Есть у меня в глухой тайге заветная поляна — чистый брусничный ковёр. Ни тебе кустов, ни валежника, одна сплошная рубиновая россыпь. И ягода там особенная: крупная, тёмная, сладкая. Как только мы приезжаем в наши угодья, ноги сами несут меня к этой поляне.
А вчера прибежала — сердце оборвалось. Пусто. До нас здесь уже побывали хозяева тайги. Медведи пировали так, что от моего брусничника мокрого места не оставили. Весь он измят, местами укатан и от спелой ягоды ничего не осталось. Только по самому краешку, куда косолапым было лень добираться, сиротливо алели редкие нетронутые кисти. Медведи- хозяева и с этим не поспоришь, вот и пришлось мне искать новую, нетронутую медведями поляну .
А вчера прибежала — сердце оборвалось. Пусто. До нас здесь уже побывали хозяева тайги. Медведи пировали так, что от моего брусничника мокрого места не оставили. Весь он измят, местами укатан и от спелой ягоды ничего не осталось. Только по самому краешку, куда косолапым было лень добираться, сиротливо алели редкие нетронутые кисти. Медведи- хозяева и с этим не поспоришь, вот и пришлось мне искать новую, нетронутую медведями поляну .