Ахххаха. Отличная история, авторская орфография сохранена, как говорится:
В 1966 году в университете Джона Хопкинса, где тогда преподавал Жирар, состоялась памятная конференция, которую позже называли «французским вторжением», а сам он называл «чумой». Приехало огромное количество влиятельных французских интеллектуалов, в том числе Лакан (который вёл себя очень смешно: требовал стирать ему шёлковое белье, пытался говорить на франко-английском суржике, «обосрался» и потом назвонил в Париж на 900$ со «своей версией событий») и Деррида с докладом, наделавшим после много шуму.
Там отличная история. Лакан приехал без доклада, заперся в отеле и сказал, что будет писать доклад, и что его коллега должен ему помогать. Тот пытался убедить его писать по-французски, потому что английского он не знает. Сначала тот согласился, а потом в последний момент стал делать его по-английски, никто ничего не понял, а Жирар, который выбивал под это дело грант у Форд Фаундейшн, хотел от стыда забраться под кресло. После доклада коллега Лакана встал и чуть ли не со слезами в голосе сказал, что всё плохо и что «единственное, что от Вас требовалось – говорить на своём родном языке».
Потом Лакан побежал в отель звонить Леви-Строссу, а ещё потом потребовал встречи с американскими психоаналитиками. Ему собрали кворум, он встал и начал их всех обсирать на тему длительности сессий. У самого Лакана они длились от 5 минут до 3 часов – чаще 5-10 минут, такой у него был заёб.
В итоге один из врачей не выдержал и сказал, что «я когда вижу шизика – различаю его сразу». И все ушли. И в пересказе Мэкси была потрясающая ремарка: «Lacan was enjoing every minute of this».
Алексей Зыгмонт
В 1966 году в университете Джона Хопкинса, где тогда преподавал Жирар, состоялась памятная конференция, которую позже называли «французским вторжением», а сам он называл «чумой». Приехало огромное количество влиятельных французских интеллектуалов, в том числе Лакан (который вёл себя очень смешно: требовал стирать ему шёлковое белье, пытался говорить на франко-английском суржике, «обосрался» и потом назвонил в Париж на 900$ со «своей версией событий») и Деррида с докладом, наделавшим после много шуму.
Там отличная история. Лакан приехал без доклада, заперся в отеле и сказал, что будет писать доклад, и что его коллега должен ему помогать. Тот пытался убедить его писать по-французски, потому что английского он не знает. Сначала тот согласился, а потом в последний момент стал делать его по-английски, никто ничего не понял, а Жирар, который выбивал под это дело грант у Форд Фаундейшн, хотел от стыда забраться под кресло. После доклада коллега Лакана встал и чуть ли не со слезами в голосе сказал, что всё плохо и что «единственное, что от Вас требовалось – говорить на своём родном языке».
Потом Лакан побежал в отель звонить Леви-Строссу, а ещё потом потребовал встречи с американскими психоаналитиками. Ему собрали кворум, он встал и начал их всех обсирать на тему длительности сессий. У самого Лакана они длились от 5 минут до 3 часов – чаще 5-10 минут, такой у него был заёб.
В итоге один из врачей не выдержал и сказал, что «я когда вижу шизика – различаю его сразу». И все ушли. И в пересказе Мэкси была потрясающая ремарка: «Lacan was enjoing every minute of this».
Алексей Зыгмонт