Вчера застряла с велосипедом в подземном переходе. Вот до чего меня доводит вся эта модная тяга к экологичному транспорту.
Велосипед у меня общественный, поэтому очень тяжёлый. Коварные авторы идеи проката наверняка хотели уесть вороватых граждан. Мол, лёгкий велосипед — лёгкая добыча. А попробуй-ка украсть тяжёлый, ага, выкусил?
Идея наверняка бриллиантовая, я это поняла, ещё только спускаясь в переход в районе Арбатской.
В Москве вообще есть два вида спусков под землю — гуманные покатые и бесчеловечно вертикальные.
Тут всё сошлось, и этот оказался как раз бесчеловечно вертикальным.
Но мы с велосипедом это поняли поздновато. Мы уже неслись по пандусу вниз, как упущенный грузчиками рояль, и очень быстро прибыли, почти ни обо что меня не ударив.
А дальше надо же как-то подняться на другую сторону улицы. С двадцатью килограммами велосипеда.
Я, конечно, в отсутствие свидетелей напряглась всей физподготовкой, бодро взбежала с велосипедом ступенек на шесть, после чего обратным ходом прибыла на стартовые позиции.
Физика вообще неумолима.
Стоим с велосипедом, грустим. О стоимости прокатных минут уже не думаем. Думаем, существуют ли сервисы подъёма женщин из переходов.
И тут приятный молодой человек спрашивает, не помочь ли мне.
И вместо того чтобы в соответствии с обстоятельствами прокряхтеть: «Помоги, касатик», я говорю: «Нет, спасибо, я тут просто жду».
Женская гордость лезет из меня даже в очень неподходящих обстоятельствах.
Постояла минут десять. Думаю, ладно, делать нечего, сама пойду просить помощи.
Выбрала человека покрепче, взяла дыхание и опять вместо того, чтобы взмолиться: «Милок, подсоби» или величественно воззвать: «Милостивый государь, окажете любезность выпускнице женских курсов» — вдруг чеканным голосом говорю:
— Вы не подскажете, это выход на Воздвиженку?
— Да вроде, — рассеянно говорит крепкий мужчина и уходит в светлую даль.
Я бы, может, всё ещё стояла в этом переходе с видом на Воздвиженку и писала вам из него, но откуда-то возник хлипкий курьер с большим самокатом и здоровенным жёлтым коробом.
То есть человек, которому объективно было что нести.
Ничего не стал спрашивать, а просто медицински констатировал: «Велосипед тяжело. Один девушк не справится»
Взял свободной рукой мой велосипед и понёс наверх, как Ленин брёвнышко.
Так выяснилось, что настоящий рыцарь спасает женщину, не задавая лишних вопросов, чтобы не вынуждать ее признавать очевидное.
А в эти ваши переходы меня теперь калачом не заманишь.
Велосипед у меня общественный, поэтому очень тяжёлый. Коварные авторы идеи проката наверняка хотели уесть вороватых граждан. Мол, лёгкий велосипед — лёгкая добыча. А попробуй-ка украсть тяжёлый, ага, выкусил?
Идея наверняка бриллиантовая, я это поняла, ещё только спускаясь в переход в районе Арбатской.
В Москве вообще есть два вида спусков под землю — гуманные покатые и бесчеловечно вертикальные.
Тут всё сошлось, и этот оказался как раз бесчеловечно вертикальным.
Но мы с велосипедом это поняли поздновато. Мы уже неслись по пандусу вниз, как упущенный грузчиками рояль, и очень быстро прибыли, почти ни обо что меня не ударив.
А дальше надо же как-то подняться на другую сторону улицы. С двадцатью килограммами велосипеда.
Я, конечно, в отсутствие свидетелей напряглась всей физподготовкой, бодро взбежала с велосипедом ступенек на шесть, после чего обратным ходом прибыла на стартовые позиции.
Физика вообще неумолима.
Стоим с велосипедом, грустим. О стоимости прокатных минут уже не думаем. Думаем, существуют ли сервисы подъёма женщин из переходов.
И тут приятный молодой человек спрашивает, не помочь ли мне.
И вместо того чтобы в соответствии с обстоятельствами прокряхтеть: «Помоги, касатик», я говорю: «Нет, спасибо, я тут просто жду».
Женская гордость лезет из меня даже в очень неподходящих обстоятельствах.
Постояла минут десять. Думаю, ладно, делать нечего, сама пойду просить помощи.
Выбрала человека покрепче, взяла дыхание и опять вместо того, чтобы взмолиться: «Милок, подсоби» или величественно воззвать: «Милостивый государь, окажете любезность выпускнице женских курсов» — вдруг чеканным голосом говорю:
— Вы не подскажете, это выход на Воздвиженку?
— Да вроде, — рассеянно говорит крепкий мужчина и уходит в светлую даль.
Я бы, может, всё ещё стояла в этом переходе с видом на Воздвиженку и писала вам из него, но откуда-то возник хлипкий курьер с большим самокатом и здоровенным жёлтым коробом.
То есть человек, которому объективно было что нести.
Ничего не стал спрашивать, а просто медицински констатировал: «Велосипед тяжело. Один девушк не справится»
Взял свободной рукой мой велосипед и понёс наверх, как Ленин брёвнышко.
Так выяснилось, что настоящий рыцарь спасает женщину, не задавая лишних вопросов, чтобы не вынуждать ее признавать очевидное.
А в эти ваши переходы меня теперь калачом не заманишь.