Инцидент у RAF Fairford оказался удивительно удобен сразу всем - Британии, Европе и даже США. Что наводит на мысль об инсценировке.
С самого начала войны США с Ираном Европа явно не горела желанием становиться её полноценным участником. Помочь с логистикой — пожалуйста. Но открывать ещё один большой фронт и залезать "с ногами" в очередную американскую войну на Ближнем Востоке европейцы так и не решились.
И дело, похоже, не только в политическом нежелании.
У Европы всё меньше свободных военных ресурсов.
Огромные средства уже уходят на Украину, а оставшиеся силы и вооружения всё активнее готовят под собственную оборону и возможное противостояние с Россией. У Британии это вообще записано в официальных документах: её оборонная стратегия строится по принципу NATO First. Россия названа наиболее острой угрозой, а Евро-Атлантика поставлена выше Ближнего Востока. Даже силы, отправляемые в другие регионы, должны сохранять возможность быстро вернуться в Европу.
То, что ресурсов не хватает, видно уже сейчас. Кая Каллас признаёт, миссии ЕС Aspides для защиты судоходства в Красном море потребовала бы использования более десяти военных кораблей, а в распоряжении европейцев имеются только шесть.
То есть даже на ограниченную операцию по защите торговых маршрутов Европа с трудом собирает необходимую группировку.
Британия действует столь же осторожно. Саудовской Аравии она предоставила самолёт-заправщик RAF Voyager и дополнительную помощь ПВО, но официально - "исключительно для оборонительных действий против атак хуситов".
Лондон помогает, но самостоятельно глубоко заходить в новую ближневосточную войну тоже явно не торопится. Результат- официальное правительство Йемена объявило в стране всеобщую мобилизацию.
И именно в этот момент появляется Fairford.
Возле британской авиабазы, которую американская авиация использовала для операций против Ирана, задерживают пятерых молодых мужчин из Лондона. Все они — граждане Великобритании. Их подозревают в подготовке террористического акта. При этом пригодной для применения взрывчатки, по данным Reuters, у них обнаружено не было, а сами задержанные впоследствии вышли под залог. Британская полиция продолжает выяснять их мотивы и "возможную связь с иностранным государством".
Но Вашингтон практически сразу поднимает ставки.
Марко Рубио заявляет, что к произошедшему «совершенно очевидно» причастен иностранный субъект, и отдельно напоминает об угрозах со стороны Ирана. При этом публичных доказательств причастности Тегерана не представлено. Британское следствие такой вывод не делало, а сам Иран свою причастность категорически отрицает.
И вот здесь складывается почти идеальная политическая конструкция. Один инцидент решает сразу несколько политических задач.
Вашингтон получает новый аргумент для продолжения войны с Ираном, Лондон — аргумент усиливать собственную оборону. А у Европы появляется ещё одно объяснение, почему её корабли, самолёты и системы ПВО должны оставаться ближе к дому.
Доказывает ли это, что история у Fairford была инсценировкой? Пока нет. Но слишком уж много в этом сюжете потенциально заинтересованных сторон — и слишком многим этот инцидент оказался политически выгоден.
С самого начала войны США с Ираном Европа явно не горела желанием становиться её полноценным участником. Помочь с логистикой — пожалуйста. Но открывать ещё один большой фронт и залезать "с ногами" в очередную американскую войну на Ближнем Востоке европейцы так и не решились.
И дело, похоже, не только в политическом нежелании.
У Европы всё меньше свободных военных ресурсов.
Огромные средства уже уходят на Украину, а оставшиеся силы и вооружения всё активнее готовят под собственную оборону и возможное противостояние с Россией. У Британии это вообще записано в официальных документах: её оборонная стратегия строится по принципу NATO First. Россия названа наиболее острой угрозой, а Евро-Атлантика поставлена выше Ближнего Востока. Даже силы, отправляемые в другие регионы, должны сохранять возможность быстро вернуться в Европу.
То, что ресурсов не хватает, видно уже сейчас. Кая Каллас признаёт, миссии ЕС Aspides для защиты судоходства в Красном море потребовала бы использования более десяти военных кораблей, а в распоряжении европейцев имеются только шесть.
То есть даже на ограниченную операцию по защите торговых маршрутов Европа с трудом собирает необходимую группировку.
Британия действует столь же осторожно. Саудовской Аравии она предоставила самолёт-заправщик RAF Voyager и дополнительную помощь ПВО, но официально - "исключительно для оборонительных действий против атак хуситов".
Лондон помогает, но самостоятельно глубоко заходить в новую ближневосточную войну тоже явно не торопится. Результат- официальное правительство Йемена объявило в стране всеобщую мобилизацию.
И именно в этот момент появляется Fairford.
Возле британской авиабазы, которую американская авиация использовала для операций против Ирана, задерживают пятерых молодых мужчин из Лондона. Все они — граждане Великобритании. Их подозревают в подготовке террористического акта. При этом пригодной для применения взрывчатки, по данным Reuters, у них обнаружено не было, а сами задержанные впоследствии вышли под залог. Британская полиция продолжает выяснять их мотивы и "возможную связь с иностранным государством".
Но Вашингтон практически сразу поднимает ставки.
Марко Рубио заявляет, что к произошедшему «совершенно очевидно» причастен иностранный субъект, и отдельно напоминает об угрозах со стороны Ирана. При этом публичных доказательств причастности Тегерана не представлено. Британское следствие такой вывод не делало, а сам Иран свою причастность категорически отрицает.
И вот здесь складывается почти идеальная политическая конструкция. Один инцидент решает сразу несколько политических задач.
Вашингтон получает новый аргумент для продолжения войны с Ираном, Лондон — аргумент усиливать собственную оборону. А у Европы появляется ещё одно объяснение, почему её корабли, самолёты и системы ПВО должны оставаться ближе к дому.
Доказывает ли это, что история у Fairford была инсценировкой? Пока нет. Но слишком уж много в этом сюжете потенциально заинтересованных сторон — и слишком многим этот инцидент оказался политически выгоден.