Продолжаем серию историй о Петре Шуранове и хабаровском питомнике.
Это вторая публикация цикла. Если вы пропустили:
История №1:
https://max.ru/channel_ecolog_sidorov/AaC3O1ESK4EИстория №2: «Первая катастрофа и письмо самому Мичурину» (1900–1911)
Хабаровск начала XX века был городом, где сад воспринимался почти как чудо. Суровые дальневосточные зимы, резкие перепады температур, глубокое промерзание почвы и короткое лето беспощадно проверяли на прочность всё, что здесь пытались выращивать. Для Петра Шуранова это стало временем жесточайших разочарований. Он выписывал из европейской части России привычные сорта яблонь, груш и вишен, сажал их с надеждой и тщанием, ухаживал, укрывал — но деревья
неумолимо вымерзали. Год за годом он терял саженцы, но не терял упорства. Казалось, сама природа говорила ему: здесь эти сорта не жильцы.
К 1907 году стало окончательно ясно: без новых знаний и принципиально иного подхода выжить в дальневосточном садоводстве невозможно. Старые методы не работали. И тогда Шуранов решается на отчаянный, но смелый шаг — он пишет письмо самому
Ивану Владимировичу Мичурину, который уже тогда был непререкаемым авторитетом в области селекции. Это было обращение не просто к известному ученому, а к человеку, который умел слышать природу и перестраивать её не силой, а пониманием.
Ответ пришёл 11 февраля 1911 года. Мичурин писал:
«Милостивый государь Петр Григорьевич! Посылаю Вам 4 пакета редких гибридных семян груши, яблони, вишни, выращенных именно для севера. Постарайтесь приложить все старания, чтобы вырастить на них сеянцы, потому что таких, нужных для Вас, семян Вы не сможете ниоткуда получить, да и я никогда не соглашусь уступить гибридные семена, каждый бережет и готовит такие семена только для себя».
Для Шуранова это письмо стало не просто инструкцией. Оно стало мощнейшим толчком, подтверждением того, что он идёт в верном направлении, и одновременно — высоким кредитом доверия. Мичурин делился тем, что обычно оставлял для себя. В четырёх пакетах лежало не просто семя, а возможность будущего северного сада.
Шуранов с огромным старанием взялся за посевы. Он получил ценный научный опыт, увидел, как ведут себя гибридные сеянцы, но первые посадки семян, присланных Мичуриным, всё же погибли. Уцелела лишь крошечная часть. Это была настоящая катастрофа — после стольких лет неудач, после такого письма, после такой надежды.
Корнесобственные гибриды оказались недостаточно зимостойкими.
И тогда Петр Григорьевич принимает, возможно, главное решение в своей жизни:
он перестаёт бороться с природой и начинает использовать её силу. Он больше не пытается переломить местный климат и заставить расти то, что здесь расти не может. Он идёт другим путём: берёт дикую, невероятно морозостойкую
уссурийскую грушу и начинает прививать на неё черенки культурных сортов. Местный дикарь становится не помехой, а фундаментом. Его морозостойкость, выносливость и приспособленность к дальневосточной земле превращаются в основу для будущих культурных форм. Некоторые из гибридов были
привиты в крону дикой уссурийской груши — именно этот приём оказался ключевым.
Это решение становится фундаментом всей его будущей селекции. Уже в
1910 году Шуранов получает
первый дальневосточный сорт груши «Сочная», а позже — целую серию сортов, объединённых общим названием
«шурановка». От попыток простого переноса чужих сортов — к опоре на местный материал. От борьбы с природой — к союзу с ней. Первая катастрофа не сломала Шуранова. Она заставила его увидеть главное: сила дальневосточного сада не в том, чтобы копировать юг, а в том, чтобы вырастить своё — на местных корнях, с местной закалкой и с научным расчётом.
И сегодня те самые грушевые деревья, посаженные Шурановым, всё ещё растут в питомнике и дают плоды. Этой осенью будем продолжать работы по их сохранению вместе с
Дальневосточным научно-исследовательским институтом лесного хозяйства (ДальНИИЛХ) и
лабораторией плодоводства Дальневосточным научно-исследовательским институтом сельского хозяйства ДальНИИСХ.
#Шу
