...Мамин голос звал к ужину, папа шутил над чьей-то забывчивостью, брат тянул на прогулку, сестра шептала секреты. Семья была как тёплый свет в окнах — он согревал всегда.
Свет растаял там, где звёзды становятся ближе, а время течёт по-другому. Любимые и родные на Небесах и в моей душе.
Разговоры только в памяти, но навсегда со мной. В сердце
живёт шумная, любимая наша семья.
Прочитала стихотворение и подумалось, это про меня. И про всех, кто помнит и любит тех, кого с нами нет.
Туда, где забыла кораблик бумажный,
и где закопала стеклянный «секретик»,
я все же решусь и приеду однажды,
пусть даже никто меня больше не встретит.
Побуду, как раньше, в семье самой младшей,
погладьте меня, кто-нибудь, по головке!
Побуду не знавшей, побуду не ставшей,
найду свой браслетик, забытый в кладовке.
По тихому дому пройдусь осторожно,
услышу, что так же скрипят половицы.
Я знаю, что детство вернуть невозможно,
так пусть хоть свидание с ним состоится.
Увижу косяк, где мой рост отмечали,
до чёрточки каждой дотронусь рукою.
Какими же светлыми были печали,
которые мне не давали покоя.
Какой же высокой мне мама казалась,
и знала на сотни вопросов ответы.
Я, прыгая рядом, за ручку держалась,
и прыгали туфельки красного цвета.
Приеду, но дом, что построил мой прадед,
отчаялся ждать моего возвращенья.
Разрушен давно, только яма в ограде,
я всё же войду в этот двор за спасеньем.
Увижу, как весело машет ладошкой
счастливая девочка в платьице белом,
что руки раскинув, бежит по дорожке,
мне точно сказать она что-то хотела.
А слов не расслышать, их время уносит,
корабль всё так же стоит на причале.
Зачем же душа всё настойчивей просит,
хоть раз посмотреть, что же было вначале?
Вера Дорди
Свет растаял там, где звёзды становятся ближе, а время течёт по-другому. Любимые и родные на Небесах и в моей душе.
Разговоры только в памяти, но навсегда со мной. В сердце
живёт шумная, любимая наша семья.
Прочитала стихотворение и подумалось, это про меня. И про всех, кто помнит и любит тех, кого с нами нет.
Туда, где забыла кораблик бумажный,
и где закопала стеклянный «секретик»,
я все же решусь и приеду однажды,
пусть даже никто меня больше не встретит.
Побуду, как раньше, в семье самой младшей,
погладьте меня, кто-нибудь, по головке!
Побуду не знавшей, побуду не ставшей,
найду свой браслетик, забытый в кладовке.
По тихому дому пройдусь осторожно,
услышу, что так же скрипят половицы.
Я знаю, что детство вернуть невозможно,
так пусть хоть свидание с ним состоится.
Увижу косяк, где мой рост отмечали,
до чёрточки каждой дотронусь рукою.
Какими же светлыми были печали,
которые мне не давали покоя.
Какой же высокой мне мама казалась,
и знала на сотни вопросов ответы.
Я, прыгая рядом, за ручку держалась,
и прыгали туфельки красного цвета.
Приеду, но дом, что построил мой прадед,
отчаялся ждать моего возвращенья.
Разрушен давно, только яма в ограде,
я всё же войду в этот двор за спасеньем.
Увижу, как весело машет ладошкой
счастливая девочка в платьице белом,
что руки раскинув, бежит по дорожке,
мне точно сказать она что-то хотела.
А слов не расслышать, их время уносит,
корабль всё так же стоит на причале.
Зачем же душа всё настойчивей просит,
хоть раз посмотреть, что же было вначале?
Вера Дорди