Друзья, я тут. Рассказываю.
В общем, какое-то время мне постоянно попадались бесконечные рилсы с сюрпризами от мужей.
А я сюрпризы презираю. Мне они вообще не нужны. Я человек прямой и конкретный: свои желания и ожидания формулирую мужу чётко и люблю, когда всё понятно.
Но тут я начала буквально биться лбом об эти сюрпризы: в запрещённой соцсети, в фильмах, в историях друзей.
Ну и я, конечно же, решила, что жизнь шлёт нам знаки, а Женя должен пробить стену моей рациональности и таки проявить какой-нибудь креатив.
Прихожу домой и говорю:
— Ну, готовь сюрприз. А то вроде неприлично, что мы столько лет прожили и без этой ерунды обошлись.
Евгений ушёл в себя примерно на неделю.
Оказалось, Евгений не просто не был готов самостоятельно заниматься этим жанром. Он был уверен, что если сюрприз нас и настигнет, то только в том случае, если он будет устроен для него.
Чувствовал он себя так, будто я толкаю его в полную неизвестность.
Он ведь в нашей паре работает строго по ТЗ, а эта свобода творчества ему вообще не упала.
Было всё: отрицание, торг и в конце концов сюрприз.
Встал ни свет ни заря, поехал за цветами, принёс домой и объявил, что на работу сегодня не пойдёт.
Это, кстати, верх комплиментарности от Евгения, потому что работа для него — дело очень важное и практически святое.
— Собирай вещи, — говорит.
— Я снял нам номер в Ритце. Пойдём в спа. Потом в твой любимый ресторан. Погуляем.
Меня всё устроило.
Поужинали, довольные жизнью, неспешно поплелись обратно в отель. Решили ещё посидеть в баре внизу, взяли по бокалу.
И вдруг.
На нас обоих совершенно неожиданно снизошло какое-то магнетическое притяжение в сторону дома.
Началась просто семейная телепатия.
Но сюрприз же всё-таки идёт. Как-то неприлично, что ли, домой проситься.
Думаю, начну издалека:
— Как думаешь, как там Лу?
— Грустит, наверное.
Пауза.
— Что-то тут, конечно, неуютно. Не то что дома, да?
— Да. Дома лучше всего.
Опять повисла небольшая пауза.
А потом был этот проникновенный взгляд друг на друга, и он говорит:
— Ну что, чекаут?
— Чекаут!
И мы с синхронностью, доступной только супружеским парам с пятнадцатилетним стажем и мастерам спорта по академической гребле, побежали за вещами. В полном восторге от такого совпадения желаний.
В общем, гребли мы в сторону дома со скоростью звука.
Через десять минут были дома.
Ритц Карлтон такого ещё не видел.
Так радостно оттуда ещё никто не отбывал в день заезда.
Ради этого мне и нужно было потребовать от Евгения эту инициативу.
Чтобы окончательно укоренить в нас простую мысль: нет для нас места лучше, чем наш дом. И нет атмосферы приятнее той, которую мы сами в нём создаём.
В итоге это оказалось не просто приятно. Это было очень тонко прочувствовано и по-настоящему значимо. А главное — совершенно неожиданно.
П.С. Те два тюленя ещё никогда не лежали на диване так безмятежно.
В тот день сюрприза они достигли абсолютного дзена.
В общем, какое-то время мне постоянно попадались бесконечные рилсы с сюрпризами от мужей.
А я сюрпризы презираю. Мне они вообще не нужны. Я человек прямой и конкретный: свои желания и ожидания формулирую мужу чётко и люблю, когда всё понятно.
Но тут я начала буквально биться лбом об эти сюрпризы: в запрещённой соцсети, в фильмах, в историях друзей.
Ну и я, конечно же, решила, что жизнь шлёт нам знаки, а Женя должен пробить стену моей рациональности и таки проявить какой-нибудь креатив.
Прихожу домой и говорю:
— Ну, готовь сюрприз. А то вроде неприлично, что мы столько лет прожили и без этой ерунды обошлись.
Евгений ушёл в себя примерно на неделю.
Оказалось, Евгений не просто не был готов самостоятельно заниматься этим жанром. Он был уверен, что если сюрприз нас и настигнет, то только в том случае, если он будет устроен для него.
Чувствовал он себя так, будто я толкаю его в полную неизвестность.
Он ведь в нашей паре работает строго по ТЗ, а эта свобода творчества ему вообще не упала.
Было всё: отрицание, торг и в конце концов сюрприз.
Встал ни свет ни заря, поехал за цветами, принёс домой и объявил, что на работу сегодня не пойдёт.
Это, кстати, верх комплиментарности от Евгения, потому что работа для него — дело очень важное и практически святое.
— Собирай вещи, — говорит.
— Я снял нам номер в Ритце. Пойдём в спа. Потом в твой любимый ресторан. Погуляем.
Меня всё устроило.
Поужинали, довольные жизнью, неспешно поплелись обратно в отель. Решили ещё посидеть в баре внизу, взяли по бокалу.
И вдруг.
На нас обоих совершенно неожиданно снизошло какое-то магнетическое притяжение в сторону дома.
Началась просто семейная телепатия.
Но сюрприз же всё-таки идёт. Как-то неприлично, что ли, домой проситься.
Думаю, начну издалека:
— Как думаешь, как там Лу?
— Грустит, наверное.
Пауза.
— Что-то тут, конечно, неуютно. Не то что дома, да?
— Да. Дома лучше всего.
Опять повисла небольшая пауза.
А потом был этот проникновенный взгляд друг на друга, и он говорит:
— Ну что, чекаут?
— Чекаут!
И мы с синхронностью, доступной только супружеским парам с пятнадцатилетним стажем и мастерам спорта по академической гребле, побежали за вещами. В полном восторге от такого совпадения желаний.
В общем, гребли мы в сторону дома со скоростью звука.
Через десять минут были дома.
Ритц Карлтон такого ещё не видел.
Так радостно оттуда ещё никто не отбывал в день заезда.
Ради этого мне и нужно было потребовать от Евгения эту инициативу.
Чтобы окончательно укоренить в нас простую мысль: нет для нас места лучше, чем наш дом. И нет атмосферы приятнее той, которую мы сами в нём создаём.
В итоге это оказалось не просто приятно. Это было очень тонко прочувствовано и по-настоящему значимо. А главное — совершенно неожиданно.
П.С. Те два тюленя ещё никогда не лежали на диване так безмятежно.
В тот день сюрприза они достигли абсолютного дзена.