Меня зовут Станислав, мне 41 год. Я родился в Ростове-на-Дону. С раннего детства сильно болел, был окружён заботой. В 6 лет у меня родился брат, а в 9 лет мы переехали в деревню к деду.
Мне приходилось много работать, а с учёбой я справлялся, так как многое запоминал на уроках. В начальных классах я общался с плохими ребятами и попробовал курить. Так потихоньку и начал курить. Подражая взрослым, пробовал алкоголь, и мне от него стало очень плохо.
Отец начал пить запоями, скандалить с мамой. Я всё это видел и хотел защитить маму. Отец допился и бросил пить, а я, наоборот, начал в 9-м классе пить. Редко, но пил и боялся, что узнают и отец меня убьёт. Отец часто спрашивал, почему у меня красные глаза, но я ничего не употреблял — просто глаза болели. Мне было очень страшно и обидно.
Я хорошо закончил школу. Поехал учиться в Ростов, попробовал траву и понял, что это моё. Проблем с ней не было — в 2000 году все курили. Начались проблемы с учёбой, так как я пил, курил и гулял. Взял академический отпуск, а в новом году закончил техникум.
Потом была армия. Там тоже бухал, но очень редко. Ел мускатный орех, принимал «Триган-Д». За мои достижения и уважение ко мне мне многое прощали.
После армии я пил и курил — всё было на качелях. Встретил жену, появились дети, и я бросаю пить: сначала на полгода, потом на год, потом ещё на год. Траву курю постоянно.
Годы летят, и я начинаю курить спайс, когда нет марихуаны. Периодически бросаю пить, потому что всё становится очень плохо. Так продолжается: пью, курю, бросаю, скандалю, ссорюсь с тестем, уезжаю к маме.
Иду к психиатру, но не говорю о наркотиках. Пью терапию, схожу с ума и начинаю пить. Ругаюсь на работе и хочу уйти на СВО. Звонок в дверь — и здравствуй, группа!
На реабилитации мне было очень тяжело. Я ничего не воспринимал. Меня семь месяцев съедала депрессия, как и до реабилитации.
На 18-м месяце умирает жена — врачебная ошибка. Я не могу принять смерть любимого человека, грущу и скучаю по детям. Прошу меня отпустить, ведь дети остались без родителей. Ещё полгода меня не выпускают, говорят, что детей не хотят оставить без отца.
Выхожу на клинику — и всё начинается заново: вина, воспоминания, скучаю по детям, год их не видел.
Амбулаторка первое время шла очень тяжело. Я просил помощи, делал то, что говорят. И теперь я волонтёр!
Мне приходилось много работать, а с учёбой я справлялся, так как многое запоминал на уроках. В начальных классах я общался с плохими ребятами и попробовал курить. Так потихоньку и начал курить. Подражая взрослым, пробовал алкоголь, и мне от него стало очень плохо.
Отец начал пить запоями, скандалить с мамой. Я всё это видел и хотел защитить маму. Отец допился и бросил пить, а я, наоборот, начал в 9-м классе пить. Редко, но пил и боялся, что узнают и отец меня убьёт. Отец часто спрашивал, почему у меня красные глаза, но я ничего не употреблял — просто глаза болели. Мне было очень страшно и обидно.
Я хорошо закончил школу. Поехал учиться в Ростов, попробовал траву и понял, что это моё. Проблем с ней не было — в 2000 году все курили. Начались проблемы с учёбой, так как я пил, курил и гулял. Взял академический отпуск, а в новом году закончил техникум.
Потом была армия. Там тоже бухал, но очень редко. Ел мускатный орех, принимал «Триган-Д». За мои достижения и уважение ко мне мне многое прощали.
После армии я пил и курил — всё было на качелях. Встретил жену, появились дети, и я бросаю пить: сначала на полгода, потом на год, потом ещё на год. Траву курю постоянно.
Годы летят, и я начинаю курить спайс, когда нет марихуаны. Периодически бросаю пить, потому что всё становится очень плохо. Так продолжается: пью, курю, бросаю, скандалю, ссорюсь с тестем, уезжаю к маме.
Иду к психиатру, но не говорю о наркотиках. Пью терапию, схожу с ума и начинаю пить. Ругаюсь на работе и хочу уйти на СВО. Звонок в дверь — и здравствуй, группа!
На реабилитации мне было очень тяжело. Я ничего не воспринимал. Меня семь месяцев съедала депрессия, как и до реабилитации.
На 18-м месяце умирает жена — врачебная ошибка. Я не могу принять смерть любимого человека, грущу и скучаю по детям. Прошу меня отпустить, ведь дети остались без родителей. Ещё полгода меня не выпускают, говорят, что детей не хотят оставить без отца.
Выхожу на клинику — и всё начинается заново: вина, воспоминания, скучаю по детям, год их не видел.
Амбулаторка первое время шла очень тяжело. Я просил помощи, делал то, что говорят. И теперь я волонтёр!