ИИ - в музее, человек - в центре, львы - на воротах: на XII Санкт-Петербургском международном форуме объединенных культур обсудили новые технологии в культуре и искусстве и то, как не дать им подменить смыслы.
Модератор сессии, гендиректор Президентского фонда культурных инициатив Роман Карманов сразу же задал разговору правильную оптику: технологии должны усиливать культуру, а не размывать ее.
Цифры, прозвучавшие в дискуссии, только усилили ощущение, что разговор давно перешел из области футурологии в практическую плоскость. По данным ICOM, более 57% музеев в мире уже используют ИИ — от умных аудиогидов и каталогизации до администрирования и общения с посетителями. Но при этом у 55% музеев до сих пор нет ни внутренней политики, ни базовых правил работы с нейросетями. Иными словами, технология уже встроена в повседневность, а вот система контроля за ней — далеко не всегда.
Михаил Пиотровский сформулировал это почти афористично: «ИИ будет таким, как мы его научим». Эрмитаж, по его словам, давно экспериментирует с новыми инструментами — от восстановления утраченных объектов до NFT и цифровых выставок, где оживают полотна. Но при этом нейросети, подчеркнул он, не влияют на офлайн-посещаемость: скорее, работают как удобный вход в музейную среду, а не как ее замена.
Писатель, замглавы Управления по общественным проектам Администрации президента России Александр Журавский напомнил о другом важном сюжете — о суверенном ИИ, обученном на российских данных. По его словам, страна движется к модели, в которой собственный национальный корпус данных станет не только основой для отечественных решений, но и инструментом влияния в международной технологической конкуренции. Корпус данных - это инфраструктура, где будут зафиксированы сами источники обучения нейросетей — проще говоря, что «скормили» модели, на чем она «выросла».
— отметил Журавский.
Михаил Швыдкой напомнил о ценностной пустоте алгоритма: «ИИ к ценностям безразличен. Он занимается только тем, что мы в него заложим». Швыдкой не оспаривает важность оцифровки культурного и исторического наследия, но считает правильным обучать людей «медленному вхождению в музей» и «медленному чтению».
О работе с ИИ рассказала директор Музея современной истории России Ирина Великанова: новый проект музея, нейроэкскурсовод, созданный по образу знаменитых львов на воротах МСИР, уже привлек около 2 млн человек. Тот редкий случай, когда цифровой инструмент не отталкивает, но наоборот — открывает музей тем, кто физически никогда не пришел бы в него сам.
Самые точные интонации были там, где эксперты говорили не о технологиях, а о человеке. Гендиректор «Национальной Медиа Группы» Светлана Баланова сравнила попытки сопротивляться ИИ с бесполезной борьбой с поездом: лучше «сесть в этот паровоз» и ехать по рельсам, которые проложил человек. Глава «Европейской медиагруппы» Роман Емельянов добавил к этому важную деталь: аудитория все больше хочет «контент с человеческим лицом».
— подчеркнул он.
Главный итог дискуссии в итоге заключается в том, что ИИ в культуре уже не игрушка для презентаций, но рабочий инструмент, который облегчает доступ, расширяет аудиторию и даже открывает новые формы художественного опыта. Но если технология начинает претендовать на роль автора, возникают риски. Потому что культура — это не только данные, алгоритмы и интерфейсы. Это еще и выбор, ответственность, интонация, память, ошибка, вкус и человеческое присутствие. А спор о технологиях в культуре - не о будущем, но о настоящем. И в нем поб
Модератор сессии, гендиректор Президентского фонда культурных инициатив Роман Карманов сразу же задал разговору правильную оптику: технологии должны усиливать культуру, а не размывать ее.
Цифры, прозвучавшие в дискуссии, только усилили ощущение, что разговор давно перешел из области футурологии в практическую плоскость. По данным ICOM, более 57% музеев в мире уже используют ИИ — от умных аудиогидов и каталогизации до администрирования и общения с посетителями. Но при этом у 55% музеев до сих пор нет ни внутренней политики, ни базовых правил работы с нейросетями. Иными словами, технология уже встроена в повседневность, а вот система контроля за ней — далеко не всегда.
Михаил Пиотровский сформулировал это почти афористично: «ИИ будет таким, как мы его научим». Эрмитаж, по его словам, давно экспериментирует с новыми инструментами — от восстановления утраченных объектов до NFT и цифровых выставок, где оживают полотна. Но при этом нейросети, подчеркнул он, не влияют на офлайн-посещаемость: скорее, работают как удобный вход в музейную среду, а не как ее замена.
Писатель, замглавы Управления по общественным проектам Администрации президента России Александр Журавский напомнил о другом важном сюжете — о суверенном ИИ, обученном на российских данных. По его словам, страна движется к модели, в которой собственный национальный корпус данных станет не только основой для отечественных решений, но и инструментом влияния в международной технологической конкуренции. Корпус данных - это инфраструктура, где будут зафиксированы сами источники обучения нейросетей — проще говоря, что «скормили» модели, на чем она «выросла».
Поручение Президента уже есть, идет работа с РАН и разработчиками. Нужно определить этот корпус данных, на которых следует валидным образом обучать нейросетки, чтобы они были не только, с точки зрения знания, адаптивны нашему цивилизационному коду, но и ориентированы на то, что ценностно для нас,
— отметил Журавский.
Михаил Швыдкой напомнил о ценностной пустоте алгоритма: «ИИ к ценностям безразличен. Он занимается только тем, что мы в него заложим». Швыдкой не оспаривает важность оцифровки культурного и исторического наследия, но считает правильным обучать людей «медленному вхождению в музей» и «медленному чтению».
О работе с ИИ рассказала директор Музея современной истории России Ирина Великанова: новый проект музея, нейроэкскурсовод, созданный по образу знаменитых львов на воротах МСИР, уже привлек около 2 млн человек. Тот редкий случай, когда цифровой инструмент не отталкивает, но наоборот — открывает музей тем, кто физически никогда не пришел бы в него сам.
Самые точные интонации были там, где эксперты говорили не о технологиях, а о человеке. Гендиректор «Национальной Медиа Группы» Светлана Баланова сравнила попытки сопротивляться ИИ с бесполезной борьбой с поездом: лучше «сесть в этот паровоз» и ехать по рельсам, которые проложил человек. Глава «Европейской медиагруппы» Роман Емельянов добавил к этому важную деталь: аудитория все больше хочет «контент с человеческим лицом».
Ключевую роль играет формирование комьюнити вокруг бренда и выстраивание доверительных отношений со слушателем, который должен быть уверен, что «по ту сторону эфира» с ним общается живой человек,
— подчеркнул он.
Главный итог дискуссии в итоге заключается в том, что ИИ в культуре уже не игрушка для презентаций, но рабочий инструмент, который облегчает доступ, расширяет аудиторию и даже открывает новые формы художественного опыта. Но если технология начинает претендовать на роль автора, возникают риски. Потому что культура — это не только данные, алгоритмы и интерфейсы. Это еще и выбор, ответственность, интонация, память, ошибка, вкус и человеческое присутствие. А спор о технологиях в культуре - не о будущем, но о настоящем. И в нем поб