Мужчина которого не было. Все говорили, что Марине повезло.
«Твой-то не пьёт, не гуляет, не дебоширит. Золото, а не мужик!» — так обычно вздыхала соседка тётя Валя, у которой муж третий год пил запоями. «Мой бы как твой был, а то сидит с утра до вечера в танки играет», — вторила коллега Оля, у которой был роман с начальником и развод на горизонте. Мама тоже вечно твердила: «Сергей надёжный. Что ещё тебе надо?». Марина улыбалась и кивала. Что она могла сказать? Что Сергей действительно не пил. Не бил. Не изменял. Приходил домой в семь. Чинил кран, если текло. Платил за квартиру. Не забывал про дни рождения её родителей. Идеальный муж. Образцовый. Такой, о котором пишут в журналах для домохозяек.
А ещё Сергей не разговаривал. Не в смысле молчал , конечно он отвечал на вопросы. «Как дела?» — «Нормально». «Что на ужин?» — «Что хочешь». «Как прошёл день?» — «Обычно». Он говорил слова, но за словами ничего не было. Как будто внутри него стоял выключенный телевизор . Корпус есть, экран есть, а картинки нет.
Марина вышла за него в двадцать три. Ей тогда казалось, что спокойствие — это и есть счастье. Она наелась бурных романов, слёз, выяснений отношений, ночных звонков и ревности. Сергей был как берег после шторма. Тихий. Надёжный. Не движется.
Первые годы она думала: «Он просто сдержанный». Потом: «Он просто устаёт на работе». Потом: «Может, это я что-то не так делаю». Она пыталась его расшевелить. Придумывала сюрпризы, водила в кино, затевала разговоры до утра. Сергей смотрел на неё внимательно, кивал, отвечал вежливо. И в его глазах была такая пустота, что Марине становилось страшно.
Однажды она спросила:
— Серёж, ты меня любишь?
Он посмотрел на неё, как на таблицу в Excel.
— Конечно. Мы же семья.
«Мы же семья». Не «я тебя люблю». Не «ты — моя жизнь». Не «я не могу без тебя». Просто констатация факта. Как «сегодня вторник». Как «на улице дождь».
Марина перестала спрашивать.
Дети подрастали. Сын пошёл в первый класс, дочка — в садик. Марина вышла на работу, потом на вторую. Дом, кухня, уроки, стирка, глажка, отчёт на работе, снова дом. Сергей приходил, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Иногда — раз в месяц, раз в два — у них был секс. Механический, без слов, без взглядов, без желания. Как будто кто-то выполнял супружеский долг по расписанию.
Марина лежала потом в темноте и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он засыпал сразу. Она — нет. Она смотрела в потолок и думала: «Это всё? Это и есть жизнь?»
Ей было сорок пять, когда она поняла. Продолжение следует.
«Твой-то не пьёт, не гуляет, не дебоширит. Золото, а не мужик!» — так обычно вздыхала соседка тётя Валя, у которой муж третий год пил запоями. «Мой бы как твой был, а то сидит с утра до вечера в танки играет», — вторила коллега Оля, у которой был роман с начальником и развод на горизонте. Мама тоже вечно твердила: «Сергей надёжный. Что ещё тебе надо?». Марина улыбалась и кивала. Что она могла сказать? Что Сергей действительно не пил. Не бил. Не изменял. Приходил домой в семь. Чинил кран, если текло. Платил за квартиру. Не забывал про дни рождения её родителей. Идеальный муж. Образцовый. Такой, о котором пишут в журналах для домохозяек.
А ещё Сергей не разговаривал. Не в смысле молчал , конечно он отвечал на вопросы. «Как дела?» — «Нормально». «Что на ужин?» — «Что хочешь». «Как прошёл день?» — «Обычно». Он говорил слова, но за словами ничего не было. Как будто внутри него стоял выключенный телевизор . Корпус есть, экран есть, а картинки нет.
Марина вышла за него в двадцать три. Ей тогда казалось, что спокойствие — это и есть счастье. Она наелась бурных романов, слёз, выяснений отношений, ночных звонков и ревности. Сергей был как берег после шторма. Тихий. Надёжный. Не движется.
Первые годы она думала: «Он просто сдержанный». Потом: «Он просто устаёт на работе». Потом: «Может, это я что-то не так делаю». Она пыталась его расшевелить. Придумывала сюрпризы, водила в кино, затевала разговоры до утра. Сергей смотрел на неё внимательно, кивал, отвечал вежливо. И в его глазах была такая пустота, что Марине становилось страшно.
Однажды она спросила:
— Серёж, ты меня любишь?
Он посмотрел на неё, как на таблицу в Excel.
— Конечно. Мы же семья.
«Мы же семья». Не «я тебя люблю». Не «ты — моя жизнь». Не «я не могу без тебя». Просто констатация факта. Как «сегодня вторник». Как «на улице дождь».
Марина перестала спрашивать.
Дети подрастали. Сын пошёл в первый класс, дочка — в садик. Марина вышла на работу, потом на вторую. Дом, кухня, уроки, стирка, глажка, отчёт на работе, снова дом. Сергей приходил, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Иногда — раз в месяц, раз в два — у них был секс. Механический, без слов, без взглядов, без желания. Как будто кто-то выполнял супружеский долг по расписанию.
Марина лежала потом в темноте и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он засыпал сразу. Она — нет. Она смотрела в потолок и думала: «Это всё? Это и есть жизнь?»
Ей было сорок пять, когда она поняла. Продолжение следует.