Чем моложе я был, тем больше дружба строилась по принципу «против кого дружим». С возрастом от этого отхожу все дальше. Друг не обязан разделять мои взгляды, тем более ненавидеть тех, кого ненавижу я. Условно. Я вроде давно никого не неавижу. Наверное. Нет, ревность иногда вылезает, но оттормаживать ее стало легче. Мораль, как говорится, приходит с опытом.
В сентябре Шнобелевскую премию мира дали еще и за работу, из которой выходит, что с возрастом это никуда не девается, как раз только учатся оттормаживать. Американские психологи спрашивали 1183 человека в США и Индии, каким они хотят видеть лучшего друга. Без уточнений, ответ был – добрым и надежным. Но стоило уточнить, к кому он должен быть добрым, ответы расходились. Для себя хотят максимум доброты, для посторонних тоже доброты, но поменьше, а для своего врага люди иногда хотят друга холодного и даже злого, и такой им милее доброго. Авторы так и формулируют – «добрый», похоже, по умолчанию значит «добрый ко мне». Все это вывода из анкет, как вы понимаете, живых друзей и их поведение никто не наблюдал.
В маркетинге я это вижу в двух местах (перенос мой, авторы бренды не трогали). Опросы «каким вы хотите видеть бренд» меряют – каким он должен быть ко мне. А каналы и блогеры с внятным врагом держат аудиторию крепче тех, кто дружит со всеми: союзник, который ненавидит за тебя, стоит дороже нейтрального. Работает и в обратную сторону – Bud Light потерял $1,4 млрд продаж, когда оказался дружелюбным к тем, кого более половины его аудитории считала чужими (я про это писал).
Отсюда и мой ответ на вечный вопрос клиентов, отвечать ли хейтерам жестко. Однозначного у меня не бывает, зависит от ситуации, но выбираю всегда из двух вариантов: бан и игнор, либо отвечать на их языке, только планку задирать еще выше, чтобы переплюнуть уже было нельзя. Хейтеру ты ничего не докажешь, и тратить на него время стоит, только если жесткий наезд даст тебе очки. Очки, если верить шнобелевским лауреатам, начисляют свои. И только когда хейтер для них тоже враг. В общем, на своих играть надо. Но все мои выводы, не научны, в отличие от исследования (наверное).
В сентябре Шнобелевскую премию мира дали еще и за работу, из которой выходит, что с возрастом это никуда не девается, как раз только учатся оттормаживать. Американские психологи спрашивали 1183 человека в США и Индии, каким они хотят видеть лучшего друга. Без уточнений, ответ был – добрым и надежным. Но стоило уточнить, к кому он должен быть добрым, ответы расходились. Для себя хотят максимум доброты, для посторонних тоже доброты, но поменьше, а для своего врага люди иногда хотят друга холодного и даже злого, и такой им милее доброго. Авторы так и формулируют – «добрый», похоже, по умолчанию значит «добрый ко мне». Все это вывода из анкет, как вы понимаете, живых друзей и их поведение никто не наблюдал.
В маркетинге я это вижу в двух местах (перенос мой, авторы бренды не трогали). Опросы «каким вы хотите видеть бренд» меряют – каким он должен быть ко мне. А каналы и блогеры с внятным врагом держат аудиторию крепче тех, кто дружит со всеми: союзник, который ненавидит за тебя, стоит дороже нейтрального. Работает и в обратную сторону – Bud Light потерял $1,4 млрд продаж, когда оказался дружелюбным к тем, кого более половины его аудитории считала чужими (я про это писал).
Отсюда и мой ответ на вечный вопрос клиентов, отвечать ли хейтерам жестко. Однозначного у меня не бывает, зависит от ситуации, но выбираю всегда из двух вариантов: бан и игнор, либо отвечать на их языке, только планку задирать еще выше, чтобы переплюнуть уже было нельзя. Хейтеру ты ничего не докажешь, и тратить на него время стоит, только если жесткий наезд даст тебе очки. Очки, если верить шнобелевским лауреатам, начисляют свои. И только когда хейтер для них тоже враг. В общем, на своих играть надо. Но все мои выводы, не научны, в отличие от исследования (наверное).