А меня, между тем, выписали! Оказалось, мне ещё и положен отпуск по ранению в 30 суток. Я с этими медиками скоро забуду, как бронежилет надевать :)
В каждом военном госпитале свои правила. Где-то забирают телефоны, где-то - личные вещи. В последнем, где я лежала, нельзя было покидать здание госпиталя: никаких прогулок во дворе. Больше месяца одни больничные палаты и коридоры. Царство кафеля, штукатурки и хлорки. Пропитываешься его запахом хвори и горя. И речь не про одежду.
Строгость правил связана с тем, что везде встречаются бойцы, которые самовольно сбегают из госпиталей. Не доверяют врачам, не хотят возвращаться в строй или просто: по безалаберности. Таких единицы, но достаточно одного случая, чтобы госпиталь ввёл меры, отсекающие возможность побега, и исключений не делают ни для кого.
Так что теперь гуляю по травке и не могу нарадоваться, какая же красивая у нас природа, как качают головами верхушки сосен, как буянят белки, я и забыла, как хорошо жить.
В каждом военном госпитале свои правила. Где-то забирают телефоны, где-то - личные вещи. В последнем, где я лежала, нельзя было покидать здание госпиталя: никаких прогулок во дворе. Больше месяца одни больничные палаты и коридоры. Царство кафеля, штукатурки и хлорки. Пропитываешься его запахом хвори и горя. И речь не про одежду.
Строгость правил связана с тем, что везде встречаются бойцы, которые самовольно сбегают из госпиталей. Не доверяют врачам, не хотят возвращаться в строй или просто: по безалаберности. Таких единицы, но достаточно одного случая, чтобы госпиталь ввёл меры, отсекающие возможность побега, и исключений не делают ни для кого.
Так что теперь гуляю по травке и не могу нарадоваться, какая же красивая у нас природа, как качают головами верхушки сосен, как буянят белки, я и забыла, как хорошо жить.