У меня в коллекции почти 600 флаконов. Знаете, это та стадия парфюмерного просветления (или легкого безумия), когда полки уже всерьез подумывают выселить тебя из квартиры, а обонятельные рецепторы смотрят на любые новинки с надменным лицом уставшего сомелье. Ну давай, удиви меня. — говорю я каждому новому отливанту, заранее зевая. Кажется, меня уже ничем не пронять.
Но тут случилась она. Моя новая, абсолютно внезапная и головокружительная влюбленность — Chopard Tubereuse Maharane.
Представьте себе землянику. Только сразу забудьте про леденцы на палочке, гели для душа с отдушкой ягодный взрыв или липкий блеск для губ из седьмого класса. Это совсем другая история. Здесь тубероза виртуозно притворяется лесной ягодой,и делает это с какой-то невероятной элегантностью.
Звучит это не как наивная девочка в ситцевом сарафане, бегущая по лесу с лукошком. Это роскошная, уверенная в себе женщина в струящемся шелке, которая неспешно ест отборную землянику с хрустального блюдца где-нибудь на залитой солнцем террасе. В ней нет ни капли суеты или приторной инфантильности — только манкая, обволакивающая женственность и легкая загадка в уголках губ.
Но тут случилась она. Моя новая, абсолютно внезапная и головокружительная влюбленность — Chopard Tubereuse Maharane.
Представьте себе землянику. Только сразу забудьте про леденцы на палочке, гели для душа с отдушкой ягодный взрыв или липкий блеск для губ из седьмого класса. Это совсем другая история. Здесь тубероза виртуозно притворяется лесной ягодой,и делает это с какой-то невероятной элегантностью.
Звучит это не как наивная девочка в ситцевом сарафане, бегущая по лесу с лукошком. Это роскошная, уверенная в себе женщина в струящемся шелке, которая неспешно ест отборную землянику с хрустального блюдца где-нибудь на залитой солнцем террасе. В ней нет ни капли суеты или приторной инфантильности — только манкая, обволакивающая женственность и легкая загадка в уголках губ.