Бертольт Брехт и эстетика фальши: почему для «Трёхгрошовой оперы» искали актёров без слуха
Когда Бертольт Брехт в конце 1920-х писал с композитором Куртом Вайлем знаменитую «Трёхгрошовую оперу», он меньше всего хотел создать очередной классический мюзикл с академическим елеем. Ему требовался портрет лондонского дна — с бандитами, нищими, сутенёрами и продажными полицейскими.
И чтобы театральная труппа случайно не превратила уличное отребье в солистов Мариинки, Брехт составил специальное «Инструктивное примечание» к исполнению зонгов. В нём драматургам и режиссёрам давалась прямая и беспрекословная установка: актёров с выраженным музыкальным слухом и хорошим классическим вокалом к исполнению зонгов лучше не допускать вовсе.
Логика Брехта была проста и цинична. Главные герои его пьесы — отбросы общества, шарлатаны и уличные пройдохи. Если Мэкки-Нож или Полли Пичем начнут выводить безупречные рулады со сценическим вибрато, вся эстетика «эпического театра» моментально развалится. Петь нужно было бытово, резко, с разговорной интонацией — так, как поёт человек в пивной, а не на сцене Ла Скала. Композитор Курт Вайль специально писал партитуру с резкими диссонансами, чтобы её было удобно скорее наговаривать под ритм, чем «вытягивать» ноты.
В итоге именно этот «непрофессиональный», честный и шероховатый вокал и сделал зонги из «Трёхгрошовой оперы» культовыми. Брехт в очередной раз доказал: правильная фальшь иногда звучит куда убедительнее и органичнее, чем идеально поставленный голос.
#ИсторияИскусства
Когда Бертольт Брехт в конце 1920-х писал с композитором Куртом Вайлем знаменитую «Трёхгрошовую оперу», он меньше всего хотел создать очередной классический мюзикл с академическим елеем. Ему требовался портрет лондонского дна — с бандитами, нищими, сутенёрами и продажными полицейскими.
И чтобы театральная труппа случайно не превратила уличное отребье в солистов Мариинки, Брехт составил специальное «Инструктивное примечание» к исполнению зонгов. В нём драматургам и режиссёрам давалась прямая и беспрекословная установка: актёров с выраженным музыкальным слухом и хорошим классическим вокалом к исполнению зонгов лучше не допускать вовсе.
Логика Брехта была проста и цинична. Главные герои его пьесы — отбросы общества, шарлатаны и уличные пройдохи. Если Мэкки-Нож или Полли Пичем начнут выводить безупречные рулады со сценическим вибрато, вся эстетика «эпического театра» моментально развалится. Петь нужно было бытово, резко, с разговорной интонацией — так, как поёт человек в пивной, а не на сцене Ла Скала. Композитор Курт Вайль специально писал партитуру с резкими диссонансами, чтобы её было удобно скорее наговаривать под ритм, чем «вытягивать» ноты.
В итоге именно этот «непрофессиональный», честный и шероховатый вокал и сделал зонги из «Трёхгрошовой оперы» культовыми. Брехт в очередной раз доказал: правильная фальшь иногда звучит куда убедительнее и органичнее, чем идеально поставленный голос.
#ИсторияИскусства