Братва, на балконе грусть.
Похолодало. Ветер не ласкает шерсть, а солнце светит, но не греет. Лето ушло. Голуби сидят нахохлившись и даже не думают дразниться.
Я выхожу, сажусь, смотрю вдаль. Думаю о вечном. О том, что скоро балкон и окна закроются на совсем, а диван станет главным местом силы. О том, что паштет и консервы нужно запасать. И о том, что Арктик, наверное, уже радуется — меньше шансов, что я буду бегать по квартире с мокрыми лапами.
Осень, братва. Она тихо забирает последнее тепло. Даже мурлыканье становится глуше.
Пока еще можно любоваться на зеленые верхушки деревьев. А потом залягу в спячку за диваном. Буду много спать и ждать весну. Или хотя бы завтрашний паштет.
Ваш Мефа. Остывший, но не сломленный.
Похолодало. Ветер не ласкает шерсть, а солнце светит, но не греет. Лето ушло. Голуби сидят нахохлившись и даже не думают дразниться.
Я выхожу, сажусь, смотрю вдаль. Думаю о вечном. О том, что скоро балкон и окна закроются на совсем, а диван станет главным местом силы. О том, что паштет и консервы нужно запасать. И о том, что Арктик, наверное, уже радуется — меньше шансов, что я буду бегать по квартире с мокрыми лапами.
Осень, братва. Она тихо забирает последнее тепло. Даже мурлыканье становится глуше.
Пока еще можно любоваться на зеленые верхушки деревьев. А потом залягу в спячку за диваном. Буду много спать и ждать весну. Или хотя бы завтрашний паштет.
Ваш Мефа. Остывший, но не сломленный.