Репост из: Елена Панина
Климатическая дипломатия ЕС потерпела поражение. Мир отказался играть по европейским правилам
Климатический саммит COP31 в Анталье завершился без согласованной итоговой декларации. Евросоюз отказался поддержать проект, из которого исчезли прямые упоминания нефти, газа и угля. Брюссель не добился признания своих климатических приоритетов общемировыми.
▪️ ЕС годами превращал борьбу с выбросами в инструмент международного влияния. Причем Брюссель сначала ввел жесткие правила у себя, европейские предприятия начали нести огромные издержки и утратили конкурентоспособность, поэтому ЕС стремится распространить собственные правила за границу.
Но Саудовская Аравия, Россия и другие производители углеводородов не согласились закреплять обязательный отказ от ископаемого топлива. "Ресурсные" страны сокращать выбросы с помощью технологий, включая улавливание углерода, без предписанного отказа от нефти и газа. Не удалось договориться и о деньгах: из проекта исчезла обсуждавшаяся цель выделить $120 млрд на адаптацию развивающихся стран.
Дополнительная слабость европейской позиции — отсутствие на саммите США, одной из крупнейших нефтедобывающих держав. Брюссель пытался добиться глобальных обязательств без поддержки своего главного союзника.
▪️ Провал саммита не означает отказа мира от энергетического перехода. Китай развивает солнечную энергетику, аккумуляторы и электромобили ради собственных промышленных интересов. Нефтедобывающие страны тоже инвестируют в новые технологии, не желая заранее ограничивать спрос на своё сырьё. Спор идёт о том, кто будет устанавливать правила модернизации.
Главный геополитический результат COP31 — Евросоюзу не удалось превратить собственную климатическую модель в общепринятые международные обязательства. Конкурирующие центры силы готовы заниматься энергетической модернизацией, но не обязательно на условиях Брюсселя.
▪️ У ЕС остаётся другой инструмент — торговое регулирование. С января 2026 года действует основной режим CBAM, связывающий импорт ряда промышленных товаров с их углеродным следом. Если распространить европейские климатические правила на весь мир не получается, Брюссель может добиваться их соблюдения хотя бы от поставщиков, заинтересованных в европейском рынке. Но чем активнее ЕС будет использовать такие механизмы, тем сильнее климатическая политика станет напоминать торговый протекционизм. И вызовет реакцию остального мира.
Теперь перед Евросоюзом возникает выбор: корректировать собственную климатическую политику с учётом конкурентоспособности промышленности или всё жёстче защищать свой рынок от стран, которые не согласны оплачивать энергетический переход по европейским правилам.
Климатический саммит COP31 в Анталье завершился без согласованной итоговой декларации. Евросоюз отказался поддержать проект, из которого исчезли прямые упоминания нефти, газа и угля. Брюссель не добился признания своих климатических приоритетов общемировыми.
▪️ ЕС годами превращал борьбу с выбросами в инструмент международного влияния. Причем Брюссель сначала ввел жесткие правила у себя, европейские предприятия начали нести огромные издержки и утратили конкурентоспособность, поэтому ЕС стремится распространить собственные правила за границу.
Но Саудовская Аравия, Россия и другие производители углеводородов не согласились закреплять обязательный отказ от ископаемого топлива. "Ресурсные" страны сокращать выбросы с помощью технологий, включая улавливание углерода, без предписанного отказа от нефти и газа. Не удалось договориться и о деньгах: из проекта исчезла обсуждавшаяся цель выделить $120 млрд на адаптацию развивающихся стран.
Дополнительная слабость европейской позиции — отсутствие на саммите США, одной из крупнейших нефтедобывающих держав. Брюссель пытался добиться глобальных обязательств без поддержки своего главного союзника.
▪️ Провал саммита не означает отказа мира от энергетического перехода. Китай развивает солнечную энергетику, аккумуляторы и электромобили ради собственных промышленных интересов. Нефтедобывающие страны тоже инвестируют в новые технологии, не желая заранее ограничивать спрос на своё сырьё. Спор идёт о том, кто будет устанавливать правила модернизации.
Главный геополитический результат COP31 — Евросоюзу не удалось превратить собственную климатическую модель в общепринятые международные обязательства. Конкурирующие центры силы готовы заниматься энергетической модернизацией, но не обязательно на условиях Брюсселя.
▪️ У ЕС остаётся другой инструмент — торговое регулирование. С января 2026 года действует основной режим CBAM, связывающий импорт ряда промышленных товаров с их углеродным следом. Если распространить европейские климатические правила на весь мир не получается, Брюссель может добиваться их соблюдения хотя бы от поставщиков, заинтересованных в европейском рынке. Но чем активнее ЕС будет использовать такие механизмы, тем сильнее климатическая политика станет напоминать торговый протекционизм. И вызовет реакцию остального мира.
Теперь перед Евросоюзом возникает выбор: корректировать собственную климатическую политику с учётом конкурентоспособности промышленности или всё жёстче защищать свой рынок от стран, которые не согласны оплачивать энергетический переход по европейским правилам.