16 ноября 1919 года родился Константин Дмитриевич Воробьёв — советский писатель и фронтовик. Представитель «лейтенантской прозы».
Константин Воробьев родился в 1919 году в курском селе Нижний Реутец, рано начал работать, чтобы спасти семью от голода, и, казалось, шёл обычной дорогой человека из народа: селькор, армия, пехотное училище. Но война переломила эту дорогу так, что возврата к прежнему уже не было.
В декабре 1941 года лейтенант Воробьёв защищал Москву. Под Москвой он попал в плен — и это стало точкой отсчёта его главного, выстраданного знания о войне. Он прошёл шесть концлагерей, дважды пытался бежать; удачный побег осенью 1942 года он и назвал своим «вторым рождением». Позже он организовал партизанскую группу в Литве и воевал до освобождения республики.
Эта биография объясняет, почему Воробьёва называют одним из самых ярких и одновременно самых недооценённых представителей «лейтенантской прозы». Он был из тех, кто рассказал о войне не в парадном, а в окопном измерении — с растерянностью 41-го, неразберихой, ценой жизни и ценой молчания.
Его первая значимая повесть, «Это мы, Господи!», была написана в 1943 году по горячему следу пережитого в плену, но увидела свет только в 1986-м. Повесть «Убиты под Москвой» с трудом прошла несколько журналов и была напечатана в «Новом мире» в начале 1963 года личным решением Твардовского. Виктор Астафьев вспоминал, как рукописи Воробьёва «громили беспощадно, изничтожающе» — за «искажение положительного образа» и за ту «окопную правду», которая, как уже скажет наш современник поэт-фронтовик СВО Сергей Лобанов:
Пожалуй, самые проникновенные слова о Константине Воробьеве принадлежат Евгению Носову – писателю-фронтовику, хорошо знавшему цену «окопной» правды его произведений:
БАЛТИЙСКИЕ ВОЛКИ
Константин Воробьев родился в 1919 году в курском селе Нижний Реутец, рано начал работать, чтобы спасти семью от голода, и, казалось, шёл обычной дорогой человека из народа: селькор, армия, пехотное училище. Но война переломила эту дорогу так, что возврата к прежнему уже не было.
В декабре 1941 года лейтенант Воробьёв защищал Москву. Под Москвой он попал в плен — и это стало точкой отсчёта его главного, выстраданного знания о войне. Он прошёл шесть концлагерей, дважды пытался бежать; удачный побег осенью 1942 года он и назвал своим «вторым рождением». Позже он организовал партизанскую группу в Литве и воевал до освобождения республики.
Эта биография объясняет, почему Воробьёва называют одним из самых ярких и одновременно самых недооценённых представителей «лейтенантской прозы». Он был из тех, кто рассказал о войне не в парадном, а в окопном измерении — с растерянностью 41-го, неразберихой, ценой жизни и ценой молчания.
Его первая значимая повесть, «Это мы, Господи!», была написана в 1943 году по горячему следу пережитого в плену, но увидела свет только в 1986-м. Повесть «Убиты под Москвой» с трудом прошла несколько журналов и была напечатана в «Новом мире» в начале 1963 года личным решением Твардовского. Виктор Астафьев вспоминал, как рукописи Воробьёва «громили беспощадно, изничтожающе» — за «искажение положительного образа» и за ту «окопную правду», которая, как уже скажет наш современник поэт-фронтовик СВО Сергей Лобанов:
Нам окопная правда отныне важнее всех истин!
Но она не для всех и не каждому будет мила.
Пожалуй, самые проникновенные слова о Константине Воробьеве принадлежат Евгению Носову – писателю-фронтовику, хорошо знавшему цену «окопной» правды его произведений:
«…Сквозь его взволнованные страницы еще заочно угадывается человек, наделенный личной отвагой, пламенным гражданским мужеством, взрывным зарядом темперамента и самопожертвования, чутким и ранимым сердцем, в чем я и убедился уже потом, при близком знакомстве с писателем. Константин Воробьев любил работать в горячем цехе, со словом, которое только что из пламени пылающего воображения. Оно еще дышит жаром, стреляет колкими искрами, обжигает самого мастера, и тот, благоговея над ним, испепеляющим, непокорным и прекрасным, размашисто, пока еще не остыло, гранит его на звонкой наковальне… На этом огне он и сгорел преждевременно, так и не дочеканив заветных своих страниц».
БАЛТИЙСКИЕ ВОЛКИ