Короче, сижу утром в кафе. Оди, как обычно, валяется рядом на диванчике.
В какой-то момент она начинает всем телом тверкать. Я этот танец уже знаю.
— Блядь, только не здесь.
Хватаю её, чтобы хотя бы с дивана снять, и в этот момент она запускает собачий блеватрон.
Причём вокруг люди завтракают. Кофе, круассаны, и тут мы.
Все смотрят на неё с понятным выражением лица. А я уже настолько привык к этим собачьим приколам, что сижу с салфетками и изучаю блевотину. Ага, желчь. Значит, давно не ела. Кормили вечером рано. Может, опять на гастрокорм переводить?
Оди легла обратно смотрит по сторонам, как будто ничего не было. Пациент здоров, тревожность передана владельцу.
Я всё убрал и после этого спокойно продолжил пить кофе.
Ну а хули. У меня каждое утро примерно так же: в одной руке пакет с какашками, в другой — кофеёк.
В какой-то момент она начинает всем телом тверкать. Я этот танец уже знаю.
— Блядь, только не здесь.
Хватаю её, чтобы хотя бы с дивана снять, и в этот момент она запускает собачий блеватрон.
Причём вокруг люди завтракают. Кофе, круассаны, и тут мы.
Все смотрят на неё с понятным выражением лица. А я уже настолько привык к этим собачьим приколам, что сижу с салфетками и изучаю блевотину. Ага, желчь. Значит, давно не ела. Кормили вечером рано. Может, опять на гастрокорм переводить?
Оди легла обратно смотрит по сторонам, как будто ничего не было. Пациент здоров, тревожность передана владельцу.
Я всё убрал и после этого спокойно продолжил пить кофе.
Ну а хули. У меня каждое утро примерно так же: в одной руке пакет с какашками, в другой — кофеёк.