Квартира-музей: книги до потолка, вязаные салфетки на комоде, столе, даже на мониторе и системном блоке компуктера - видимо, чтобы техника не простудилась...
Он - 81 год, седой тигриный лев.
Она - 76 лет, хрупкая, как фарфоровая чашка.
Собственно, что происходит?
Дедулю парализовало...
Да, да... Онмк, с нарушением речи, и левосторонним парэзом...
Полечили, выносим, едем...
- Доктор, упаду с каталки! - рычит дед, а во рту словно каша...
- Не дам, - шепчет бабулечка, со слезами на глазах, будто в 20 лет на первом свидании.
Везём их в больницу.
Дед молча лежит, впитывает капли препаратов на физ растворе через систему.
Бабулечка тоже молчит, а чего говорить-то, но их пальцы рук сплетены, как корни старых деревьев. Говорят 52 года вместе...
Запомнились почему-то они мне. Хотя, всё абсолютно рутинно было...
Вот на них смотришь и мысли проскальзывают, что брак это не про: люблю, куплю, полетели...
А больше про: я тебя не уроню...
Вопрос на засыпку, не всем понравится, но я всё же спрошу...
А вы сами-то не забыли, как это - не отпускать ладонь даже в ад?
При нашей-то статистике разводов 80%.
Он - 81 год, седой тигриный лев.
Она - 76 лет, хрупкая, как фарфоровая чашка.
Собственно, что происходит?
Дедулю парализовало...
Да, да... Онмк, с нарушением речи, и левосторонним парэзом...
Полечили, выносим, едем...
- Доктор, упаду с каталки! - рычит дед, а во рту словно каша...
- Не дам, - шепчет бабулечка, со слезами на глазах, будто в 20 лет на первом свидании.
Везём их в больницу.
Дед молча лежит, впитывает капли препаратов на физ растворе через систему.
Бабулечка тоже молчит, а чего говорить-то, но их пальцы рук сплетены, как корни старых деревьев. Говорят 52 года вместе...
Запомнились почему-то они мне. Хотя, всё абсолютно рутинно было...
Вот на них смотришь и мысли проскальзывают, что брак это не про: люблю, куплю, полетели...
А больше про: я тебя не уроню...
Вопрос на засыпку, не всем понравится, но я всё же спрошу...
А вы сами-то не забыли, как это - не отпускать ладонь даже в ад?
При нашей-то статистике разводов 80%.