— Поживи без меня, подумай о своем поведении, — сурово сказал в очередной раз муж. Но система дала сбой
— Где ужин? Почему я должен просить тебя об элементарном? Тебе настолько плевать?
Даша вздрогнула, сама не заметив, как задремала, укачивая сына. Температура у ребёнка со вчерашней ночи то поднималась, то падала. Врач ушел час назад, оставив кучу назначений и наставлений. Она не помнила, ела ли сегодня или пила, постоянно укачивая плачущего Матвея.
Кирилл стоял в дверях, нахмурившись, и от него, казалось, исходила волна раздражения. Ей даже секунду показалось, что воздух в квартире стал вязким.
— Я не успела, честное слово. Температура практически 40 стояла, я сбивала. Врач... — начала она было лепетать, но осеклась, увидев, как перекосилось его лицо.
— Не успела? — он рявкнул на нее, даже не слушая. — Ты весь день дома сидишь! Что ты делала? Опять сериалы смотрела?
Даша оторопела. Он что, не заметил, что она не спала всю ночь? Она старалась его не беспокоить, но неужели он сейчас не видит, что ребенок болен? И не слышит ее совсем?
— Матвей заболел, у него температура, — начала она быстро объяснять ему, торопясь и проглатывая окончания слов. Ей казалось важным объяснять, оправдаться. Ей безумно хотелось, чтобы он ее обнял, поцеловал, забрал малыша и дал хоть полчаса передышки. — Я даже не присела ни разу, сил нет, с ног валюсь.
— Ой, да ладно! — Кирилл махнул рукой с такой злостью, что задел висящую на стуле кофту. — Все вы, бабы, прикрываетесь детьми. Я пахал как конь, а тебе тяжело ужин приготовить?
Внезапно его тон изменился. Он посмотрел на нее странным взглядом и грустно произнес:
— Все понятно. Так и скажи, что ты меня больше не любишь. Раньше ты меня любила, заботилась, а теперь плевать. Не любишь, не ценишь.
— Где ужин? Почему я должен просить тебя об элементарном? Тебе настолько плевать?
Даша вздрогнула, сама не заметив, как задремала, укачивая сына. Температура у ребёнка со вчерашней ночи то поднималась, то падала. Врач ушел час назад, оставив кучу назначений и наставлений. Она не помнила, ела ли сегодня или пила, постоянно укачивая плачущего Матвея.
Кирилл стоял в дверях, нахмурившись, и от него, казалось, исходила волна раздражения. Ей даже секунду показалось, что воздух в квартире стал вязким.
— Я не успела, честное слово. Температура практически 40 стояла, я сбивала. Врач... — начала она было лепетать, но осеклась, увидев, как перекосилось его лицо.
— Не успела? — он рявкнул на нее, даже не слушая. — Ты весь день дома сидишь! Что ты делала? Опять сериалы смотрела?
Даша оторопела. Он что, не заметил, что она не спала всю ночь? Она старалась его не беспокоить, но неужели он сейчас не видит, что ребенок болен? И не слышит ее совсем?
— Матвей заболел, у него температура, — начала она быстро объяснять ему, торопясь и проглатывая окончания слов. Ей казалось важным объяснять, оправдаться. Ей безумно хотелось, чтобы он ее обнял, поцеловал, забрал малыша и дал хоть полчаса передышки. — Я даже не присела ни разу, сил нет, с ног валюсь.
— Ой, да ладно! — Кирилл махнул рукой с такой злостью, что задел висящую на стуле кофту. — Все вы, бабы, прикрываетесь детьми. Я пахал как конь, а тебе тяжело ужин приготовить?
Внезапно его тон изменился. Он посмотрел на нее странным взглядом и грустно произнес:
— Все понятно. Так и скажи, что ты меня больше не любишь. Раньше ты меня любила, заботилась, а теперь плевать. Не любишь, не ценишь.