Расстояние до Ани
Лехе было пятнадцать, и его мир до колен состоял из холодного линолеума. Ниже — только колеса инвалидной коляски. Выше — бесконечность, в которой жила Аня из параллельного «Б».
Аня пахла дождем и дешевым яблочным блеском для губ. Она смеялась так громко, что у Лехи внутри все сжималось не от жалости к себе, а от чистого, звенящего восторга. Он знал расписание ее уроков лучше собственного.
Ухаживать он начал с математики. На контрольной по тригонометрии, которую сам щелкал как семечки, Леха намеренно сделал глупую ошибку. Когда учительница собрала листки, он дождался, пока Аня растерянно уставится на пустое место после последней задачи, подъехал к ней и молча протянул свернутый вдвое тетрадный лист. Там была расписана вся контрольная, идеально чистая.
— Ты гений? — шепотом спросила она, забирая шпаргалку.
— Я просто быстрый, — соврал Леха, чувствуя, как горят уши.
Потом были книги. В школьной библиотеке Аня пыталась дотянуться до «Мастера и Маргариту» на верхней полке. Прыгать ей запрещали правила, а библиотекарша куда-то ушла. Леха бесшумно подкатил сзади, зацепился колесом за ножку стеллажа, вытянулся во весь свой костлявый рост, опираясь одной рукой о полку, и достал книгу. Его пальцы дрожали.
— Спасибо, спаситель принцесс, — улыбнулась она.
— Принцессы обычно ждут рыцарей на конях, — буркнул он. — У меня лошадиных сил маловато.
Она почему-то рассмеялась, и этот смех был ему дороже любой пятерки.
Третий шаг был самым страшным. Старая набережная, скрипучие доски пирса. Леха знал там каждую щель, каждый торчащий гвоздь — это была его территория, где он чувствовал себя королем скорости. Но сегодня гравий перед съездом специально рассыпал какой-то дурак. Коляска вязла. Леха смотрел, как Аня идет впереди с тяжелым пакетом из художественного магазина, и понимал: сейчас или никогда.
Он разогнался. Мышцы плеч свело судорогой от напряжения, колеса со скрежетом перемололи гравий. Он обогнал ее, резко затормозив прямо перед лужей, через которую ей пришлось бы прыгать.
— Садись, — сказал он, глядя мимо нее. — Довезу. Тяжелый же.
Аня посмотрела на узкое сиденье, рассчитанное на тощего подростка, потом на его руки, белые от впившихся пальцев в обода колес. И вместо того чтобы отказаться, она неуклюже перекинула ногу, села боком, обхватив его за плечи, и положила тяжелую сумку на свои колени. От нее действительно пахло дождем. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Леха забыл, как дышать, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот невозможный груз.
Они ехали медленно. Слишком медленно для Лехи, который привык летать по этим плитам. Пирс предательски задрожал от проезжающего вдали грузовика. Доска под правым колесом треснула с сухим звуком выстрела. Коляску повело вправо, к краю, за которым была темная вода. Любой здоровый парень вскочил бы. Леха — нет. Вместо этого он всем весом откинулся влево, выворачивая плечо до хруста, уперся кулаком в настил и удержал равновесие. Металл протестующе взвизгнул, но они устояли.
На берегу он сгрузил ее пакет. Руки не слушались. Аня смотрела на него без привычной снисходительной жалости, с которой взрослые смотрят на колясочников. Она смотрела на него как на человека, который только что поймал падающий самолет собственными руками.
— Знаешь, Леша, — тихо сказала она, заправляя за ухо влажную прядь волос. — Рыцарь из тебя так себе. Шпора вечно цепляется. Зато телохранитель отличный. Проводишь до дома?
Леха кивнул, изо всех сил пытаясь сделать вид, что адская боль в плече — это просто сквозняк. Впервые в жизни асфальт под его колесами казался не границей мира, а взлетной полосой. Ему больше не нужно было тянуться вверх — целый мир впервые наклонился к нему сам.
Лехе было пятнадцать, и его мир до колен состоял из холодного линолеума. Ниже — только колеса инвалидной коляски. Выше — бесконечность, в которой жила Аня из параллельного «Б».
Аня пахла дождем и дешевым яблочным блеском для губ. Она смеялась так громко, что у Лехи внутри все сжималось не от жалости к себе, а от чистого, звенящего восторга. Он знал расписание ее уроков лучше собственного.
Ухаживать он начал с математики. На контрольной по тригонометрии, которую сам щелкал как семечки, Леха намеренно сделал глупую ошибку. Когда учительница собрала листки, он дождался, пока Аня растерянно уставится на пустое место после последней задачи, подъехал к ней и молча протянул свернутый вдвое тетрадный лист. Там была расписана вся контрольная, идеально чистая.
— Ты гений? — шепотом спросила она, забирая шпаргалку.
— Я просто быстрый, — соврал Леха, чувствуя, как горят уши.
Потом были книги. В школьной библиотеке Аня пыталась дотянуться до «Мастера и Маргариту» на верхней полке. Прыгать ей запрещали правила, а библиотекарша куда-то ушла. Леха бесшумно подкатил сзади, зацепился колесом за ножку стеллажа, вытянулся во весь свой костлявый рост, опираясь одной рукой о полку, и достал книгу. Его пальцы дрожали.
— Спасибо, спаситель принцесс, — улыбнулась она.
— Принцессы обычно ждут рыцарей на конях, — буркнул он. — У меня лошадиных сил маловато.
Она почему-то рассмеялась, и этот смех был ему дороже любой пятерки.
Третий шаг был самым страшным. Старая набережная, скрипучие доски пирса. Леха знал там каждую щель, каждый торчащий гвоздь — это была его территория, где он чувствовал себя королем скорости. Но сегодня гравий перед съездом специально рассыпал какой-то дурак. Коляска вязла. Леха смотрел, как Аня идет впереди с тяжелым пакетом из художественного магазина, и понимал: сейчас или никогда.
Он разогнался. Мышцы плеч свело судорогой от напряжения, колеса со скрежетом перемололи гравий. Он обогнал ее, резко затормозив прямо перед лужей, через которую ей пришлось бы прыгать.
— Садись, — сказал он, глядя мимо нее. — Довезу. Тяжелый же.
Аня посмотрела на узкое сиденье, рассчитанное на тощего подростка, потом на его руки, белые от впившихся пальцев в обода колес. И вместо того чтобы отказаться, она неуклюже перекинула ногу, села боком, обхватив его за плечи, и положила тяжелую сумку на свои колени. От нее действительно пахло дождем. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Леха забыл, как дышать, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот невозможный груз.
Они ехали медленно. Слишком медленно для Лехи, который привык летать по этим плитам. Пирс предательски задрожал от проезжающего вдали грузовика. Доска под правым колесом треснула с сухим звуком выстрела. Коляску повело вправо, к краю, за которым была темная вода. Любой здоровый парень вскочил бы. Леха — нет. Вместо этого он всем весом откинулся влево, выворачивая плечо до хруста, уперся кулаком в настил и удержал равновесие. Металл протестующе взвизгнул, но они устояли.
На берегу он сгрузил ее пакет. Руки не слушались. Аня смотрела на него без привычной снисходительной жалости, с которой взрослые смотрят на колясочников. Она смотрела на него как на человека, который только что поймал падающий самолет собственными руками.
— Знаешь, Леша, — тихо сказала она, заправляя за ухо влажную прядь волос. — Рыцарь из тебя так себе. Шпора вечно цепляется. Зато телохранитель отличный. Проводишь до дома?
Леха кивнул, изо всех сил пытаясь сделать вид, что адская боль в плече — это просто сквозняк. Впервые в жизни асфальт под его колесами казался не границей мира, а взлетной полосой. Ему больше не нужно было тянуться вверх — целый мир впервые наклонился к нему сам.