Он вернулся.
На просторы социальных сетей. Как минимум. Туда, где когда-то был канал «Взрослый мужчина» — и где его, кажется, всё ещё ждут. Или делают вид, что ждут. Кто-то читает мысли и сопереживает падениям. Совершенно необоснованным взлётам — тоже.
🌚 С возвращением приходят вечные спутники: разочарование, пустота, потерянность. И — глаза, наполненные слезами, смотрящие в будущее с надеждой. Искренние. Почти.
Кому это интересно? Люди давно перестали сопереживать чужому счастью. Драматичные истории с перчинкой и несправедливостью — вот что по душе.
Здесь будет всё. Но один вопрос не оставляет: почему, когда пытаешься менять жизнь во всех сферах, а сердце и разум полны одиночества, так хочется быть увиденным и услышанным?
Надо быть дозированным. Нельзя быть таким концентрированным.
На просторы социальных сетей. Как минимум. Туда, где когда-то был канал «Взрослый мужчина» — и где его, кажется, всё ещё ждут. Или делают вид, что ждут. Кто-то читает мысли и сопереживает падениям. Совершенно необоснованным взлётам — тоже.
🌚 С возвращением приходят вечные спутники: разочарование, пустота, потерянность. И — глаза, наполненные слезами, смотрящие в будущее с надеждой. Искренние. Почти.
«Пиши о хорошем. О добром. О светлом»
Кому это интересно? Люди давно перестали сопереживать чужому счастью. Драматичные истории с перчинкой и несправедливостью — вот что по душе.
Здесь будет всё. Но один вопрос не оставляет: почему, когда пытаешься менять жизнь во всех сферах, а сердце и разум полны одиночества, так хочется быть увиденным и услышанным?
Надо быть дозированным. Нельзя быть таким концентрированным.