинженерии: позволяет создавать ферменты с улучшенной специфичностью, активностью, стабильностью, растворимостью и устойчивостью к производственным условиям.
Фрэнсис Арнольд взяла дарвиновскую эволюцию, «посадила её в пробирку» и заставила создавать ферменты, которые природа за миллиарды лет так и не придумала — за недели, а не за эпохи, — и эти ферменты сегодня производят лекарства, биотопливо и экологичные материалы, заменяя токсичную химию.

📌#СтраницыКалендаря

Зачем нужны ферменты в природе и в жизни человека?!
3 октября 2018 года состоялась Нобелевская премия в области химии. Премия была присуждена Френсис Арнольд (США), Джорджу Смиту (США) и Грегори Винтеру (Великобритания) за то, что им удалось «взять под контроль эволюцию и использовать ее на благо человечества». Речь идет о направленной эволюции ферментов, ускоряющих химические реакции.
Ферменты — двигатели жизни
Ферменты (энзимы) — это белковые молекулы, которые работают как биологические катализаторы: ускоряют химические реакции в живых организмах. Без них все биохимические реакции в клетке шли бы так медленно, что жизнь была бы невозможна.
Что ферменты делают в организме человека
Ферменты участвуют буквально во всех процессах жизнедеятельности — от пищеварения до мышечного сокращения и работы иммунной системы:
• Пищеварение. В ротовой полости амилаза слюны расщепляет крахмал — поэтому при долгом пережёвывании риса или картофеля во рту появляется сладковатый вкус. В желудке пепсин расщепляет белки до пептидов. В поджелудочной железе работают трипсин, химотрипсин, липаза, амилаза. В тонкой кишке пептидазы доводят расщепление до аминокислот, сахараза — до простых сахаров, лактаза — до глюкозы и галактозы.
• Энергетический обмен. В митохондриях ферменты отвечают за накопление энергии в виде АТФ — универсального «топлива» клетки.
• Синтез ДНК и РНК. ДНК-полимеразы проводят репликацию — копирование генетического материала перед делением клетки. РНК-полимеразы обеспечивают транскрипцию — перенос информации с ДНК на РНК.
• Защита. Фермент каталаза расщепляет пероксид водорода — токсичный побочный продукт клеточного метаболизма — на воду и кислород.
• Свёртывание крови. Печень вырабатывает предшественники ферментов свёртывающей системы — без них любая царапина была бы опасна.
• Выведение токсинов. Ферменты помогают печени, почкам, лёгким и кишечнику удалять из организма продукты жизнедеятельности и ядовитые вещества.
Когда ферменты не работают
Связь между ферментами и болезнями установил ещё в 1910-х годах архиат А. Гэррод, назвав такие нарушения «врождёнными ошибками метаболизма». Если мутация в гене снижает или полностью отключает активность фермента — реакция, которую он катализировал, перестаёт идти.
Примеры:
• Фенилкетонурия — потеря фермента фенилаланин-4-гидроксилазы в печени. Аминокислота фенилаланин не превращается в тирозин и накапливается в токсичных количествах. Без диеты ребёнок к полугоду теряет интерес к миру, а к году развивается тяжёлая умственная отсталость. При ранней диагностике и ограничении фенилаланина в пище до полового созревания патологии можно избежать.
• Альбинизм — прекращение выработки тирозиназы, фермента одной из стадий синтеза пигмента меланина.
В диагностике ферменты — важнейший индикатор: при повреждении клеток (например, при инфаркте миокарда или гепатите) внутриклеточные ферменты попадают в кровь, и по их активности врачи определяют масштаб и локализацию поражения.
Ферменты в промышленности и быту
Ферменты сохраняют свои свойства вне живых клеток и находят свое применение от пищевой промышленности и медицины, до бытовой химии и косметики.
Пищевая промышленность. Амилаза в муке обеспечивает «разбухание» теста при выпечке; протеиназа смягчает мясо; липаза используется в производстве сыра; ферменты дрожжей обеспечивают спиртовое брожение в пивоварении и виноделии
Медицина. Фестал, панзинорм — комбинированные ферментные препараты при заболеваниях ЖКТ; плазмин и стрептокиназа растворяют тромбы; коллагеназа рассасывает рубцы; лизоцим лечит конъюнктивиты.
Бытовая химия. В стиральные порошки добавляют амилазу (расщепляет крахмал), протеазы (белковые пятна) и липазы (жир). Комбинация ферментов усиливает действие каждого.
Текстиль и бумага. Ферменты изменяют свойства поверхности тканей; в целлюлозно-бумажной промышленности удаляют чернила и тонеры при вторичной переработке бумаги.

🚨 СРОЧНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ: Трагедия в Иркутске. Что нужно знать о легочной чуме прямо сейчас?

Вчера и сегодня все ленты новостей облетела трагическая весть. В Иркутской области от опаснейшей инфекции скончалась молодая сотрудница научно-исследовательского противочумного института. Медицинские службы и Роспотребнадзор сообщают, что причиной гибели стало подозрение на легочную форму чумы. Несколько отделений Шелеховской районной больницы, куда была госпитализирована пациентка, экстренно закрыты на строгий карантин, а все лица, контактировавшие с ней, оперативно изолированы и находятся под наблюдением врачей. На данный момент их тесты отрицательны, признаков болезни нет.
Коллектив нашего Центра выражает глубокие соболезнования близким и коллегам погибшей.

В связи со шквалом тревожных новостей в сети, мы, как просветительское учреждение, обязаны дать четкую и научно обоснованную картину происходящего. Что представляет собой легочная чума и почему прямо сейчас система биологической защиты делает всё, чтобы не допустить угрозы?
1. Самая агрессивная форма древней болезни. Чума известна человечеству тысячи лет. Но если классическая бубонная форма передается через укусы блох, то легочная-поражает дыхательную систему и передается воздушно-капельным путем от человека к человеку. Она развивается стремительно и без немедленного лечения специфическими антибиотиками приводит к летальному исходу. Именно из-за молниеносного течения болезни спасти девушку не удалось, несмотря на усилия реаниматологов и подключение к аппарату ИВЛ.
2. Кто находится под ударом?
Сотрудники противочумных институтов-это специалисты на передовой биологической безопасности. Они ведут постоянный мониторинг природных очагов (которые до сих пор существуют в дикой природе у грызунов) и работают с опасными патогенами, чтобы защитить остальное население. Точные причины произошедшего-будь то лабораторный инцидент или заражение во время исследования природного очага-сейчас устанавливают правоохранительные органы и специальная комиссия.
3. Жёсткий протокол: панике места нет. Многих пугает новость о «сотнях людей на карантине». Но с точки зрения эпидемиологии-это идеально работающий регламент локализации.
• На место экстренно прибыла глава Роспотребнадзора Анна Попова, созвана санитарно-противоэпидемическая комиссия.
• Все потенциальные контакты изолируются моментально, превентивно.
• Современная медицина способна полностью купировать чуму на ранних стадиях с помощью антибиотиков. Угроза для жителей Шелехова и Иркутска полностью локализована.

В проектах нашего музея мы часто показываем костюмы «чумных докторов» и рассказываем, как человечество веками было бессильно перед «Черной смертью». Сегодня мир изменился. Противочумная система России-одна из сильнейших в мире, и её протоколы разворачиваются в первые же часы.

По данным ВОЗ ежегодно в мире фиксируется от 300 до 600 случаев чумы. Около 80% из них приходятся на Мадагаскар и ДР Конго. Единичные случаи бывают в США, Китае и Монголии.
В России до трагического случая в Иркутске заболеваемость среди людей отсутствовала с 2017 года. Последний факт заражения человека (бубонной формой от сурка) был купирован на Алтае в 2016 году.
Природные очаги чумы в РФ (на Алтае, в Туве, на Кавказе) постоянно контролируются противочумной службой, которая ежегодно вакцинирует группы риска и не дает заболеванию распространиться.

Трагедия под Иркутском-скорбное напоминание о том, какой ценой дается наша с вами биологическая безопасность. Подвиг врачей и ученых-эпидемиологов продолжается и в XXI веке.
Берегите себя, доверяйте только официальным фактам и соблюдайте правила гигиены.

📌 #КнижнаяПолка

«Марсианские хроники» Рэя Брэдбери, или Невыносимая хрупкость бытия
 
Писатель Рэй Брэдбери в двенадцатилетнем возрасте зачитывался знаменитой марсианской серией Эдгара Райса Берроуза о приключениях Джона Картера. Однажды мальчик не смог купить себе очередную книгу и тогда написал собственное продолжение на рулоне обёрточной бумаги. Из этого детского порыва через восемнадцать лет выросли «Марсианские хроники» — цикл связанных новелл о колонизации Марса землянами, во многом списанных с американской истории. Книга стала классикой научной фантастики и одним из самых известных произведений Брэдбери.
 
Действие новеллы «И по-прежнему лучами серебрит простор луна» (And the Moon Be Still as Bright) происходит во время четвёртой марсианской экспедиции. Астронавты под командованием капитана Уайлдера прибывают на Марс и обнаруживают, что всё марсианское население мертво. Причина гибели — ветряная оспа, случайно занесённая одной из предыдущих экспедиций.
 
Трагическая ирония: целая цивилизация, возможно, существовавшая тысячи лет, погибла от детской болезни, которая на Земле редко приводит к летальному исходу.
 
В довакцинную эпоху в США ветряной оспой заболевало около 4 000 000 человек в год, но лишь 11 000 – 13 000 госпитализаций и около 100–150 смертей — при таком масштабе распространения это очень немного.
 
Возбудитель ветряной оспы (или ветрянки, как обычно говорят) вирус Varicella zoster относится к семейству герпесвирусов. Эти вирусы поражают только людей (ну и марсиан, как теперь мы знаем благодаря Брэдбери).
 
Ветрянка проявляется повышением температуры и характерной зудящей сыпью, которая последовательно проходит стадии пятна (макулы), узелка (папулы), пузырька (везикулы) и подсыхающей корочки.
 
Переболев, человек не «вылечивается» окончательно: вирус прячется в наших нервных узлах и затихает там надолго, но при стрессе, простуде и ослаблении иммунитета может проснуться. Тогда ветрянка возвращается опоясывающим лишаем — болезненной сыпью по ходу нерва.
 
Почему марсиане умерли? В книге нет прямого объяснения, но можно предположить несколько причин.
 
Первое, о чём мы должны подумать, — это фундаментальные различия в клеточной биологии человека и марсианина. Вирус ветряной оспы эволюционировал вместе с людьми, научился обходить нашу иммунную защиту, но не убивать нас. Если предположить, что биохимия марсианских клеток была принципиально иной — например, их рецепторы к вирусу были более чувствительными, или их иммунные клетки не могли распознавать вирусные белки, — ветрянка могла вызвать неконтролируемую репликацию вируса и тотальное поражение тканей.
 
А второе, о чём мы думаем, — отсутствие у марсиан иммунной памяти. Что, если марсианская иммунная система никогда не встречалась с подобными вирусами? Первая встреча с вирусом всегда самая тяжёлая. В таких обстоятельствах действует механизм, который историк Альфред Кросби в 1976 году назвал «эпидемиями на девственной почве» (virgin soil epidemics): вспышка обрушивается на популяцию, никогда прежде не встречавшуюся с возбудителем, и все её члены оказываются иммунологически почти беззащитны. Прямой исторический прообраз — американский континент после 1492 года: оспа, корь, грипп, тиф и другие занесённые болезни выкашивали целые племена, не имевшие ни иммунной памяти, ни унаследованной устойчивости, ни привычки к самой ситуации массовой болезни.
Суммарная убыль коренного населения Америки за полтора века от встречи с новыми инфекциями по разным данным составила от 50 до 90 %.
 
Глава «И по-прежнему лучами серебрит простор луна» — одна из самых пронзительных в «Марсианских хрониках». Величие цивилизации не гарантирует её выживания. Давайте не забывать об этом.

Что с инфекцией сегодня и как защититься?
Сегодня, благодаря контролю за овощехранилищами, крупных армейских эпидемий больше нет. Псевдотуберкулез перешел в разряд спорадических (единичных) случаев, изредка давая локальные вспышки в школах или детских садах при заносе некачественных партий овощей. Сезонность осталась прежней-графики ползут вверх весной (с пиком в апреле-мае), когда складские запасы подгнивают, а в основной группе риска находятся дети от 3 до 14 лет.
Заражение происходит исключительно через пищу и воду, загрязненные грызунами. Больной человек для окружающих абсолютно не опасен.

Меры профилактики просты:
• Весенняя термообработка: с марта-апреля все прошлогодние овощи (капусту, морковь, свеклу) перед едой нужно обязательно варить, тушить или запекать.
• Тщательное мытье: свежие плоды и зелень необходимо промывать проточной водой, очищать от гнили, а для салатов-обдавать кипятком.
• Чистота мест хранения: регулярно дезинфицируйте домашний холодильник и погреб, вовремя выбрасывайте испорченные продукты и не допускайте грызунов.
• Товарное соседство: храните готовые блюда в закрытых контейнерах отдельно от немытых корнеплодов.
Век экспресс-тестов не отменил законов природы. «Болезнь холодильников» просто заняла свою тихую нишу, напоминая нам каждую весну о важности простых гигиенических правил.

Как говорится: «Вот такая вот капустка-закуска: и на стол поставить не стыдно, и съедят-не жалко». Главное, чтобы капуста эта была чистой и безопасной 😉

#история_медицины #эпидемиология

📌#СтраницыКалендаря

Дальневосточная загадка 1959 года: как обычный погреб стал очагом эпидемии

Сегодня, 1 октября, мы подготовили для вас очередную захватывающую историю, которая по уровню интриги легко обойдет любой классический детектив. Проекты нашего онлайн-музея часто доказывают, что реальные эпидемиологические расследования бывают куда увлекательнее художественных романов.

Эта публикация приурочена к особенной дате - сегодня исполняется очередная годовщина со дня рождения выдающегося военного микробиолога и эпидемиолога Георгия Павловича Сомова. Именно он смог разгадать тайну, которая в середине прошлого века поставила в тупик всю медицинскую службу страны.

Осенью 1959 года военные госпитали Владивостока столкнулись с необъяснимым наплывом пациентов. Матросы и солдаты гарнизона один за другим ложились на койки с одинаковыми симптомами: температура под сорок, малиновый язык и сплошная ярко-красная сыпь. Клинически всё выглядело как классическая скарлатина, но болели взрослые люди, причем многие из них уже перенесли эту инфекцию в детстве. Загадочную болезнь временно назвали дальневосточной скарлатиноподобной лихорадкой. В штабах всерьез обсуждали версию применения неизвестного биологического оружия, а медицинские лаборатории безуспешно пытались высеять из крови заболевших хоть какой-нибудь микроорганизм. Вступивший в расследование Георгий Павлович Сомов сразу отказался от идеи искать «секретный микроорганизм» и сосредоточился на странном поведении самой инфекции. Вспышки имели четкий сезонный характер-они начинались ранней весной и полностью прекращались к лету. При этом болезнь категорически не передавалась от человека к человеку. В лазаретах заболевшие солдаты лежали бок о бок со здоровыми, но ни один врач или медсестра не заразились. Было очевидно, что источник общего заражения скрывается где-то в рутинном армейском быту. Вместо изучения медицинских карт Сомов отправился инспектировать гарнизонные склады и закрытые овощехранилища. Именно там, среди деревянных стеллажей и бочек с квашеной капустой, он обнаружил причину массовых госпитализаций. Из смывов с подгнивших прошлогодних овощей Георгий Павлович выделил бактерию Yersinia pseudotuberculosis.

Здесь стоит сделать небольшую терминологическую расшифровку. Род этих бактерий назван «иерсиниями» в честь первооткрывателя Александра Иерсена, а все болезни, которые они вызывают, объединяют в семейство иерсиниозов. Конкретно этот микроб получил имя псевдотуберкулёзный лишь потому, что под микроскопом вызванные им изменения в органах животных напоминали туберкулёзные узелки. К настоящему туберкулёзу и палочке Коха эта бактерия не имеет абсолютно никакого отношения-это совершенно разные патогены.

Сам по себе этот микроб был давно известен науке, но в учебниках того времени он значился как абсолютно безобидный для человека. Сомов доказал, что это не так, и открыл ключевую особенность бактерии-её холодолюбивость. В отличие от большинства других микроорганизмов, которые при низких температурах засыпают или погибают, эта иерсиния при +4…+8 °C чувствует себя идеально. Темный, влажный и холодный погреб оказался для нее идеальным инкубатором. Бактерию в хранилища на своих лапках и шерсти заносили обычные мыши, а на старых овощах она размножалась в геометрической прогрессии, превращая весенние салаты и заготовки на камбузе в источник тяжелого отравления.

До исследований Сомова считалось, что опасные болезни могут передаваться либо от человека (антропонозы), либо от животных (зоонозы). Георгий Павлович доказал, что почва, вода и гниющие овощи в холодном подвале-это не просто временные переносчики, а полноценная среда обитания для патогенов. Так родилось фундаментальное учение о сапронозах. Чтобы навсегда остановить дальневосточную лихорадку, не потребовалось создавать новые антибиотики. Потребовалось лишь изменить санитарные инструкции по обработке складов и ввести запрет на подачу сырых овощей без термической обработки в весенний период.

Продолжение 👇

📌 #ЛистаяСтарыеГазеты

Гигиена инноваций, или чему нас учит забытый педоскоп

Идея этой статьи родилась случайно: при перелистывании подшивки «Вечерней Москвы» за 1937 год внимание привлекло странное рекламное объявление обувного магазина. В нем сообщалось о педоскопе — новейшем аппарате, который позволял правильно подобрать обувь с помощью рентгеновских лучей. С точки зрения сегодняшней гигиенической науки такая реклама не просто странная — она откровенно опасна и абсурдна. Но…

Когда появляется нечто новое, человечество хватается за него с детским восторгом, не задумываясь о последствиях. Так было с радием, который добавляли в кремы и часы, так было и с педоскопом (он же флюороскоп) — деревянным шкафчиком высотой около полутора метров, в который покупатель вставлял ногу и через смотровое окошко видел собственные кости на экране. Казалось замечательной идеей: подбирать обувь не по ощущениям, а с помощью прогрессивных технологий. Особенно это привлекало родителей, ведь ребёнок не всегда скажет жмёт ли ему ботинок.

История педоскопа началась в 1920 году, когда американский врач Джейкоб Лоу продемонстрировал флюороскоп для примерки обуви на съезде продавцов в Бостоне. В 1924 году в английском Сент Олбансе компания Pedoscope Company запатентовала собственную версию, и аппараты начали распространяться по всему миру: в США, Канаде, Великобритании, Германии, Швейцарии и даже в ГУМе в Москве.

Между тем последствия не заставили себя ждать. В 1958 году к ортопеду попала восьмилетняя девочка: за четыре месяца каждая её нога ломалась дважды. Анализы были в норме, а врач был в тупике. Когда мать вышла из кабинета, девочка призналась: она с подругами бегала в обувной магазин, опускала монетку в автомат педоскопа и любовалась своими косточками на экране — снова и снова. Врачу больше ничего не нужно было объяснять.

Страдали и продавцы. Их руки по двадцать раз в день попадали под прямое рентгеновское излучение, когда они ощупывали обувь на ноге клиента. Результат — лучевые дерматиты, поражения кожи. В одном случае потребовалась ампутация ноги у обувной модели. К концу 1940 х годов учёные заговорили о вреде аппаратов, но обувная индустрия сильно сопротивлялась. В США педоскопы исчезли только к 1960-му году, в Великобритании и Канаде — к 1970-му, последний аппарат демонтировали в Англии в 1981 году. В 1999 году журнал Time внёс педоскоп в список ста худших идей XX века.

Сегодня рентгеновское излучение окружает нас повсюду, но в строго контролируемых условиях. В медицине оно спасает жизни: рентгенография, компьютерная томография, флюорография — всё это проводится с минимальными дозами и под контролем строгих нормативов. Рентгеновские сканеры для досмотра людей, установки для контроля багажа: каждый аппарат сертифицирован и проверен. В России использование ионизирующего излучения регулируется жёсткими требованиями СанПиН. Установлены предельные дозы для персонала и населения, регламентирована защита кабин, обязательна дозиметрия. Безопасность — не пожелание, а закон.

Педоскопы — уже история, экспонат музея технологических курьёзов. Но сама схема никуда не делась: человечество по прежнему хватается за новшества, видя в них только пользу и не задумываясь о последствиях. Искусственный интеллект, генетическое редактирование, наноматериалы — каждый из этих инструментов обещает чудеса, и каждый несёт риски, которые мы осознаем лишь спустя годы. Вопрос не в том, чтобы отказаться от нового, а в том, чтобы гигиена прогресса стала такой же привычкой, как гигиена тела: не дожидаться симптомов, а заранее спрашивать, безопасно ли то, что мы так беззаботно впускаем в свою жизнь.

📌#СтраницыКалендаря

29 сентября 1957 года на химкомбинате «Маяк» в закрытом городе Челябинск-40 произошла первая в СССР тяжелая радиационная авария. Взрыв емкости с высокорадиоактивными отходами привел к образованию Восточно-Уральского радиоактивного следа (ВУРС), охватившего площадь более 20 тысяч квадратных километров.
Эта катастрофа стала не только тяжелым испытанием, но и точкой отсчета для зарождения мировой радиационной медицины. В условиях строжайшей секретности и полного отсутствия международных аналогов, весь удар по ликвидации санитарных последствий приняли на себя специалисты Третьего главного управления при Минздраве СССР (из которого позже выросло современное ФМБА России).
Как медики-первопроходцы справлялись с последствиями катастрофы:
• Создание протоколов «с колес»: В 1957 году в мире еще не существовало готовых алгоритмов лечения лучевой болезни. Советские врачи и ученые разрабатывали их прямо на месте, спасая ликвидаторов и жителей ближайших районов.
• Радиологический контроль: Санитарные службы оперативно развернули беспрецедентные меры контроля. Они первыми в мире научились отслеживать внутреннее облучение (в частности, стронций-90) в цепочке «почва — трава — корова — молоко», остановив дальнейшее заражение людей через продукты.
• Уникальный научный регистр: Уже через несколько месяцев после аварии на Урале был создан Филиал института биофизики (ныне ЮУРИБФ ФМБА России). Медики ведомства организовали долговременный мониторинг здоровья населения, создав единственный в мире масштабный регистр по радиационной безопасности, признанный ВОЗ.
Кыштымская авария — это трагическая страница истории, которая показала беспримерное мужество врачей. Протоколы и стандарты безопасности, которые сегодня защищают всю мировую атомную отрасль, были написаны тогда на Урале ценой колоссальных усилий советских медицинских специалистов. Сегодня ФМБА России продолжает непрерывный мониторинг территорий, обеспечивая надежный санитарный щит страны.
💡 Историческая справка: почему авария называется «Кыштымской»?
Сам секретный город Челябинск-40 (ныне Озерск) и комбинат «Маяк» в советские годы были строго засекречены и отсутствовали на географических картах. Чтобы обозначить место ЧП в закрытых медицинских отчетах и ведомственных документах, использовали название ближайшего гражданского города — Кыштым. Интересно, что сам Кыштым от радиационного выброса практически не пострадал: в день аварии ветер унес опасное облако в противоположную, северо-восточную сторону.

Чтобы понять, почему Всемирная организация здравоохранения относит бешенство к числу приоритетных угроз, достаточно взглянуть на сухую, но пугающую статистику:
59 000 смертей ежегодно. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), вирус уносит десятки тысяч жизней по всему миру. Это значит, что на планете каждые 9 минут от бешенства погибает один человек.
Дети в зоне главного риска. Около 40% всех жертв вируса - это дети в возрасте до 15 лет. Они чаще контактируют с животными и реже сообщают взрослым о незначительных укусах или царапинах.
Главный источник. В глобальных масштабах до 99% случаев заражения людей происходит после укусов инфицированных собак. При этом 95% смертей приходится на беднейшие регионы Азии и Африки, где хромает ветеринарный контроль и затруднен доступ к вакцинам.
А что в России?
Благодаря развитой системе антирабической помощи и санитарному контролю, в нашей стране фиксируются лишь единичные случаи болезни у людей.
По данным Роспотребнадзора, за весь 2025 год в РФ было зарегистрировано всего 6 случаев бешенства среди людей.
Однако природные очаги никуда не исчезли. Каждый месяц ветеринарные лаборатории Россельхознадзора выявляют от 80 до 200 зараженных животных по всей стране.
Главным «локомотивом» инфекции в дикой природе России остаются дикие лисицы. А среди домашних питомцев чаще всего заболевают не привитые хозяевами кошки и собаки.
Статистика доказывает: низкая смертность среди людей в нашей стране - это не случайность, а результат работы вакцин. И безопасность каждого из нас зависит от личной дисциплины.

В последние годы эпидемиологи бьют тревогу из-за популярного тренда на кормление белок с рук в городских садах и парках. Для многих это безобидная забава, но с точки зрения эпидемиологии - огромный риск.
Белки - это дикие грызуны, которые прекрасно переносят зоонозные инфекции. В отличие от крупных хищников, больная белка не всегда проявляет явную агрессию. Из-за поражения нервной системы она может стать неестественно доверчивой, без страха идти на контакт и прыгать на плечи. Острые зубы зверька могут легко прокусить даже плотную куртку или перчатку. Любой такой укус или глубокая царапина при кормлении - это прямой повод для немедленного обращения в травмпункт и запуска курса антирабической вакцинации. Кормление диких животных с рук не должно быть развлечением!!!

📌#СтраницыКалендаря

В истории медицины мало найдется патогенов, вызывающих столь же первобытный ужас, как вирус бешенства (Rabies virus). Этот древний враг человечества обладает уникальным и страшным свойством: проникая в организм, он ведет себя скрытно и изощренно, а при появлении первых клинических симптомов оставляет врачам ровно ноль шансов на спасение пациента.
28 сентября, во Всемирный день борьбы с бешенством, наш онлайн-музей предлагает заглянуть под микроскоп истории и эпидемиологии, чтобы понять, как работает этот вирус и почему человечеству потребовался гений Луи Пастера, чтобы обуздать его.

Бешенство - это классический зооноз. Вирус, имеющий характерную форму пули, передается со слюной зараженного животного при укусе или ослюнении поврежденных тканей. Попадая в мышцу, он не стремится сразу в кровоток - там его быстро уничтожил бы иммунитет. Вместо этого он находит окончания двигательных нервов и начинает свое восхождение к головному мозгу. Скорость этого продвижения составляет всего от 15 до 100 мм в сутки. Именно поэтому инкубационный период так вариативен: от нескольких недель до нескольких месяцев, а в редких случаях - до года. Все зависит от близости укуса к голове. Достигнув центральной нервной системы, вирус вызывает тотальный энцефаломиелит. Он буквально подчиняет себе поведение хозяина. Разрушая структуры мозга, вирус провоцирует знаменитую водобоязнь (гидрофобию) - мучительные спазмы глотательной мускулатуры при виде воды, и одновременно с этим - гиперсаливацию (обильное слюноотделение). Так вирус максимизирует концентрацию патогена во рту и не дает хозяину смыть его водой, превращая его в идеальное орудие дальнейшего распространения.

До конца XIX века диагноз «бешенство» был абсолютным приговором. Всё изменилось благодаря Луи Пастеру. Пастер совершил революцию: он понял, что долгий инкубационный период вируса - это наше главное преимущество. Если ввести вакцину (ослабленный вирус) сразу после укуса, иммунная система успеет выработать защитные антитела быстрее, чем дикий вирус доберется до мозга. В 1885 году Пастер успешно применил эту логику, спасши жизнь 9-летнему Джозефу Мейстеру, искусанному бешеной собакой. Это было триумфом эпидемиологии, мы об этом вам рассказывали ранее.

Сегодня, несмотря на доступность медицины, бешенство уносит десятки тысяч жизней ежегодно - преимущественно в регионах, где недоступна экстренная профилактика. Вектор инфекции поддерживается за счет диких плотоядных (лис, енотовидных собак, летучих мышей) и бродячих городских животных. Эпидемиологическая бдительность требует от нас понимания трех фундаментальных догм:
1. Изменение паттернов поведения - маркер болезни. Здоровое дикое животное никогда не пойдет к человеку. Если лиса заходит на дачный участок, проявляет «дружелюбие» или, напротив, немотивированную агрессию - она больна. Контакт с ней смертельно опасен.
2. Экстренная санация. В случае малейшего риска (даже если это просто царапина от зубов неизвестной кошки) рану необходимо немедленно, в течение 15 минут, промывать проточной водой с мылом. Щелочная среда мыла частично инактивирует липидную оболочку вируса.
3. Фактор времени. Не существует методов экспресс-диагностики, способных в первые часы показать, заразился ли человек. Поэтому антирабическая помощь (курс из 6 инъекций очищенного инактивированного вируса, а в тяжелых случаях - и антирабического иммуноглобулина) должна быть начата в первые сутки. Современные протоколы ВОЗ не имеют ничего общего со старыми «40 уколами в живот» - инъекции делаются в дельтовидную мышцу плеча и переносятся легко.
Бешенство - редкий пример заболевания, терапия которого не разработана до сих пор, но которое при этом на 100% предотвратимо с помощью своевременной иммунопрофилактики.

Продолжение 👇

20 марта 1995 года, Токио. Члены секты «Аум Синрикё» распылили нервно-паралитический зарин в токийском метро. В результате 13 человек погибли, около 6 тысяч получили отравления различной степени тяжести.
21 августа 2013 года, Восточная Гута (пригород Дамаска, Сирия). Произошла крупная атака с использованием зарина. По разным данным, погибли от 280 до 1700 человек, значительное число жертв — дети. Инспекторы ООН подтвердили использование ракет с зарином.

Какая роль в уничтожении химического оружия была отведена ФМБА России?
ФМБА не занималось ни производством, ни непосредственной химической нейтрализацией веществ. Роль агентства была другой — медико-санитарное и медико-биологическое обеспечение. Специалисты ФМБА России контролировали безопасность на объектах:
- следили за состоянием производственной и окружающей среды;
- проводили санитарно-эпидемиологический надзор:
- организовывали медицинское обслуживание работников и жителей прилегающих зон защитных мероприятий;
- обеспечивали безопасность международных инспекторов.
Для этого действовала единая система медицинского мониторинга, которая фиксировала данные на всех этапах — от хранения и транспортировки до уничтожения. Благодаря такому подходу удалось избежать чрезвычайных ситуаций.

Благодаря ответственности, профессионализму и слаженной работе процесс уничтожения химического оружия прошел без инцидентов и серьезных аварий. ФМБА России в очередной раз доказала, что готова выполнять любые задачи в целях обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения России!