Время от времени я хожу в одно учреждение — это такой осколок советского ведомственного шика. Пальмы, ковры, зеркала, лестницы.
В декабре на окнах рисуют снегирей.
Круглый год по коридорам с тряпкой ходит женщина-куда-по-мытому, но теперь так говорить не принято, поэтому она вынуждена этот текст так виртуозно думать, чтобы окружающим всё равно было понятно.
И ещё в этом учреждении есть столовая. Берёшь коричневый поднос и катишь его вдоль компотов и винегретов в светлое будущее.
Вообще я всю жизнь ненавидела столовые, но в этой конкретной всё так чинно и вкусно и она полна каких-то пыльных грандов в беретах и барышень немножко за 80 в жемчугах, что на днях я уже мужественно вышла из учреждения на улицу, потом развернулась и, как Вий, пошла обратно — в эту столовую.
И мне там дали паровые котлетки и пюре с волнами, а на кассе, где у меня опять не оказалось наличных, сказали: «Поешьте, а потом принесёте».
Волны ностальгии захлестнули меня вместе с забытым вкусом паровых котлеток, но с легким ощущением, что чего-то не хватает в этом мозаичном панно.
И стоило мне так подумать, как возникшая передо мной тетенька в фартуке бестрепетно протёрла мой стол мокрой тряпкой и буркнула: «Посуду за собой убираем, салфетки в тарелку не кладём».
Фух, подумала я, теперь всё сложилось.
В декабре на окнах рисуют снегирей.
Круглый год по коридорам с тряпкой ходит женщина-куда-по-мытому, но теперь так говорить не принято, поэтому она вынуждена этот текст так виртуозно думать, чтобы окружающим всё равно было понятно.
И ещё в этом учреждении есть столовая. Берёшь коричневый поднос и катишь его вдоль компотов и винегретов в светлое будущее.
Вообще я всю жизнь ненавидела столовые, но в этой конкретной всё так чинно и вкусно и она полна каких-то пыльных грандов в беретах и барышень немножко за 80 в жемчугах, что на днях я уже мужественно вышла из учреждения на улицу, потом развернулась и, как Вий, пошла обратно — в эту столовую.
И мне там дали паровые котлетки и пюре с волнами, а на кассе, где у меня опять не оказалось наличных, сказали: «Поешьте, а потом принесёте».
Волны ностальгии захлестнули меня вместе с забытым вкусом паровых котлеток, но с легким ощущением, что чего-то не хватает в этом мозаичном панно.
И стоило мне так подумать, как возникшая передо мной тетенька в фартуке бестрепетно протёрла мой стол мокрой тряпкой и буркнула: «Посуду за собой убираем, салфетки в тарелку не кладём».
Фух, подумала я, теперь всё сложилось.