Репост из: Шафир. Италия 🇮🇹 и Ватикан 🇻🇦
🇮🇹 #Почему незаметная власть президента Италии иногда становится решающей?
Если следить за итальянской политикой время от времени, легко решить, что главный человек в стране - председатель Совета министров. Сейчас это Джорджа Мелони. Она спорит с Брюсселем, ездит на саммиты, выступает в парламенте. А президент Серджо Маттарелла будто остаётся в стороне: церемонии, речи, государственные праздники.
Это впечатление обманчиво.
Президент Италии действительно не управляет страной каждый день. Он не определяет экономический курс и не командует министрами. Но Конституция даёт ему полномочия, которые в спокойное время выглядят почти техническими: он назначает председателя Совета министров, по его предложению - министров, может распустить парламент, подписывает законы и возвращать их палатам на повторное рассмотрение.
И вот здесь начинается итальянская специфика: техническое полномочие становится политическим, как только партийная система даёт сбой.
Пока существует устойчивое парламентское большинство, Квиринал почти незаметен. Но если коалиция распалась, премьер ушёл в отставку или большинство исчезло, центр политической жизни быстро перемещается из Палаццо Киджи в президентский дворец.
Президент начинает консультации с партиями. Выясняет, можно ли собрать новое большинство. Решает, кому поручить формирование правительства. А если комбинация не складывается - может распустить парламент и открыть дорогу к выборам.
Поэтому президент Италии особенно силён не тогда, когда спорит с результатом голосования, а тогда, когда сама политическая система уже не может дать ответ на вопрос: кто способен управлять страной.
Есть и менее заметная функция Квиринала. Президент охраняет не конкретный кабинет, а преемственность государства: его международные обязательства, конституционные рамки, устойчивость институтов.
Премьеры меняются. Коалиции рушатся. Партийные лидеры за несколько месяцев превращаются из победителей в политических покойников. Президент избирается на семь лет и остаётся.
В этом смысле итальянская система устроена почти по-римски: есть власть, которая видна всем, и есть власть, которая следит, чтобы сама конструкция не развалилась.
Формально президент стоит над партиями. На практике он охраняет тот коридор, внутри которого партии могут сменять друг друга, не меняя само государство.
Отсюда и один из главных парадоксов Италии. Со стороны её политика часто выглядит как бесконечная череда кризисов: правительства падают, партии раскалываются, вчерашние союзники становятся противниками, возникают коалиции, которые ещё недавно казались невозможными. Но за всей этой подвижностью существует довольно жёсткий институциональный каркас.
Квиринал - одна из его главных опор.
Президент не должен ежедневно показывать свою силу. В этом как раз и состоит особенность должности. Чем спокойнее работает политическая система, тем меньше заметен глава государства. Но чем глубже кризис, тем важнее становится его способность не командовать политикой, а возвращать её в рамки, в которых государство вообще может продолжать работать.
Именно поэтому итальянского президента легко недооценить.
Самый влиятельный человек в момент кризиса здесь часто выглядит самым незаметным человеком в комнате. Поэтому, когда в Риме начинается очередной политический конфликт, надо смотреть не только на заявления премьера и партийных лидеров.
Надо смотреть, кто в этот день едет на Квиринал. И тогда становится понятно, насколько всё серьёзно.
Если следить за итальянской политикой время от времени, легко решить, что главный человек в стране - председатель Совета министров. Сейчас это Джорджа Мелони. Она спорит с Брюсселем, ездит на саммиты, выступает в парламенте. А президент Серджо Маттарелла будто остаётся в стороне: церемонии, речи, государственные праздники.
Это впечатление обманчиво.
Президент Италии действительно не управляет страной каждый день. Он не определяет экономический курс и не командует министрами. Но Конституция даёт ему полномочия, которые в спокойное время выглядят почти техническими: он назначает председателя Совета министров, по его предложению - министров, может распустить парламент, подписывает законы и возвращать их палатам на повторное рассмотрение.
И вот здесь начинается итальянская специфика: техническое полномочие становится политическим, как только партийная система даёт сбой.
Пока существует устойчивое парламентское большинство, Квиринал почти незаметен. Но если коалиция распалась, премьер ушёл в отставку или большинство исчезло, центр политической жизни быстро перемещается из Палаццо Киджи в президентский дворец.
Президент начинает консультации с партиями. Выясняет, можно ли собрать новое большинство. Решает, кому поручить формирование правительства. А если комбинация не складывается - может распустить парламент и открыть дорогу к выборам.
Поэтому президент Италии особенно силён не тогда, когда спорит с результатом голосования, а тогда, когда сама политическая система уже не может дать ответ на вопрос: кто способен управлять страной.
Есть и менее заметная функция Квиринала. Президент охраняет не конкретный кабинет, а преемственность государства: его международные обязательства, конституционные рамки, устойчивость институтов.
Премьеры меняются. Коалиции рушатся. Партийные лидеры за несколько месяцев превращаются из победителей в политических покойников. Президент избирается на семь лет и остаётся.
В этом смысле итальянская система устроена почти по-римски: есть власть, которая видна всем, и есть власть, которая следит, чтобы сама конструкция не развалилась.
Формально президент стоит над партиями. На практике он охраняет тот коридор, внутри которого партии могут сменять друг друга, не меняя само государство.
Отсюда и один из главных парадоксов Италии. Со стороны её политика часто выглядит как бесконечная череда кризисов: правительства падают, партии раскалываются, вчерашние союзники становятся противниками, возникают коалиции, которые ещё недавно казались невозможными. Но за всей этой подвижностью существует довольно жёсткий институциональный каркас.
Квиринал - одна из его главных опор.
Президент не должен ежедневно показывать свою силу. В этом как раз и состоит особенность должности. Чем спокойнее работает политическая система, тем меньше заметен глава государства. Но чем глубже кризис, тем важнее становится его способность не командовать политикой, а возвращать её в рамки, в которых государство вообще может продолжать работать.
Именно поэтому итальянского президента легко недооценить.
Самый влиятельный человек в момент кризиса здесь часто выглядит самым незаметным человеком в комнате. Поэтому, когда в Риме начинается очередной политический конфликт, надо смотреть не только на заявления премьера и партийных лидеров.
Надо смотреть, кто в этот день едет на Квиринал. И тогда становится понятно, насколько всё серьёзно.