Гайдай и Иркутск. Как чердак на Касьянова подарил стране Труса, Балбеса и Бывалого
Я обожаю фильмы Леонида Гайдая, и это стало одной из причин успеть за сутки прогуляться по Иркутску, а потом уже отправиться к Байкалу. Здесь начинался путь человека, чьи фразы и песни стали частью нашей культуры и каждого из нас.
Согласно Толковому словарю Даля, глагол «гайдать» означает «бегать», «шататься», «лытать». Слово это южное, украинское, непривычное для сибирского уха. Как, впрочем, и имя отца будущего режиссёра. Иов Исидорович Гайдай родился на территории современной Украины, в Полтавской губернии, недалеко от прославленного Гоголем Миргорода. Выходец из семьи крепостных, он рано увлёкся социалистическими идеями, в революцию 1905–1906 годов попал под горячую руку полиции и отправился в кандалах строить Амурскую железную дорогу. Освободившись в 1913 году, осел в приамурском городке Алексеевка, освоил ремесло счетовода, завёл семью, а в 1931 году отличившегося по службе Гайдая-старшего перевели в Иркутск. Здесь, в Глазковском предместье на левом берегу Ангары, он своими руками построил дом, крепкий и просторный, и здесь Леонид Гайдай провёл свои самые счастливые, предвоенные годы.
В этом доме на улице Касьянова, 35, точнее на его чердаке, куда мать сносила старые газеты и журналы, случился главный поворот в творческой жизни Гайдая. Летом 1960 года, после разгромной цензуры его первой комедии «Жених с того света», Леонид Иович приехал к родителям залечивать раны и, листая апрельский номер «Правды», наткнулся на фельетон Степана Олейника «Пёс Барбос и необычный кросс» о троице браконьеров с динамитом и собаке, схватившей шашку. В рисунках уже угадывались будущие Трус, Балбес и Бывалый. Гайдай тут же набросал сценарий, вернувшись в Москву, выбил у Ивана Пырьева плёнку и бюджет, отснял материал на полнометражный фильм, но при монтаже оставил лишь девять минут. Короткометражку без единой фразы, но с искромётной игрой Вицина, Никулина и Моргунова, закупили 100 стран и номинировали на каннскую «Золотую пальмовую ветвь».
Но до этого были школа № 42 для детей железнодорожников, где Лёня ставил над дверью банку с водой, танцевал в обнимку со скелетом в кабинете биологии и тратил все карманные деньги на билеты в кино, и Иркутский драматический театр, один из старейших в Сибири, основанный самим Муравьёвым-Амурским. Осенью 1941 года туда эвакуировали Московский театр сатиры, и 18-летний Гайдай устроился рабочим сцены: ставил декорации, дёргал занавес, выучил все спектакли наизусть и, по его собственному признанию, некоторым артистам бегал за водкой. Потом были призыв в Забайкалье, где он объезжал монгольских лошадок, тяжёлый Калининский фронт, медаль «За боевые заслуги», ранение и инвалидность второй степени, возвращение в родной Иркутск, театральная студия, больше 20 ролей на областной сцене и слова педагога Терентьева о том, что режиссёрская жилка в нём видна ещё с училища. Летом 1949 года Гайдай уехал в Москву поступать во ВГИК к Григорию Александрову.
Война и годы поисков превратили озорника Лёню в сдержанного Леонида Иовича, но каждый раз, возвращаясь в Иркутск, он будто оттаивал. Однокашник по театральной студии, народный артист РСФСР Виктор Егунов, вспоминал, как Гайдай растранжирил в городе невероятные по тем временам 690 рублей гонорара за «Кавказскую пленницу», ночевал у него, беспробудно пил и травил анекдоты, оставаясь при этом внешне смурным человеком, в котором никто бы не узнал артиста. Иркутск для Гайдая стал источником того самого взгляда, ироничного, но доброго. Сибирская невозмутимость плюс южная фамилия отца, дом на Касьянова, чердак с «Правдой», школа № 42 и драмтеатр дали нам человека, чьи фразы мы повторяем до сих пор. Если будете в Иркутске, дойдите до памятника на площади! Он смотрит на город, который его сделал. А какие Ваши любимые фильмы Гайдая и цитаты из них?
#Иркутск #Гайдай #ЛеонидГайдай #Байкал #Россия #Путешествия #Сибирь #КиноИстория
Я обожаю фильмы Леонида Гайдая, и это стало одной из причин успеть за сутки прогуляться по Иркутску, а потом уже отправиться к Байкалу. Здесь начинался путь человека, чьи фразы и песни стали частью нашей культуры и каждого из нас.
Согласно Толковому словарю Даля, глагол «гайдать» означает «бегать», «шататься», «лытать». Слово это южное, украинское, непривычное для сибирского уха. Как, впрочем, и имя отца будущего режиссёра. Иов Исидорович Гайдай родился на территории современной Украины, в Полтавской губернии, недалеко от прославленного Гоголем Миргорода. Выходец из семьи крепостных, он рано увлёкся социалистическими идеями, в революцию 1905–1906 годов попал под горячую руку полиции и отправился в кандалах строить Амурскую железную дорогу. Освободившись в 1913 году, осел в приамурском городке Алексеевка, освоил ремесло счетовода, завёл семью, а в 1931 году отличившегося по службе Гайдая-старшего перевели в Иркутск. Здесь, в Глазковском предместье на левом берегу Ангары, он своими руками построил дом, крепкий и просторный, и здесь Леонид Гайдай провёл свои самые счастливые, предвоенные годы.
В этом доме на улице Касьянова, 35, точнее на его чердаке, куда мать сносила старые газеты и журналы, случился главный поворот в творческой жизни Гайдая. Летом 1960 года, после разгромной цензуры его первой комедии «Жених с того света», Леонид Иович приехал к родителям залечивать раны и, листая апрельский номер «Правды», наткнулся на фельетон Степана Олейника «Пёс Барбос и необычный кросс» о троице браконьеров с динамитом и собаке, схватившей шашку. В рисунках уже угадывались будущие Трус, Балбес и Бывалый. Гайдай тут же набросал сценарий, вернувшись в Москву, выбил у Ивана Пырьева плёнку и бюджет, отснял материал на полнометражный фильм, но при монтаже оставил лишь девять минут. Короткометражку без единой фразы, но с искромётной игрой Вицина, Никулина и Моргунова, закупили 100 стран и номинировали на каннскую «Золотую пальмовую ветвь».
Но до этого были школа № 42 для детей железнодорожников, где Лёня ставил над дверью банку с водой, танцевал в обнимку со скелетом в кабинете биологии и тратил все карманные деньги на билеты в кино, и Иркутский драматический театр, один из старейших в Сибири, основанный самим Муравьёвым-Амурским. Осенью 1941 года туда эвакуировали Московский театр сатиры, и 18-летний Гайдай устроился рабочим сцены: ставил декорации, дёргал занавес, выучил все спектакли наизусть и, по его собственному признанию, некоторым артистам бегал за водкой. Потом были призыв в Забайкалье, где он объезжал монгольских лошадок, тяжёлый Калининский фронт, медаль «За боевые заслуги», ранение и инвалидность второй степени, возвращение в родной Иркутск, театральная студия, больше 20 ролей на областной сцене и слова педагога Терентьева о том, что режиссёрская жилка в нём видна ещё с училища. Летом 1949 года Гайдай уехал в Москву поступать во ВГИК к Григорию Александрову.
Война и годы поисков превратили озорника Лёню в сдержанного Леонида Иовича, но каждый раз, возвращаясь в Иркутск, он будто оттаивал. Однокашник по театральной студии, народный артист РСФСР Виктор Егунов, вспоминал, как Гайдай растранжирил в городе невероятные по тем временам 690 рублей гонорара за «Кавказскую пленницу», ночевал у него, беспробудно пил и травил анекдоты, оставаясь при этом внешне смурным человеком, в котором никто бы не узнал артиста. Иркутск для Гайдая стал источником того самого взгляда, ироничного, но доброго. Сибирская невозмутимость плюс южная фамилия отца, дом на Касьянова, чердак с «Правдой», школа № 42 и драмтеатр дали нам человека, чьи фразы мы повторяем до сих пор. Если будете в Иркутске, дойдите до памятника на площади! Он смотрит на город, который его сделал. А какие Ваши любимые фильмы Гайдая и цитаты из них?
#Иркутск #Гайдай #ЛеонидГайдай #Байкал #Россия #Путешествия #Сибирь #КиноИстория