Два котёнка выскочили из домашнего подвала. Серый и ещё серее. За ним на суете вышла пыльная мама-кошка.
Она смотрела, как двое мохнатых отпрыска лезут на дерево, прыгают на деревянный палисадник и разбегаются в стороны.
Мы смотрели на семейство из окна, пока варился кофе. Мама-кошка даже не расчесалась, а котята расчёсывали палисадник.
– Так смешно ямку копает.
Я поставила чашки на стол и вернулась к окну.
Серее серого котёнок сидел на ямке.
– Какой умный, – кивнула я, доставая из холодильника сыр.
Обожаю сыр с кофе.
А милый котёнок так и сидел на ямке. Я налила кофе, отрезала треугольник Маасдама.
– Овсяное печенье будешь?
– Буду.
Достала овсяное печенье.
И подошла к окну. Котёнок сидел на ямке.
На трёх последних кофейных каплях в кружке я снова вернулась к окну.
Думаете, где сидел котёнок?
– У него что, запор? – удивилась я, показывая пальцем на куст черёмухи.
– Это камень. Кошки давно разбежались.
Это всё, что нужно знать о моём зрении.
Она смотрела, как двое мохнатых отпрыска лезут на дерево, прыгают на деревянный палисадник и разбегаются в стороны.
Мы смотрели на семейство из окна, пока варился кофе. Мама-кошка даже не расчесалась, а котята расчёсывали палисадник.
– Так смешно ямку копает.
Я поставила чашки на стол и вернулась к окну.
Серее серого котёнок сидел на ямке.
– Какой умный, – кивнула я, доставая из холодильника сыр.
Обожаю сыр с кофе.
А милый котёнок так и сидел на ямке. Я налила кофе, отрезала треугольник Маасдама.
– Овсяное печенье будешь?
– Буду.
Достала овсяное печенье.
И подошла к окну. Котёнок сидел на ямке.
На трёх последних кофейных каплях в кружке я снова вернулась к окну.
Думаете, где сидел котёнок?
– У него что, запор? – удивилась я, показывая пальцем на куст черёмухи.
– Это камень. Кошки давно разбежались.
Это всё, что нужно знать о моём зрении.