Репост из: Олег Матвейчев
С кем боролся Дмитрий Донской
Безусловно, обретение мощей Дмитрия Донского – это огромное событие для всех нас. Он не только благоверный святой, но и важнейший деятель русской истории. Однако, к сожалению, его роль была серьёзно искажена — прежде всего Карамзиным и в целом западнической традицией, которая стремилась на свой лад переписать нашу историю. В частности, Дмитрия Донского преподносят как русского князя, который нанёс первое поражение Орде, ставшее залогом грядущего освобождения от ига. Соответственно, и Куликовскую битву трактуют исключительно в этом же ключе. Правда, тогда возникает несколько неудобных вопросов.
Во-первых, Орду побеждали не только после Куликовской битвы, но и до неё. Сам Дмитрий Донской разбил ордынцев в битве на реке Воже, новгородские ушкуйники разоряли столицу Золотой Орды — однако на это почему-то принято закрывать глаза. Во-вторых, как вышло, что всего через пару лет московские элиты во главе с митрополитом заставляют уехать из Москвы Дмитрия, победителя Мамая, а власть отдают внуку литовского князя? Как получилось, что мы вроде бы одолели Орду, но затем является хан Тохтамыш и сжигает Москву? Значит, получается, мы плохо победили? И ещё один вопрос: почему Сергий Радонежский благословил Дмитрия на бой с Мамаем, если до того Русская церковь никогда к этому не призывала? Ведь она не платила ордынской дани — по Ясе Чингисхана храмы и монастыри освобождались от любых податей. Наши религиозные деятели в те времена неизменно призывали подчиняться хану и никогда не благословляли на войну с ним. Как же тогда Сергий мог дать такое благословение?
В рамках привычной концепции «борьбы Дмитрия Донского с Ордой» эти вопросы не находят ответа. И это не случайно, потому что настоящая история была совсем иной — и куда более актуальной для нас именно сегодня.
Всё дело в том, что католический Запад на тот момент предпринимал активную экспансию и задумал совершить очередной крестовый поход на Восток. В частности, за два года до Куликовской битвы к власти в Ватикане пришёл деятельный папа Урбан, в голове которого и созрел план экспансии. Используя Ливонский орден, Урбан воздействовал на Литву с целью её окатоличивания (кстати, буквально в течение десяти лет не только литовский князь примет католичество, но и Литва сольётся в одно государство с католической Польшей).
На момент 1380 года Литва должна была пойти на Русь с севера. С юга действовали генуэзские купцы, которые по благословению папы Урбана вступили в отношения с Мамаем, правившим в Крыму от имени Орды. Этот амбициозный темник, не будучи Чингизидом, мечтал о самостоятельной власти. Генуэзцы дали ему деньги на вооружение, выделили в помощь генуэзскую пехоту, и Мамай, выступив против законного хана Тохтамыша, двинулся на Москву. Цель его была очевидна — отмежеваться от Орды, самому сесть на московский престол, создать собственное государство и основать новую династию. При этом Мамай был крещён в несторианстве, а в перспективе собирался перейти в католичество при содействии Литвы и тех же генуэзцев.
Именно поэтому Сергий Радонежский, узнав об этом плане Ватикана через религиозные каналы, благословил Дмитрия. Именно поэтому Дмитрий, не дожидаясь соединения сил Мамая и литовцев, спешно вышел ему навстречу и разгромил его на Куликовом поле в героическом сражении. Литва опоздала, а генуэзцы, поняв, что проект провалился, убили Мамая как неудачную инвестицию.
(Продолжение см. ниже)
Безусловно, обретение мощей Дмитрия Донского – это огромное событие для всех нас. Он не только благоверный святой, но и важнейший деятель русской истории. Однако, к сожалению, его роль была серьёзно искажена — прежде всего Карамзиным и в целом западнической традицией, которая стремилась на свой лад переписать нашу историю. В частности, Дмитрия Донского преподносят как русского князя, который нанёс первое поражение Орде, ставшее залогом грядущего освобождения от ига. Соответственно, и Куликовскую битву трактуют исключительно в этом же ключе. Правда, тогда возникает несколько неудобных вопросов.
Во-первых, Орду побеждали не только после Куликовской битвы, но и до неё. Сам Дмитрий Донской разбил ордынцев в битве на реке Воже, новгородские ушкуйники разоряли столицу Золотой Орды — однако на это почему-то принято закрывать глаза. Во-вторых, как вышло, что всего через пару лет московские элиты во главе с митрополитом заставляют уехать из Москвы Дмитрия, победителя Мамая, а власть отдают внуку литовского князя? Как получилось, что мы вроде бы одолели Орду, но затем является хан Тохтамыш и сжигает Москву? Значит, получается, мы плохо победили? И ещё один вопрос: почему Сергий Радонежский благословил Дмитрия на бой с Мамаем, если до того Русская церковь никогда к этому не призывала? Ведь она не платила ордынской дани — по Ясе Чингисхана храмы и монастыри освобождались от любых податей. Наши религиозные деятели в те времена неизменно призывали подчиняться хану и никогда не благословляли на войну с ним. Как же тогда Сергий мог дать такое благословение?
В рамках привычной концепции «борьбы Дмитрия Донского с Ордой» эти вопросы не находят ответа. И это не случайно, потому что настоящая история была совсем иной — и куда более актуальной для нас именно сегодня.
Всё дело в том, что католический Запад на тот момент предпринимал активную экспансию и задумал совершить очередной крестовый поход на Восток. В частности, за два года до Куликовской битвы к власти в Ватикане пришёл деятельный папа Урбан, в голове которого и созрел план экспансии. Используя Ливонский орден, Урбан воздействовал на Литву с целью её окатоличивания (кстати, буквально в течение десяти лет не только литовский князь примет католичество, но и Литва сольётся в одно государство с католической Польшей).
На момент 1380 года Литва должна была пойти на Русь с севера. С юга действовали генуэзские купцы, которые по благословению папы Урбана вступили в отношения с Мамаем, правившим в Крыму от имени Орды. Этот амбициозный темник, не будучи Чингизидом, мечтал о самостоятельной власти. Генуэзцы дали ему деньги на вооружение, выделили в помощь генуэзскую пехоту, и Мамай, выступив против законного хана Тохтамыша, двинулся на Москву. Цель его была очевидна — отмежеваться от Орды, самому сесть на московский престол, создать собственное государство и основать новую династию. При этом Мамай был крещён в несторианстве, а в перспективе собирался перейти в католичество при содействии Литвы и тех же генуэзцев.
Именно поэтому Сергий Радонежский, узнав об этом плане Ватикана через религиозные каналы, благословил Дмитрия. Именно поэтому Дмитрий, не дожидаясь соединения сил Мамая и литовцев, спешно вышел ему навстречу и разгромил его на Куликовом поле в героическом сражении. Литва опоздала, а генуэзцы, поняв, что проект провалился, убили Мамая как неудачную инвестицию.
(Продолжение см. ниже)