Книгу «Архимандрит Павел (Груздев)» трудно отложить, не дочитав. Истории из его жизни то вызывают улыбку, то трогают до слёз, и почти в каждой видна рука Божия.
Отец Павел в детстве был послушником Мологского монастыря, провёл 11 лет в заключении и ссылке, а потом 32 года служил в селе Верхне-Никульском, куда к нему ехали со всей России.
Однажды в лагере у него украли дневную пайку хлеба. Голодный, он пошёл в тайгу поискать ягод. Снега там было по колено, но вдруг он вышел на поляну, где снега не было совсем, а стояло множество белых грибов. Этот случай батюшка всю жизнь вспоминал как явное чудо Божие.
Рассказывал он и о том, как заключённые священники тайно служили Литургию в лесу, а престолом им был обычный пень. Когда лагерь переводили на новое место, началась гроза, и молния сожгла этот пень.
Воспоминания об отце Павле оставили священники, монахини и прихожане. Один из рассказов о том, как в Верхне-Никульское приехала женщина, у которой умерла дочь, оставив маленькую внучку. После отпевания батюшка вынес из алтаря конфеты, яблоки, апельсины и сказал: «Возьми. Скажешь внучке, что это мама ей прислала!» Женщина разрыдалась на весь храм, а успокоившись, сказала: «Ох, не знала я, что есть еще на свете такие люди».
В книгу вошли проповеди батюшки, избранные записи из дневниковых тетрадей. В них соседствуют память о затопленной Мологе, о Хутыни, поимённый список насельниц, молитвы.
Отец Павел всю жизнь хранил наказ своего духовного отца, расстрелянного иеромонаха Николая (Воропанова):
Отец Павел в детстве был послушником Мологского монастыря, провёл 11 лет в заключении и ссылке, а потом 32 года служил в селе Верхне-Никульском, куда к нему ехали со всей России.
Однажды в лагере у него украли дневную пайку хлеба. Голодный, он пошёл в тайгу поискать ягод. Снега там было по колено, но вдруг он вышел на поляну, где снега не было совсем, а стояло множество белых грибов. Этот случай батюшка всю жизнь вспоминал как явное чудо Божие.
Рассказывал он и о том, как заключённые священники тайно служили Литургию в лесу, а престолом им был обычный пень. Когда лагерь переводили на новое место, началась гроза, и молния сожгла этот пень.
«Так Господь прибрал святыню, чтобы не оставлять ее на поругание несведущим людям».Лагерь не ожесточил его. Из заключения он писал:
«Не все пить сладкое, надо попробовать и горького, но горького пока что я еще не видал».В рассказах о своей жизни, записанных с аудиокассет, он вспоминает и отданную голодной девушке пайку:
«Вот это был и есть самый счастливый день в моей жизни».
Воспоминания об отце Павле оставили священники, монахини и прихожане. Один из рассказов о том, как в Верхне-Никульское приехала женщина, у которой умерла дочь, оставив маленькую внучку. После отпевания батюшка вынес из алтаря конфеты, яблоки, апельсины и сказал: «Возьми. Скажешь внучке, что это мама ей прислала!» Женщина разрыдалась на весь храм, а успокоившись, сказала: «Ох, не знала я, что есть еще на свете такие люди».
В книгу вошли проповеди батюшки, избранные записи из дневниковых тетрадей. В них соседствуют память о затопленной Мологе, о Хутыни, поимённый список насельниц, молитвы.
Отец Павел всю жизнь хранил наказ своего духовного отца, расстрелянного иеромонаха Николая (Воропанова):
«Запомни, Павлуша: Бог был, есть и будет. Храни веру православную!».