В четыре года мой отец-миллионер оставил меня на горной поляне, потому что мои приступы его позорили. «Попробуешь пойти за мной, Ярик, — никогда не выйдешь из этих лесов», — сказал он. Я не спорил; я сжал своего медведя, пока фары поблизости скользили между деревьями.Сначала я запомнил не его лицо.
Я запомнил звук.
Дорогой черный автомобиль моего отца уходил вниз по карпатской дороге так ровно, будто по мокрой земле скользил нож. Красные огни на миг вспыхнули между соснами, потом качнулись, стали меньше и растворились в снегу.

У меня в руках был старый плюшевый медведь с продавленным боком. Мама купила его еще до того, как перестала заходить ко мне перед сном.

На мне были домашние тапочки, не ботинки. Тонкое пальто, не зимняя куртка. И дыхание выскакивало изо рта короткими белыми облачками, потому что горный воздух не лечил ничего. Он просто кусал.

Отец, Олександр Сторожук, всегда умел делать жестокие вещи чистыми руками. В нашем доме под Львовом прислуга говорила шепотом, врачи смотрели в пол, а гости делали вид, что не замечают мальчика, которого за ужином могли внезапно унести наверх.
Эпилепсия была не болезнью.
Для него она была пятном.

Ставьте ❤️ и читайте полный рассказ!