Москва
В Москву я вцепился, но не вписался. Хорошо ее изучил, узнал, продышался насквозь. У меня с этим городом довольно длительные отношения. Лучше всего я помню ее драматичной, любвеобильной, с мокрыми текущими носами и твоими порванными чулками из прозябшего 2017-го.
Сегодня это суперсовременный, наполированный, удивительный холмистый мегаполис с зелеными ухоженными парками и ровными тротуарами. И я испытываю некоторую тоску по ней: много улочек, локальных мест, любимых кафе и молчаливых двориков там случились со мной.
Интересные люди, длительные прогулки, красотки на каблуках, неожиданные кинопремьеры... Кажется, что невозможно ее объять, но если идешь гулять — приходишь либо к высотке на Котельнической, либо к зданию МИДа, что на Смоленской.
Прекрасный технологичный транспорт, много сложной современной качественной архитектуры, много работы, желаний и побуждений к действию. Москва — эрос России, и ее импотенция одновременно.
И вот на этой сытой бескомпромиссной предсказуемой стерильности мы с ней не сошлись. Москва — город для тех, кто не умеет стоять, вглядываясь в небо — там люди меняют свои жизни на безжалостную попытку сыграть в деньги. За всем этим наружным лоском кроется плохая экология, шум, одиночество и бесконечное маханье мокрым платком вслед уходящему поезду.
Местом силы для меня стал район Шаболовки и Донской монастырь — в его тихом солнечном саду я и проводил выходные. А еще маленькая лавка с брецелями на проспекте Мира — каждое утро в 7 часов румяная азиатская красавица в платке выкладывает на рыжие доски горячие немецкие крендели с тыквенными семечками и морской солью. Если взять в соседнем «Сёрфе» стакан кофе — можно неплохо почувствовать себя живым.
Неожиданно для себя, я сильно скучаю. Но не столько даже по самой Москве, а по многочасовым прогулкам с людьми, по разговорам, по ароматам, по воспоминаниям. Москва — город влюбленности. Жить я в ней не смогу, но периодически приезжать на время обязательно буду.
В Москву я вцепился, но не вписался. Хорошо ее изучил, узнал, продышался насквозь. У меня с этим городом довольно длительные отношения. Лучше всего я помню ее драматичной, любвеобильной, с мокрыми текущими носами и твоими порванными чулками из прозябшего 2017-го.
Сегодня это суперсовременный, наполированный, удивительный холмистый мегаполис с зелеными ухоженными парками и ровными тротуарами. И я испытываю некоторую тоску по ней: много улочек, локальных мест, любимых кафе и молчаливых двориков там случились со мной.
Интересные люди, длительные прогулки, красотки на каблуках, неожиданные кинопремьеры... Кажется, что невозможно ее объять, но если идешь гулять — приходишь либо к высотке на Котельнической, либо к зданию МИДа, что на Смоленской.
Прекрасный технологичный транспорт, много сложной современной качественной архитектуры, много работы, желаний и побуждений к действию. Москва — эрос России, и ее импотенция одновременно.
И вот на этой сытой бескомпромиссной предсказуемой стерильности мы с ней не сошлись. Москва — город для тех, кто не умеет стоять, вглядываясь в небо — там люди меняют свои жизни на безжалостную попытку сыграть в деньги. За всем этим наружным лоском кроется плохая экология, шум, одиночество и бесконечное маханье мокрым платком вслед уходящему поезду.
Местом силы для меня стал район Шаболовки и Донской монастырь — в его тихом солнечном саду я и проводил выходные. А еще маленькая лавка с брецелями на проспекте Мира — каждое утро в 7 часов румяная азиатская красавица в платке выкладывает на рыжие доски горячие немецкие крендели с тыквенными семечками и морской солью. Если взять в соседнем «Сёрфе» стакан кофе — можно неплохо почувствовать себя живым.
Неожиданно для себя, я сильно скучаю. Но не столько даже по самой Москве, а по многочасовым прогулкам с людьми, по разговорам, по ароматам, по воспоминаниям. Москва — город влюбленности. Жить я в ней не смогу, но периодически приезжать на время обязательно буду.