Ведьмины сказки. Мистические истории


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Блоги


Мистика в реальности, холод по коже и голос в темноте. Подкасты и страшные истории без прикрас — как у костра. Боитесь? Заходите.
Личный дневник https://max.ru/channel_garikovna

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги
Статистика
Фильтр публикаций


«У нас в старом доме тоже по ночам шаркало. Может, это полтергейст?»

Нет, не путайте. Домовой — это, если по-народному, «хозяин». Он скорее ворчит, порядок блюдит, может на грудь сесть, если не поздоровался. А полтергейст — это когда в квартире начинается бардак без хозяина: посуда сама летает, ложки из ящика пропадают, стуки по стенам, будто сосед с дрелью, только соседа нет. И запах иногда — как от мокрой шерсти и пыли.

У нас в общаге в 2003-м было. Комната на третьем этаже, жили три девчонки. Началось с мелочи: по ночам кто-то включал кран на кухне. Потом — стук в стену ровно в 3:15. Всегда в 3:15. Потом с полки开始 летать книги. Не падать, а именно лететь — через всю комнату. Пришли комендант, мастер, даже милицию вызывали. Ничего не нашли. А потом выяснилось: одна из девчонок, тихая такая, сильно нервничала из-за сессии и семейных проблем. Как только её перевели в другую комнату — всё прекратилось. Вот вам и «барабашка».

Я не говорю, что всё объяснимо. Но в быличках полтергейст часто идёт за человеком, а не за домом. Домовой — при месте. А полтергейст — как сгусток нервов и обиды. Если в доме кто-то орёт, скандалит, ребёнок боится — жди стуков.

Совет тем, у кого «стучит»: не орите на «него», не вызывайте «изгоняющих» за деньги. Сначала проверьте трубы, соседей, проводку. Потом — наладьте климат в семье. И да, хлеб-соль в угол не помешает. Но если у вас летают ножи — это уже не домовой. Это либо полтергейст, либо кто-то из домашних прикалывается. Проверяйте, короче. И не смотрите на ночь страшилки. Особенно в 3:15.

Подпишись 🎃


Говорят, те приезжие, что дом купили, до сих пор не могут там прижиться. То вещи пропадают, то по ночам кто-то по чердаку ходит, тяжело так, будто мешок с картошкой перетаскивают. И сны всем одинаковые снятся: стоит в углу кто-то лохматый, с угольями вместо глаз, и спрашивает:

— Где хозяева? Куда делись?..

А вы, если старый дом покупаете, в подвале или под печкой пошарите. Может, и найдете куклу с иголками. Только не трогайте. Лучше уж сразу — хлеб-соль в угол, да уговор с Ним по-хорошему. А то ведь Он обиду помнит долго. И плачет, и мстит — по-всякому бывает.


Это случилось с моим дедом в семьдесят девятом, в глухой деревне Вологодской области. Дед мой был мужик кремень, фронтовик, в Бога не верил, но и в чертей не лез. А тут пришлось.

Купил он старый дом на краю деревни. Изба как изба: крестовая, вросшая в землю по самые окна, печка-голландка, запах сухой древесины и мышей. Бабка моя сразу запричитала: «Не бери, Петя, дом-то чужой, нежилой стоял десять лет. Хозяин-то прежний, Егорыч, помер, а дом без хозяина — сирота. А в сиротской избе кто только не селится».

Дед только отмахнулся: «Тараканы, что ли? Выведу».

Переехали они по весне. Первые дни всё было тихо. Только дед начал замечать странности. То валенок среди лета на печи окажется, хотя валенки в сундуке лежали. То в сенях сено рассыпано, хотя скотины отродясь не держали. А по ночам — звук. Будто кто-то невидимый ходит по чердаку тяжелой, шаркающей походкой. Не шаги, а волочение. Тяжело так, будто мешок с картошкой перетаскивают.

Бабка сразу поняла: «Это Он. Домовой. Старый хозяин ушел, а Он остался. Ты, Петя, не ругайся с ним, оставь каши в углу».

Дед посмеялся, но кашу оставил. Только каша к утру не остывала, а как будто выпита была, а в чугунке — ложка стоит, ровно посередке.

Потом пошли беды. Куры перестали нестись. Собака во дворе выла на крыльцо, шерсть дыбом. А однажды утром дед проснулся и не смог встать — кто-то ночью на грудь сел. Невидимый, тяжелый, как жернов. Дышать не дает, хрипит что-то в самое ухо, а разобрать нельзя.

Дед взмолился: «Отпусти, хозяин батюшка! Уговорю».

Отпустило. С тех пор дед стал с Ним «договариваться». То табак в углу оставит, то хлеба горбушку. Жили мирно, пока не решил дед печь переложить. Печка дымила, хотел по-новому, по-белому сложить.

Начал разбирать — а под кирпичами, в самом основании, где поддувало, находит он тряпицу. В тряпице — кукла. Не простая: соломенная, лицо углем нарисовано, а вместо глаз — две черные пуговицы. И в куклу эту иголка воткнута, да не одна, а семь штук. И каждая — в разное место.

Дед тогда не понял, что это «закладная». Так в старину делали: если дом продают, а домовой злой или его «переселить» надо, делают куклу-двойника, заговаривают её и в фундамент прячут. И тот, кто иголки вставляет, тот домового «пришпиливает» — привязывает к месту намертво. Чтобы не ушел за хозяином, а остался служить новому. Только не всегда служить получается — иногда он мстить начинает.

Дед куклу вытащил, иголки выдернул, хотел сжечь. Да не успел. В ту же ночь началось.

Бабка рассказывала, что проснулась от холода. Вся изба выстужена, аж иней на стеклах, хотя июль месяц. А в углу, где иконы висели, кто-то стоит. Маленький, ростом с ребенка, лохматый, глаза как угли. Стоит и смотрит.

Бабка молитву читает — а Он ближе подходит. И тут дед проснулся, схватил топор, заорал: «Пошел вон, нечисть!».

А Он засмеялся. Тонко так, скрипуче, как несмазанная дверь. И исчез.

Только на утро дед не смог подняться. Весь парализовало. Врачи приехали, говорят — инсульт. А бабка моя, женщина верующая, знала: это Он, домовой, деда к печи пригвоздил. За то, что куклу тронул.

Деда отвезли в город, в больницу. А бабка вернулась в дом — вещи собирать. Зашла в избу, а там всё вверх дном. И на печи, на самом шестке, сидит кто-то маленький, мохнатый, и… плачет.

Плачет тонко, по-детски, и приговаривает:

— Забыли меня, бросили… Куда ж мне без хозяина? Я ж дом стерегу, я ж жду…

Бабка моя сердце имела отходчивое. Жалко ей стало. Достала она последний хлеб, солью посыпала, поставила в угол и говорит:

— Оставайся, батюшка. Хозяин поправится — вернемся. А не поправится — я вернусь. Не бросаю я тебя.

Плач стих. Только ветер в трубе завыл.

Дед мой выжил. Через полгода отошел. Но в тот дом так и не вернулся. Продали мы его по дешевке приезжим. А бабка, когда переезжали, последний горшок каши в углу оставила и поклонилась:

— Спасибо, хозяин, за службу. Не поминай лихом.


"Собрали идеи на разные случаи — от полезного до приятного. ✨"
–—————


🔥 ДОМ И УЮТ - ИДЕИ И НАХОДКИ Товары для дома и выгодные находки для создания уюта и красоты дома.

🤣 ЖИЗНЕННЫЙ ЮМОР
Юмор, который поймёт каждый!

🪴 ИДЕИ ДЛЯ ДОМА
Дом в который хочется возвращаться. Идеи для ремонта и уюта в каждом доме.

🌿 ФЛОРА
О растениях мира

🐈‍⬛ ВЕДЬМИНЫ СКАЗКИ
Мистический истории, рассказанные шепотом у костра

💓 МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ
Новости с передовой и гуманитарная помощь нашим ребятам.

🛍 ЛУЧШЕЕ НА МАРКЕТПЛЕЙСАХ
Удачные покупки , топовые товары.

🥗 РЕЦЕПТЫ | МАГИЯ ВКУСА
Простые видео рецепты, с точными граммовками и КБЖУ

🍳 РЕЦЕПТЫ И ЛАЙФХАКИ
Простые и вкусные домашние рецепты, полезные советы.

🌸 МОМЕНТЫ | ОТКРЫТКИ | КАРТИНКИ Открытки, картинки, цитаты, вдохновение

👛 ПОКУПАЙ УМНЕЕ: скидки и лучшие предложения!

🧺 ПЛЕТЁНЫЕ КОРЗИНЫ и деревянные домики.

🧑‍🍳 ШЕФ с многолетним интернациональным опытом работы делится своим опытом готовки.

🏡 ЖИЗНЬ ВНЕ ГОРОДА
Здесь живут идеи для дома и участка. Интерьер, сад, грядки и быт частного дома.

_________

👉 ПРОДВИГАТЬСЯ С НАМИ


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Max
#ведьмины_сказки
Выпуск №7


— Слушай, внучек, не смотри ты в ту сторону… Ну да ладно, раз уж уставился — тогда слушай. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Я ведь не из тех, кто всякую ерунду рассказывает. Но про тот вечер на восьмом этаже — врать не стану, хоть и сам себе до сих пор не верю. Дом стоял как вставленный в небо гвоздь: серый, прямой, будто не для людей строили, а чтобы небо держать. И вот в нём, на восьмом этаже, я и жил тогда — один, если не считать старого будильника, который тикал так, будто отсчитывал что-то важное.

Вечер выдался тихий. Не тот тихий, когда спокойно, а такой, когда город будто затаился — ни ветра, ни криков, ни даже далёких гудков. Даже лифт перестал скрипеть, будто и он решил не мешать. Я сидел, смотрел в тёмное окно — а оно, знаешь, как зеркало, когда свет в комнате горит: видишь и улицу, и себя, и будто ещё кого-то по краям, если долго глядеть.

И тут — стук. Не громкий, не пугающий, а такой… точный. Будто кто-то знал, где именно моё окно, и целился. Тук. Тук. Ровно два раза — и тишина. Я даже подумал, что это будильник ошибся ритмом. Но он стоял и тикал себе дальше, как ни в чём не бывало.

Я встал, подошёл ближе. Штору не трогал — не хотелось нарушать эту странную тишину резким движением. Прижался лбом к холодному стеклу, вглядываясь в темноту. А там — ничего. Ни силуэта, ни тени, ни намёка на движение. Только огни в окнах напротив, да редкие машины внизу, будто муравьи, спешащие куда-то.

Хотел уже отойти, списать на нервы да на пустой вечер, но тут — снова стук. Только теперь не сбоку, а прямо напротив, будто кто-то стоял вплотную к стеклу с той стороны и смотрел мне в глаза. Только между нами было восемь этажей пустоты и стекло.

А потом на стекле появилось пятно. Не размазанное, не случайное — чёткое, как отпечаток. Только без пальцев. Будто кто-то дыхнул на стекло, но дыхание не рассеялось, а застыло, стало тёмным, тяжёлым.

Я резко отшатнулся. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Рванул штору, захлопнул её, будто это могло отрезать то, что было снаружи. Сел на стул, пытался дышать ровно, уговаривал себя: «Ветер. Игра света. Усталость». Но в голове всё равно крутилось: кто знал, где моё окно? Кто считал, сколько раз нужно постучать?

А ночью, когда я уже лежал и старался не думать ни о чём, я услышал ещё один звук. Не в окно — а будто прямо за шторой, по стеклу, медленно, неторопливо, будто кто-то водил ногтем, проверяя, тут ли я ещё.

С тех пор я шторы закрываю сразу, как только начинает темнеть. И если вдруг слышишь стук — не подходи. Не смотри. Потому что иногда страшнее не то, что ты видишь, а то, что будто знает, где ты сидишь.

Вот такая история, внучек. Так что давай-ка лучше про что-нибудь хорошее поговорим. Про лето, про дачу, про то, как мы с тобой рыбу ловили. Или вообще ни про что — просто посидим. Ладно?


Подпишись 🎃


Книги, после которых невозможно уснуть

Подпишись 🎃


Я работаю пожарным двенадцать лет. Поверьте, за это время привыкаешь ко многому: к запаху горелой плоти, к крикам из-за закрытых дверей, к тому, что иногда ты не успеваешь. Но был один вызов, который до сих пор не отпускает меня по ночам.

Это случилось в октябре, в старом двухэтажном доме на окраине города. Дом был давно расселён, но местные бомжи иногда ночевали там. Когда мы приехали, огонь уже полыхал на втором этаже — но странно: пламя не распространялось, а будто стояло на месте, сосредоточенное в одной комнате. Из окон валил густой чёрный дым, но запах был необычный — сладковатый, тошнотворный, как от жареного мяса, которое забыли на плите на несколько дней.

Мы зашли внутрь. Лестница обгорела, но держалась. Я поднялся на второй этаж первым — в связке с напарником, но он отстал, проверяя первый этаж. Дверь в комнату была приоткрыта, и из щели сочился яркий оранжевый свет. Я толкнул её.

Внутри огонь бушевал у дальней стены, но комната была почти не тронута. Мебель стояла нетронутая, на столе — бутылка водки и грязная закуска. А в центре комнаты, прямо в кольце пламени, сидел человек.

Он был полностью обгоревший. Я видел такое раньше — тела после пожаров, но это... У него не было кожи. Мышцы и сухожилия блестели, как сырое мясо на прилавке. Лицо превратилось в жуткую маску без губ и век, зубы торчали наружу в жуткой улыбке. Но он был жив. Он шевелился.

Я замер. В голове не укладывалось: как он ещё не умер? Температура в комнате стояла такая, что моя экипировка нагревалась, а он сидел в самом центре огня, и его обугленные пальцы медленно скребли по полу.

Он повернул голову в мою сторону — точнее, то, что от неё осталось. Из его горла вырвался хрип, похожий на слова:

— Помоги... мне...

Я рванул к нему. Не знаю, что мной двигало — инстинкт спасателя или ужас. Я схватил его за руку — и в тот же миг он вспыхнул. Ярко, как факел. Пламя вырвалось из его груди, из глазниц, из открытого рта. Он закричал — так, что у меня заложило уши. Крик был не человеческий, а какой-то металлический, дребезжащий, будто рвалась струна.

Я отшатнулся и упал. А когда поднял голову, комната была пуста. Огонь исчез. Никакого обгоревшего человека, никакой мебели — только голые обугленные стены и запах гари.

Напарник нашёл меня на полу. Я твердил, что там был человек, что он горел и просил помощи. Но никто его не видел. Пожар потушили за десять минут. Внутри не нашли ни тела, ни следов пребывания человека. Только на полу — странный чёрный след, похожий на силуэт сидящего человека.

Позже я узнал историю этого дома. В девяносто восьмом году здесь жил мужчина. Однажды ночью начался пожар. Он вытащил жену и двоих детей, но сам не успел выйти. Соседи видели, как он стоял в окне второго этажа, объятый пламенем, и кричал, чтобы его спасли. Но лестница уже рухнула. Он сгорел заживо.

С тех пор, говорят, его дух появляется в каждом пожаре в этом районе. Он ищет того, кто протянет ему руку. Но каждый раз, когда кто-то пытается помочь, он вспыхивает заново — и исчезает, чтобы через месяц-другой появиться в другом горящем доме.

Я больше не езжу на вызовы в тот район. Но иногда, засыпая, я чувствую запах горелой плоти. И слышу хрип:

— Помоги... мне...

И я знаю: где-то снова горит дом.

Подпишись 🔥


В нашем подъезде мокрые следы появлялись только в сухую погоду. Не с улицы — с лестницы. Начинались они ниоткуда, на третьем этаже, и всегда вели вверх. Я замечал их утром, когда шёл на работу: цепочка тёмных пятен на бетоне, будто кто-то прошёл босиком, а потом обулся. Дворник ругался, мыл пол, но через пару дней следы возвращались.

Тогда я ещё снимал квартиру на четвёртом. Дом старый, панельный, лифт работал через раз, лампочки горели через две. Соседка с первого этажа, тётя Валя, сразу сказала мне странную вещь:

— Если услышишь, что кто-то поднимается, а лифт стоит, — не выходи. И не спрашивай: «Кто там?» Он это любит.

Я посмеялся. Ну какой дух? Трубы гудят, дом скрипит, соседи ходят. Мало ли.

Потом начались шаги. Вечером, когда все сидят по квартирам, в подъезде кто-то начинал ходить. Тяжело, шаркая, будто по бетону тащили мокрое тряпьё. Шлёп. Пауза. Шлёп. И всегда — вверх. Никогда вниз.

Однажды я возвращался поздно. Лифт, как назло, не работал. Захожу — темно, только лампа на втором мигает. Иду. На третьем этаже слышу: сверху кто-то стоит. Не дышит, не двигается. Просто стоит у перил.

Я поднял голову. На площадке между четвёртым и пятым — фигура. Мужчина в старом мокром пальто, лицом к стене. С рукавов капает. Под ним уже лужица.

Я замер. А он медленно, очень медленно начал поворачивать голову. Не тело — только голову. Будто шея у него была резиновая.

И тут я вспомнил слова тёти Вали. Развернулся и пошёл вниз. Не бежал — бежать нельзя. Просто шёл. А за спиной: шлёп. Шлёп. Он спускался за мной.

Я успел заскочить в квартиру и закрыть дверь. Стою, держу ручку. Слышу: он подошёл. Остановился. И тихо, прямо через дверь:

— Ты меня видишь?

Я молчал. Он постоял ещё немного и ушёл. Шаги стихли где-то наверху.

На следующий день я спросил тётю Валю, кто это. Она перекрестилась и рассказала. Лет двадцать назад в этом подъезде замёрз мужчина. Пьяный, зимой, не дошёл до квартиры. Упал на площадке между четвёртым и пятым и умер. Его нашли только утром. С тех пор он там ходит. Не злой вроде, но и не добрый. Он ищет того, кто его заметит. Посмотришь ему в лицо — привяжется. Ответишь — пойдёт за тобой. А если скажешь «да» — считай, пустил.

Я потом съехал. Но иногда вспоминаю: в том подъезде на четвёртом этаже лампочка перегорает чаще, чем на других. И соседи говорят, что по ночам слышат, как кто-то шаркает по лестнице вверх. И останавливается у чьей-то двери.

Если ночью в подъезде услышите шаги, а лифт стоит — не выходите. Не смотрите в глазок. И если спросят: «Ты меня видишь?» — молчите. Потому что этот дух не в подъезде живёт. Он живёт в том, кто ему ответил.

Подпишись 🍄


Это мне бабушка рассказывала, а ей — её бабушка. У нас в деревне, за околицей, стояла старая баня. Никто уже не помнил, кто её ставил, только старики говорили: не трогайте угол, там заложено.

Закладной покойник — это тот, кого похоронили не по-людски. Без креста, без отпевания, не на погосте, а под порогом, под углом дома или на перекрёстке. Раньше так делали: будто бы тот, кто заложен, будет двор сторожить. Только сторожит он не по-доброму. Он ждёт. И если его потревожить, начинает искать замену.

Вот и у нас. Приехал городской мужик, купил дом рядом с той баней. Решил фундамент новый залить. Копнули — а под углом гроб. Чёрный, смолёный, без креста. Мужики хотели разбить, а бабка Серафима как закричит:

— Не трожьте! Это закладной! Он не ваш, он при месте!

А городской смеётся: «Какие глупости». Гроб вытащили, кости в овраг снесли. Один парень, Колька, из гроба медную пуговицу взял — думал, старинная, продаст.

В первую ночь собаки выли до петухов. На вторую бабка Серафима увидела под окнами человека. Высокий, в мокрой рубахе, стоит спиной к дому и скребётся в стекло:

— Отдай… моё…

Утром Колька пришёл весь белый. Говорит, снилось, будто он в овраге, а над ним кто-то стоит и лицо ему в лицо опускает. А глаз у того нет — две чёрные ямы, и в них будто вода стоит.

На третью ночь Колька домой не вернулся. Нашли его у оврага. Сидит на корточках, седой, и шепчет. В руке — та пуговица. Его потом травами отпаивали. Он рассказывал: покойник шёл за ним от самой бани и говорил:

— Ты моё взял. Теперь я твоё возьму.

Кости собрали, пуговицу вернули, бабка Серафима прочитала «Отче наш» и «Живые помощи», закопали обратно под угол, как было. Вроде затихло.

Только с тех пор у нас к оврагу после заката не ходят. А если кто идёт мимо старой бани, слышит: в земле тихо-тихо скребётся. Будто кто-то лежит и ждёт, когда его снова потревожат.

Вот вам и закладной покойник. Не тревожьте чужие кости. Не берите из могилы ни пуговицы, ни монетки. Он ведь не просто так заложен. Он сторожит. И когда его будят — ищет, кем заложиться снова.

Подпишись 🕯️


Эту историю рассказывают в летнем лагере после отбоя. Только шёпотом. Потому что если рассказать её слишком громко, говорят, он может услышать.

Одна девочка, Даша, нашла на старом детском кладбище, за заброшенной церковью, маленький деревянный ящик. Он был похож на гробик, только совсем крошечный, с четырьмя ржавыми колёсиками. На крышке было выцарапано: «Верни меня туда, где взяла».

Даша, конечно, не поверила. Она была взрослая, ей уже было двенадцать. Она принесла гробик домой и поставила на полку среди мягких игрушек. Мама спросила, что это, а Даша сказала:

— Просто старинная шкатулка. Для мелочей.

Ночью её разбудил звук. Тихое-тихое, но очень противное:

Шшшш... шшшш...

Будто маленькие колёсики катились по линолеуму.

Даша открыла глаза. В комнате было темно. Только луна светила в окно. Гробик стоял на полу. Прямо посреди комнаты. Хотя вечером она точно ставила его на полку.

Она спряталась под одеяло и закрыла глаза. А через минуту зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Даша не хотела брать, но рука сама потянулась к кнопке.

— Алло? — прошептала она.

В трубке сначала было тихо. Потом кто-то очень медленно, будто скрипя зубами, сказал:

— Я гроб на колёсиках. Я уже еду.

Даша бросила трубку и включила свет. Гробика на полу не было. Она обыскала всю комнату — нигде. Заперла дверь, залезла под одеяло с головой и стала ждать утра.

На следующий день она рассказала подруге. Та побледнела и сказала:

— Ты что, не знаешь? Это же гроб на колёсиках. Если его взять, он будет приходить к тебе каждую ночь. И с каждым разом будет всё ближе.

— И что делать? — спросила Даша.

— Вернуть. Туда, где взяла. И никогда не оборачиваться.

Даша так и сделала. Вечером она отнесла гробик обратно за заброшенную церковь, поставила на старое место и побежала домой не оглядываясь. Всю ночь она не спала, но телефон молчал. Гробик больше не появлялся.

Утром Даша выдохнула. Она решила, что всё закончилось.

Но когда она пришла на кухню, её младший брат сидел за столом и играл с чем-то маленьким. Деревянным. С колёсиками.

— Где ты это взял? — шёпотом спросила Даша.

Брат улыбнулся и ответил:

— Нашёл на улице. Он сам ко мне приехал.

В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Даша посмотрела на экран. Номер был незнакомый.

Она не взяла трубку. Но из динамика всё равно послышался тихий скрипучий голос:

— Я гроб на колёсиках. Я уже в твоём подъезде.

Подпишись 🎃


Лиза обожала барахолки. В этих местах вещи пахли историей, пылью и чужими судьбами. В то воскресенье она пришла на блошиный рынок за винтажной брошью, но ушла с вазой.

Она стояла в самом дальнем углу, заваленная старыми коврами. Продавец — худой старик с бельмами на глазах — даже не смотрел в её сторону. Ваза была странной: тяжелый, черный, матовый материал, похожий на обсидиан, но теплый на ощупь. По бокам вился странный орнамент, который при ближайшем рассмотрении оказывался вовсе не узором, а переплетением сотен крошечных, искаженных лиц. Они будто беззвучно кричали.

— Сколько? — спросила Лиза, хотя внутри что-то неприятно кольнуло.

— Бери так, — прошамкал старик. — Не мне её продавать. Она сама выбирает.

Лиза фыркнула. Она была блогером, снимала видео о «находках с барахолок», и такая драматичная подача была ей на руку. «Нашла проклятую вазу за 0 рублей!» — отличный заголовок для кликбейта.

Дома, при свете дня, ваза выглядела еще более зловеще. Она будто впитывала свет. Лиза поставила её на полку в гостиной, сняла распаковку и выложила в сторис. Комментарии посыпались сразу: «Жуть какая», «Выглядит как урна», «Убери её от себя».

Первая ночь прошла спокойно. А вот на вторую...

Лиза проснулась от странного звука. Хрррр... хрррр... Будто кто-то скреб ногтями по стеклу. Звук шел из гостиной. Девушка, кутаясь в одеяло, вышла проверить. В комнате было темно, только луна светила в окно. Ваза стояла на месте. Но когда Лиза подошла ближе, ей показалось, что одно из «лиц» на вазе повернулось в её сторону.

Она списала это на игру теней.

На третью ночь начался кошмар. Лизе снилось, что она стоит в кромешной тьме, а вокруг неё — люди. Много людей. Они открывали рты, но не издавали ни звука. Их лица были искажены, как на орнаменте вазы. Вдруг один из них схватил её за руку и прошептал прямо в ухо: «Освободи нас... выпусти...»

Лиза проснулась в холодном поту. Она решила избавиться от находки. Утром она вынесла вазу на помойку. Выбросила в бак, развернулась и пошла домой.

Вечером она вернулась с работы. Ваза стояла посреди гостиной. Прямо на ковре.

Лиза замерла. Дверь была заперта, сигнализация включена. Она точно знала, что выбросила её. На черной поверхности появилась новая деталь: одно из «лиц» теперь улыбалось. Широко, до ушей.

Дрожащими руками Лиза схватила молоток и нанесла удар. Ваза не разбилась. Молоток отскочил, как от резины, оставив на черной поверхности лишь царапину. А из неё... потекла густая, вязкая жидкость, похожая на старую кровь.

Девушка в панике начала гуглить. Она нашла статью в блоге об оккультизме. «Сосуды душ». Там говорилось: если ваза не бьётся, значит, она полна. Полна тех, кто не смог уйти. И если владелец не может её разбить, он становится следующим.

Теперь Лиза слышит голоса постоянно. Они шепчут ей с полки. Они просят открыть крышку. Одно из лиц на вазе — точная копия её собственного лица. И оно становится всё более улыбчивым.

Сегодня она снова снимает сторис. В кадре — ваза. А за кадром — скрипучий шепот: «Скажи подписчикам... пусть придут...»

Подпишись 🎃
Канал админа 🍄




Я работал водителем трамвая двадцать два года. Маршрут был простой — кольцевой, через старый город. Последний рейс, полночь, пустой салон. Красота.

Но был один вагон. Шестой. Я его не любил. Старый, ещё из тех, с деревянными сиденьями и латунными поручнями. Начальство говорило — раритет, пусть ходит. Я молчал. Потому что знал: в шестом вагоне всегда кто-то был.

В первый раз я заметил это года три назад. Полночь, я один, остановка «Кладбищенская» — конечная, пассажиров нет. Закрыл двери, тронулся. И услышал: в салоне скрипнуло сиденье. Будто кто-то пересел.

Я глянул в зеркало заднего вида. В самом конце вагона, у окна, сидела старуха. В платке, с сумкой на коленях. Я остановился, обернулся — пусто. Никого. Тогда решил, что устал.

Но она стала появляться снова. Каждую ночь. Всегда на последнем сиденье, всегда у окна. Я перестал оборачиваться. Ехал, смотрел вперёд, а затылком чувствовал её взгляд. И каждый раз, проезжая мимо старого кладбища, я слышал, как в салоне кто-то тихо говорил:

— Останови.

Я не останавливался. Правило было: на кладбищенской остановке ночью не тормозить. Так учил старый водитель, когда я только пришёл. Он же и сказал: «Если увидишь её — не оборачивайся. И не отвечай. Она не пассажир. Она — остановка».

Прошлой ночью я вёл последний рейс. Было пусто, шёл дождь, стрелки стучали. И вдруг в зеркале — не старуха. Мальчик. Лет семи, в мокрой куртке, сидел на том же месте и смотрел на меня. Я не обернулся. Ехал. А он встал и пошёл по салону ко мне. Я слышал шаги. Медленные. Мокрые. Он подошёл к самой кабине, остановился за спиной и сказал:

— Дядя, а вы сегодня не туда едете.

Я посмотрел на маршрут. Вместо «Кольцевой» на табло горело: «Кладбищенская. Конечная».

Я резко затормозил, распахнул двери и выскочил на улицу. Дождь. Ночь. Я стоял на рельсах, а трамвай — пустой, с распахнутыми дверями — медленно, сам по себе, поехал дальше. Без меня. В сторону кладбища.

Я больше не работал водителем. Но иногда, поздно вечером, я слышал, как где-то в городе звенел трамвай. И каждый раз проверял: не шестой ли вагон.

Подписаться 🎃


Хорроры 2027, которые заставят мурашки бежать по телу


Давайте познакомимся? 👋

Меня зовут Алена, или просто Гариковна. С раннего детства я любила рассказы о мистике: часто просила бабушку рассказать что-нибудь страшненькое — и она делилась историями из жизни. С тех пор любовь к паранормальному и загадочному осталась со мной.

Ещё я очень люблю книги 📚 — могу долго выбирать, что почитать, и потом обсуждать впечатления.

Больше обо мне, моих мыслях и повседневных историях можно узнать в моём лайф-канале — заглядывайте! 🫶

Буду рада вашим реакциям и комментариям, а также репостам в моём канале!

Ваша Гариковна ❤️‍🔥


Мне было семь, и я точно знал: под моей кроватью кто-то живёт.

Родители смеялись. Отец заглядывал с фонариком — пусто, пыль да старый носок. Мама говорила: «Это просто тени, фантазия». Я не спорил. Но каждую ночь, лёжа на спине, я слышал, как внизу, в темноте, кто-то медленно-медленно дышит. Не как я. Глубже. И с хрипом.

Я придумал правило: нельзя свешивать руку с кровати. Никогда. Даже на секунду. Потому что в тот момент, когда пальцы касались пола, дыхание внизу замирало. А потом раздавался звук. Такой, будто кто-то провёл языком по губам.

Однажды ночью я не выдержал. Мне было жарко, захотелось пить, и я, забывшись, свесил руку вниз, к ковру. И почти сразу почувствовал, как что-то холодное и шершавое, как наждак, лизнуло мои пальцы. Я закричал. Вбежали родители, включили свет. Ничего. Только на моей ладони осталась тонкая полоска слюны. Мама сказала — я вспотел. Отец сказал — прекрати истерику.

Но я заметил, как он сам, уходя, посмотрел под кровать. И как быстро потом закрыл дверь.

Потом мы переехали. Мне было двенадцать. В новом доме я первым делом заглянул под свою новую кровать. Пусто. И я выдохнул.

Прошло двадцать лет. Я вырос, женился, снимаю квартиру на четвёртом этаже. Детей пока нет. И вот неделю назад, ночью, я проснулся от того, что мне показалось, будто я снова в той детской комнате.

Я лежал на спине. Внизу, под кроватью, кто-то дышал. Глубоко. С хрипом.

Я лежал не шевелясь, боясь свесить даже мизинец. А потом услышал, как в темноте подо мной что-то медленно, с удовольствием, облизнулось.

И прошептало:

— Ты вырос. А я — нет.

Подпишись 🍄
Лайф канал 🎃


Я работала в детском доме «Надежда» двадцать лет. Всякое видела: и истерики, и побеги, и глаза детей, которых уже ничем не проймешь. Но был там один мальчик, Дима. Тихий, сероглазый, всегда в стороне от других.

Он никогда не шалил. Наоборот, был каким-то пугающе идеальным. Воспитатели его обожали, а дети… дети его боялись. Я долго не понимала почему, пока не заметила одну странность.

Дима всегда знал, когда кто-то в группе заболеет. За день, за два он подходил к этому ребенку, молча смотрел и говорил: «Ты сегодня кашлять будешь». И тот действительно начинал кашлять. Или: «У тебя завтра голова заболит». И назавтра тот плакал от мигрени.

Мы думали — совпадение. Пока не случилось страшное.

В нашу смену пришла новенькая девочка, Алиса. Ей было семь, светлая, смешливая. Дима подошел к ней в первый же день, взял за руку и очень спокойно, глядя в глаза, сказал:

— А ты скоро уйдешь. Совсем.

Алиса испугалась, заплакала. Я отругала Диму, отвела в сторону. Он посмотрел на меня своими серыми глазами и прошептал:

— Она не будет мешать.

Через три дня Алиса умерла. Ночью. Тихо. Врачи сказали — остановка сердца. Врожденный порок, о котором никто не знал.

Мы похоронили ее в четверг. А в пятницу Дима подошел ко мне, дернул за рукав и сказал:

— А ты, тетя Лена, тоже скоро уйдешь. Но не бойся. Я тебя не звал. Просто ты старая.

Я уволилась в тот же день. Прошло пять лет. Я жива. Но до сих пор, когда вижу сероглазого мальчика на улице, у меня подкашиваются ноги.

А Диму так и н усыновили. Говорят, он до сих пор там. Ждет. И считает.

Подпишись 🕯️


«Алёша» из Томска: как семья Вороновых столкнулась с полтергейстом, а мальчик Егор заговорил чужим голосом

Томск, 2002 год. Старый дом на улице Советской. Семья Вороновых — обычные люди, которые не верили ни в чертей, ни в барабашек. Пока с потолка не начали падать белые черви.

Эта история обошла томскую прессу и до сих пор всплывает в разговорах о самом известном «полтергейсте» города. Рассказываем, что известно, что говорят очевидцы — и что об этом думает наука.

---

🕯️ Как всё началось

По рассказам семьи, в квартире начали происходить странные вещи: мебель двигалась сама, на стенах появлялись надписи, по дому разбрасывались деньги, а с потолка сыпались белые черви. Классический набор «необъяснимого» — но для Вороновых это было не кино, а повседневность.

Соседи быстро вспомнили другой известный случай — «Фотыму» из посёлка Светлый, где полтергейст якобы общался с людьми голосом. Томский «гость» тоже не молчал.

---

🗣️ Голос по имени «Алёша»

Самое жуткое в этой истории — голос. Детский, картавый, он называл себя «Алёша» и, по словам родных, говорил... изо рта 12-летнего внука Вороновых — Егора.

Мальчик якобы «полностью подчинялся» этому голосу: тот мог заставить его двигаться, говорить, петь. Причём Егор пел песни на французском языке, которого, по словам семьи, не знал.

---

⛪ Попытки избавиться

Семья не сидела сложа руки. Егора возили в монастырь — безуспешно. Полтергейст не унимался.

Развязка, по легенде, наступила после визита тогдашнего губернатора Томской области Виктора Кресса. Голос будто бы грубо выругался в адрес чиновника — и после этого Кресс выделил семье деньги на переезд ребёнка в другой регион. После переезда «Алёша» пропал.

---

🔬 Кто это изучал

Историю годами собирал Виктор Фефелов — директор томского центра «Биолон», занимающегося изучением аномальных явлений. Он исследовал десятки подобных случаев в Томске и окрестностях и считал этот эпизод одним из самых ярких.

Однако официальная наука относится к таким историям осторожно. Чаще всего «полтергейст» объясняют психологическим эффектом, коллективной истерией, стрессом у ребёнка или необъяснёнными на тот момент социальными явлениями — но не сверхъестественными силами.

---

🤔 Что это было на самом деле

Честный ответ: никто не знает. У нас есть рассказы очевидцев, публикации в прессе и исследователя с многолетним стажем — но нет ни одного научно подтверждённого доказательства «потустороннего».

Это может быть городская легенда, которая с годами обросла деталями. Может — детская психика, отреагировавшая на стресс. Может — совпадение, которое близкие сами себе объяснили мистикой. А может — то самое «что-то большее», во что так хочется верить.

История Егора из Томска до сих пор будоражит умы — и, пожалуй, в этом её главная сила.

По материалам «Комсомольской правды» (2018). Все события описаны со слов очевидцев и публикаций в прессе.

Подписаться 🎃


Какими реальными историями вдохновлялись создатели сериала "Американская история ужасов"
2 часть

Показано 20 последних публикаций.