Ну и напоследок на сегодня.
Кому ночное, а кому уже утреннее чтиво 🤣
Под утро дают вызов: М, 70 лет, плохо, рабочее место.
Адрес – хрен пойми какой. Вроде как ипподром, но номер дома указан такой, которого там вообще не существует.
Пытаемся прозвонить вызов – тоже бесполезно. На том конце человек по-русски знает примерно три слова: два матерных и одно «да» 🤦♂️
Короче, с горем пополам, минут 20 блуждая по району, мы всё-таки нашли место дислокации наших ценных специалистов – стройку.
Заезжаем туда, и картина издалека нам сразу не нравится.
Двое рабочих держат третьего под локти. Тот белый как стена и, как мне сначала показалось, вообще без сознания.
Ну, думаю, ща поработаем.
Подхожу ближе.
А не-е-е… В сознании.
Но бледный и вправду знатно. И ещё стонет.
А стонет он от адской боли в животе.
Быстро на носилки – и в машину.
Думаете, кто-нибудь смог нормально рассказать, что с ним произошло?
Нет, конечно 😂
На стройке человек 20–40. И ровным счётом НИ ОДИН не смог нормально объясниться с нами по-русски.
Вообще прекрасно.
Короче, дальше пришлось играть в жесты, пантомиму и «покажи пальцем, где болит».
Выяснили, что болит живот.
Но тут уже особо и разговаривать не надо было.
Показывает на эпигастрий.
Живот – как доска.
Малейшее прикосновение – вой от боли.
Анамнез?
Ну какой анамнез 🤣
Естественно, ничего узнать не можем.
Но картина уж больно похожа на прободную язву.
С этим подозрением и повезли в стационар.
И что самое интересное – она потом подтвердилась.
Вот реально давно такого не видел. Последний раз, наверное, лет 6–7 назад.
Ну и теперь вопрос, который у меня после этого вызова так и остался.
Как вообще сдаётся экзамен по русскому языку для получения патента?
Потому что когда на стройке несколько десятков человек с документами, а при экстренной ситуации никто не может связать двух слов и объяснить, что произошло с человеком, возникают некоторые вопросы 🧐
То ли я чего-то не понимаю, то ли эти экзамены местами сдаются каким-то очень волшебным образом.
И ладно бы речь шла просто о бытовом общении.
Но когда человеку реально плохо, а бригада не может узнать ни анамнез, ни заболевания, ни что произошло, ни даже толком когда всё началось – это уже совсем грустно.
Кому ночное, а кому уже утреннее чтиво 🤣
Под утро дают вызов: М, 70 лет, плохо, рабочее место.
Адрес – хрен пойми какой. Вроде как ипподром, но номер дома указан такой, которого там вообще не существует.
Пытаемся прозвонить вызов – тоже бесполезно. На том конце человек по-русски знает примерно три слова: два матерных и одно «да» 🤦♂️
Короче, с горем пополам, минут 20 блуждая по району, мы всё-таки нашли место дислокации наших ценных специалистов – стройку.
Заезжаем туда, и картина издалека нам сразу не нравится.
Двое рабочих держат третьего под локти. Тот белый как стена и, как мне сначала показалось, вообще без сознания.
Ну, думаю, ща поработаем.
Подхожу ближе.
А не-е-е… В сознании.
Но бледный и вправду знатно. И ещё стонет.
А стонет он от адской боли в животе.
Быстро на носилки – и в машину.
Думаете, кто-нибудь смог нормально рассказать, что с ним произошло?
Нет, конечно 😂
На стройке человек 20–40. И ровным счётом НИ ОДИН не смог нормально объясниться с нами по-русски.
Вообще прекрасно.
Короче, дальше пришлось играть в жесты, пантомиму и «покажи пальцем, где болит».
Выяснили, что болит живот.
Но тут уже особо и разговаривать не надо было.
Показывает на эпигастрий.
Живот – как доска.
Малейшее прикосновение – вой от боли.
Анамнез?
Ну какой анамнез 🤣
Естественно, ничего узнать не можем.
Но картина уж больно похожа на прободную язву.
С этим подозрением и повезли в стационар.
И что самое интересное – она потом подтвердилась.
Вот реально давно такого не видел. Последний раз, наверное, лет 6–7 назад.
Ну и теперь вопрос, который у меня после этого вызова так и остался.
Как вообще сдаётся экзамен по русскому языку для получения патента?
Потому что когда на стройке несколько десятков человек с документами, а при экстренной ситуации никто не может связать двух слов и объяснить, что произошло с человеком, возникают некоторые вопросы 🧐
То ли я чего-то не понимаю, то ли эти экзамены местами сдаются каким-то очень волшебным образом.
И ладно бы речь шла просто о бытовом общении.
Но когда человеку реально плохо, а бригада не может узнать ни анамнез, ни заболевания, ни что произошло, ни даже толком когда всё началось – это уже совсем грустно.