Почему ЛДПР в Приангарье обошла СР и «Новых людей»: инерция бренда против недостаточности ресурсов конкурентов
Кампании одномандатников от ЛДПР в Иркутской области — это, прямо скажем, история не про политтехнологии. Аркадий Журавлев на Ангарском округе шел практически без денег и без уникального предложения, Роман Голышев на Шелеховском ограничился баннерами, а Андрей Духовников на Иркутском вел кампанию «фоново». Результат предсказуем: партийные проценты одномандатников оказались тождественны партийным — 12,6% в Ангарском, 11,9% в Шелеховском, 12,6% в Иркутском. Кандидаты не добавили ЛДПР ни одного нового голоса сверх бренда. Но и в грязь не ударили.
Именно бренд и вытащил всю партию. По единому округу ЛДПР набрала 12,88%, а «Новые люди» — 12,17%. Разрыв с оппонентами не объясняется качеством работы одномандатников. Причина в другом: у ЛДПР в Приангарье сохранилось устойчивое ядро преданного электората, которое голосует за партию независимо от того, кто именно ее представляет в округе. Лишь был и разговаривал.
В 2016 году ЛДПР здесь брала 17,37%, в 2021-м просела до 8,6%, а сейчас отыграла часть позиций — но не за счет качества кампаний, а за счет того, что КПРФ, забравшая протестный электорат пять лет назад, снова начала терять его.
«Новые люди» в двух округах даже обошли ЛДПР по спискам — в Иркутском и Шелеховском. В последнем — работали неслабые технологи. Но в одномандатных округах кандидаты от ЛДПР все равно финишировали впереди: Духовников — 6773 голоса против 6008 у «Новых людей», Голышев — 3689 против 3554, Журавлев в Ангарском — 3066 против 2516. Это как раз говорит о том, что у ЛДПР есть персональный электорат, привязанный к партийному ярлыку, а у «Новых людей» — нет.
Федеральный фактор тоже сыграл. Турне Леонида Слуцкого по Сибири и Дальнему Востоку в финале кампании было нацелено именно на возврат протестного избирателя, который в 2021-м ушел к коммунистам. ЛДПР работала с местной повесткой — цены, жилье, поддержка участников СВО — и это дало мобилизационный эффект там, где одномандатники не могли дать ничего. СР и «Новые люди» такой федеральной подпитки в регионе не получили. Не их вина.
Итог: успех ЛДПР в родном Приангарье — это не результат работы Журавлева, Голышева или Духовникова. Это инерция партийного бренда, удачно совпавшая с протестным запросом и недостаточностью ресурсов конкурентов слева и справа.
Кампании одномандатников от ЛДПР в Иркутской области — это, прямо скажем, история не про политтехнологии. Аркадий Журавлев на Ангарском округе шел практически без денег и без уникального предложения, Роман Голышев на Шелеховском ограничился баннерами, а Андрей Духовников на Иркутском вел кампанию «фоново». Результат предсказуем: партийные проценты одномандатников оказались тождественны партийным — 12,6% в Ангарском, 11,9% в Шелеховском, 12,6% в Иркутском. Кандидаты не добавили ЛДПР ни одного нового голоса сверх бренда. Но и в грязь не ударили.
Именно бренд и вытащил всю партию. По единому округу ЛДПР набрала 12,88%, а «Новые люди» — 12,17%. Разрыв с оппонентами не объясняется качеством работы одномандатников. Причина в другом: у ЛДПР в Приангарье сохранилось устойчивое ядро преданного электората, которое голосует за партию независимо от того, кто именно ее представляет в округе. Лишь был и разговаривал.
В 2016 году ЛДПР здесь брала 17,37%, в 2021-м просела до 8,6%, а сейчас отыграла часть позиций — но не за счет качества кампаний, а за счет того, что КПРФ, забравшая протестный электорат пять лет назад, снова начала терять его.
«Новые люди» в двух округах даже обошли ЛДПР по спискам — в Иркутском и Шелеховском. В последнем — работали неслабые технологи. Но в одномандатных округах кандидаты от ЛДПР все равно финишировали впереди: Духовников — 6773 голоса против 6008 у «Новых людей», Голышев — 3689 против 3554, Журавлев в Ангарском — 3066 против 2516. Это как раз говорит о том, что у ЛДПР есть персональный электорат, привязанный к партийному ярлыку, а у «Новых людей» — нет.
Федеральный фактор тоже сыграл. Турне Леонида Слуцкого по Сибири и Дальнему Востоку в финале кампании было нацелено именно на возврат протестного избирателя, который в 2021-м ушел к коммунистам. ЛДПР работала с местной повесткой — цены, жилье, поддержка участников СВО — и это дало мобилизационный эффект там, где одномандатники не могли дать ничего. СР и «Новые люди» такой федеральной подпитки в регионе не получили. Не их вина.
Итог: успех ЛДПР в родном Приангарье — это не результат работы Журавлева, Голышева или Духовникова. Это инерция партийного бренда, удачно совпавшая с протестным запросом и недостаточностью ресурсов конкурентов слева и справа.