Когда Антон Фёдоров только пришёл, первое, что я спросил: «Зачем эта пьеса?» Материал, как мне показалось на тот момент, чисто советский. Я-то родился в Ленинграде, в Советском Союзе, и понимаю, о чём идёт речь, а для нынешней молодёжи многое в пьесе может казаться странным и непонятным. Была опасность сделать спектакль только для определённого зрителя, ведь всё сужено монументальной советскостью. Мы от этого отошли. У нас время не обозначено. Это могло происходить в любом периоде — вопросы о внутренней свободе остались теми же.

Работу над ролью ты в любом случае начинаешь по школе, пытаясь определить мысль автора: делаешь детальный разбор персонажа, обстоятельств и времени происходящего. Если начинать с Вампилова, брать советскость и рассматривать через это Диму, то нужно понять, что такое официант в тот период времени. Несмотря на то что Дима работает в сфере обслуживания, он обладает властью. Сейчас мы иначе воспринимаем официантов, у нас абсолютно другая иерархия, но в то время это было связующее звено, на котором замыкалось очень много людей: чтобы отметить свадьбу, купить шпроты или ленинградский набор пирожных на день рождения, надо было, чтобы тебе с заднего хода вышел кто-то из персонала. Дефицит решал многое, а связи решали практически всё — и так было во всех сферах. Это непростая фигура.

Было такое понятие — «советский ловкач». Ты мог работать или числиться на Невском туалетчиком, при этом быть подпольным миллионером, управлять всем Невским. Сейчас тоже много таких парадоксов: люди, которые должны обслуживать, управляют.
У Вампилова всё происходит в воображении героя, в этом смысле Фёдоров не отходит от пьесы. Но мы не ограничиваемся камбэком, вставными воспоминаниями — у нас в спектакле пространство фантасмагорическое. Непонятно, где, в каком пространстве всё происходит. Человек попал куда-то, откуда ему не выйти.

И Дима тоже персонаж такой, фантасмагоричный. Мы не понимаем, что это за сила такая дьявольская, несмотря на то что внешне он халдей. Он является неотъемлемой частью пространства, чувствует абсолютную власть, всё организует и полностью управляет происходящим — всё, что я говорил про советских официантов, недалеко от этого.

Зилов же, наоборот, не вписывается в него [пространство], пытается найти выход, но, как по кругу, всё время попадает в плен обстоятельств. Дима проводит Зилова через коллизии, через все образы, которые на пути ему попадаются, и подводит к открытому финалу. К перерождению или к смерти — мы не знаем этого.

В силу этого финала я не могу сказать, Дима положительный персонаж или отрицательный. Сложно об этом говорить. Иногда нет худа без добра. Жизнь перевёрнута, понимаете? Может, он ведёт Зилова по этому пути к самому себе.