Хочу высказаться об одном бойце. Его позывной- Шорох.

Шорох- крымчанин, двадцать лет, то есть моложе моего старшего, и ровесник моей средней. Он небольшого роста (особенно с моей двухметровой высоты), но крепкий, как молодой дубок. Уже трижды был ранен.

Сегодня он заморочился и отварил на всех картошки в мундире. Блюдо нехитрое, но для тех, кто питается в основном консервами, горячая картошка с селедкой (консервы) зашла "на ура".

А Шорох еще и обошел всех, приглашая на ужин. Все искренне благодарили его, отпуская добродушные (и не очень) шутки в адрес повара.

После одного случая, у меня к Шороху особое отношение.

Когда мне потребовалась перевязка (ничего серьезного), то бросив все, он кинулся мне помогать. Достав свою аптечку, быстро и умело перевязал мне руку. Я хотел было отказаться, но этот парень и слушать не хотел. Было видно, что он делает это далеко не впервые...

Желая поблагодарить его за сегодняшнюю картошку, я сказал с юмором: "Спасибо, Шорох. С тобой, не только в разведку бы пошел, но и в окружении с тобой не страшно".

А он ответил просто: "Пожалуйста. Но в окружение я больше не хочу, я там был уже, на островах. Было страшно. На нас троих налетело девять дронов, все остались живы и даже не ранены. Но было страшно".

От бывалых бойцов, я уже слышал это упоминание: "на островах". И всегда речь шла о чем-то очень плохом: о потерях, о голоде, о том, как пили воду из болота...
Я никогда не уточнял, что за острова такие, и у Шороха не спросил.

Мы иногда встречаемся ночью, когда курим. И я обязательно попрошу рассказать его про острова. Он там был, он имеет право рассказывать. А я, сорокапятилетний салага, буду молча слушать этого двадцатилетнего мужчину.

Если мне доведется попасть на свои острова, то я хочу, чтоб Шорох был рядом.