🎵 1 октября — Международный день музыки
Этот праздник отмечается с 1975 года по инициативе Международного музыкального совета при ЮНЕСКО. Идею поддержали выдающийся скрипач Иегуди Менухин и советский композитор Дмитрий Шостакович.
А знаете ли вы, что музыка и живопись связаны гораздо сильнее, чем кажется?
Синестезия — это феномен, при котором человек «слышит» цвета и «видит» звуки.
Как это работает на самом деле? Представьте, что вы слышите ноту «до» - и в вашем сознании мгновенно вспыхивает белый цвет. Или «ре» - и вы видите жёлтый. Именно так воспринимали музыку некоторые великие творцы.
Василий Кандинский, например, не просто «видел» звуки - он считал, что цвет в картине должен звучать так же осознанно, как нота в музыке. Он писал: «Краски следует применять не потому, что они существуют или не существуют в этом звучании в природе, а потому, что именно в этом звучании они необходимы в картине». Для него живопись была визуальной музыкой.
Александр Скрябин пошёл ещё дальше. В своей симфонической поэме «Прометей» («Поэма огня», 1910) он впервые в истории музыки ввёл в партитуру отдельную партию света - строку, обозначенную итальянским словом «Luce» («свет»), где нотами были записаны цветовые указания. Это была не просто фантазия, а попытка создать синтез искусств на уровне партитуры.
Особенно интересно, что цветовой слух - вещь глубоко субъективная. Николай Римский-Корсаков и Александр Скрябин оба обладали этим даром, но их цветовые ассоциации для одних и тех же тональностей не совпадали. Для одного «до мажор» был белым, для другого — красным. Именно поэтому учёные говорят: синестезия — это не «правильное» или «неправильное» восприятие, а уникальный способ чувствовать мир.
А теперь представьте, если бы осенний пейзаж можно было сыграть — что бы это было?
Джазовая импровизация с рваным ритмом дождя? Или тихий минорный этюд для фортепиано? А может, что-то совсем неожиданное — вроде виолончельного соло или электронного эмбиента?
✴Арена в натуре
Этот праздник отмечается с 1975 года по инициативе Международного музыкального совета при ЮНЕСКО. Идею поддержали выдающийся скрипач Иегуди Менухин и советский композитор Дмитрий Шостакович.
А знаете ли вы, что музыка и живопись связаны гораздо сильнее, чем кажется?
Синестезия — это феномен, при котором человек «слышит» цвета и «видит» звуки.
Как это работает на самом деле? Представьте, что вы слышите ноту «до» - и в вашем сознании мгновенно вспыхивает белый цвет. Или «ре» - и вы видите жёлтый. Именно так воспринимали музыку некоторые великие творцы.
Василий Кандинский, например, не просто «видел» звуки - он считал, что цвет в картине должен звучать так же осознанно, как нота в музыке. Он писал: «Краски следует применять не потому, что они существуют или не существуют в этом звучании в природе, а потому, что именно в этом звучании они необходимы в картине». Для него живопись была визуальной музыкой.
Александр Скрябин пошёл ещё дальше. В своей симфонической поэме «Прометей» («Поэма огня», 1910) он впервые в истории музыки ввёл в партитуру отдельную партию света - строку, обозначенную итальянским словом «Luce» («свет»), где нотами были записаны цветовые указания. Это была не просто фантазия, а попытка создать синтез искусств на уровне партитуры.
Особенно интересно, что цветовой слух - вещь глубоко субъективная. Николай Римский-Корсаков и Александр Скрябин оба обладали этим даром, но их цветовые ассоциации для одних и тех же тональностей не совпадали. Для одного «до мажор» был белым, для другого — красным. Именно поэтому учёные говорят: синестезия — это не «правильное» или «неправильное» восприятие, а уникальный способ чувствовать мир.
А теперь представьте, если бы осенний пейзаж можно было сыграть — что бы это было?
Джазовая импровизация с рваным ритмом дождя? Или тихий минорный этюд для фортепиано? А может, что-то совсем неожиданное — вроде виолончельного соло или электронного эмбиента?
✴Арена в натуре