Три года назад мы с Алексеем поженились и поселились в небольшой квартире. Но однажды муж сообщил, что его мать Лидия Сергеевна больше не может жить одна.
— Врачи настаивают на постоянном уходе. Я её единственный сын.
Через неделю свекровь переехала к нам. Она пользовалась инвалидной коляской, поэтому заняла нашу комнату, а мы перебрались на раскладушку в кухне.
Поначалу я жалела её и помогала во всём. Но вскоре просьбы превратились в требования: принести воду, поднять пульт, открыть окно или поправить подушку.
Затем начались придирки. Ей не нравились суп, пыль и непроглаженные полотенца. Алексей всё чаще вставал на сторону матери.
— Может, суп действительно пересолён? Мама почти ничего не съела.
— Она съела две тарелки.
— Наверное, из вежливости.
Через месяц я случайно вернулась домой и увидела Лидию Сергеевну возле холодильника. Она стояла на ногах и доставала мороженое.
Заметив меня, свекровь тут же опустилась на пол.
— Ева, помоги! Ноги подкосились!
Вечером я рассказала обо всём Алексею, но он мне не поверил.
— Мама не может ходить. У неё диагноз и инвалидность.
— Я видела её своими глазами!
— Тебе показалось. Ты устала.
После этого я стала наблюдать за свекровью. Она жаловалась, что не может достать книгу с полки, но сама легко перекатывала кресло через порог. Ночью говорила о боли, а утром выглядела совершенно здоровой.
Когда Лидия Сергеевна снова пожаловалась Алексею на меня, он предложил нанять сиделку.
— У твоей матери есть квартира. Почему она не живёт там?
— Пятый этаж, лифта нет.
— То есть она не может спускаться из-за паралича?
Алексей промолчал.
На следующий день я установила в квартире две миниатюрные камеры. Первые сутки ничего подозрительного не происходило, и я уже начала сомневаться в себе.
Но поздно вечером телефон завибрировал. На записи Лидия Сергеевна поднялась из кресла, подошла к шкафу и достала небольшую сумку.
В комнату вошёл Алексей.
Он посмотрел на мать и прошептал:
— Ты обещала, что моя жена ничего не узнает…