Около пяти часов к моему отцу приходила ее величество, у которой он ежедневно выслушивал сердце. К этому времени мой отец всегда просил нас подать ему вымыть руки, что мы и делали, наливая воду в стеклянную чашку, которую великие княжны назвали «простоквашницей»
Однажды, уже после нашего отъезда, мой отец попросил сидевшую у него великую княжну Анастасию Николаевну выйти в коридор и позвать лакея.
– Вам зачем?
– Я хочу вымыть руки.
– Так я вам подам.
На протесты моего отца она сказала:
– Если это ваши дети могут делать, то отчего я не могу?
Моментально завладев «простоквашницей», она начала усердно помогать моему отцу мыть руки.
Вообще, простота и скромность были отличительными чертами царской семьи. Великие княжны говорили:
– Если вам не трудно, то мама просит вас прийти.
Никогда никто из окружающих не слышал от их величеств или от их высочеств слово «приказываю».
Ее величество приходила всегда в очень нарядных белых капотах с длинной жемчужной нитью на шее, опускавшейся почти до самых колен. Она всегда удивительно ласково заговаривала с нами и, когда я целовала ей руку, целовала меня в висок.
Один раз пришел государь, и от одного
взгляда его чудных синих глаз я чуть не расплакалась и ничего не могла ответить на его вопросы о нашем путешествии.
Неудивительно, что я, девочка, смутилась, но я знаю светских дам и мужчин, не один раз видевших государя и говоривших, что от одного взгляда этих глубоких и ласковых глаз они еле удерживали слезы умиления и готовы
были на коленях целовать у него руки и ноги.
Я помню, как мой отец рассказывал о жизни в Могилеве во время войны, когда в отсутствие ее величества государь, сам разливая вечерний чай, спрашивал, указывая на сахар:
– Можно пальцами?
А для моего отца это было действительно счастьем получить
получить кусочек сахара, тронутый его величеством.
Из воспоминаний Татьяны Мельник-Боткиной.
Однажды, уже после нашего отъезда, мой отец попросил сидевшую у него великую княжну Анастасию Николаевну выйти в коридор и позвать лакея.
– Вам зачем?
– Я хочу вымыть руки.
– Так я вам подам.
На протесты моего отца она сказала:
– Если это ваши дети могут делать, то отчего я не могу?
Моментально завладев «простоквашницей», она начала усердно помогать моему отцу мыть руки.
Вообще, простота и скромность были отличительными чертами царской семьи. Великие княжны говорили:
– Если вам не трудно, то мама просит вас прийти.
Никогда никто из окружающих не слышал от их величеств или от их высочеств слово «приказываю».
Ее величество приходила всегда в очень нарядных белых капотах с длинной жемчужной нитью на шее, опускавшейся почти до самых колен. Она всегда удивительно ласково заговаривала с нами и, когда я целовала ей руку, целовала меня в висок.
Один раз пришел государь, и от одного
взгляда его чудных синих глаз я чуть не расплакалась и ничего не могла ответить на его вопросы о нашем путешествии.
Неудивительно, что я, девочка, смутилась, но я знаю светских дам и мужчин, не один раз видевших государя и говоривших, что от одного взгляда этих глубоких и ласковых глаз они еле удерживали слезы умиления и готовы
были на коленях целовать у него руки и ноги.
Я помню, как мой отец рассказывал о жизни в Могилеве во время войны, когда в отсутствие ее величества государь, сам разливая вечерний чай, спрашивал, указывая на сахар:
– Можно пальцами?
А для моего отца это было действительно счастьем получить
получить кусочек сахара, тронутый его величеством.
Из воспоминаний Татьяны Мельник-Боткиной.